Оковы денег. Опасный лес.

Медленный вечер спускался на опушку. Клэр стояла у той самой покосившейся автобусной остановки, где всего несколько дней назад они вышли с Эбби, Энджелом и Алисой в неизвестность. Теперь здесь была она, а рядом — Бисквит, Анова и Ксистер. Бисквит нервно теребил свою синюю бандану, поглядывая на пустынную дорогу. Анова притихла, словно стараясь стать ещё незаметнее, её взгляд скользил по темнеющим деревьям. Ксистер, напротив, выглядела расслабленной — прислонилась к ржавому столбу остановки, курила, и в её полуулыбке читалось привычное ко всему спокойствие. Клэр взяла их не просто так. Ксистер знала Фен лучше многих — возможно, её присутствие поможет успокоить ту, если что. Анова и Бисквит были своей поддержкой, почти семьёй. Вдруг пригодятся. — Долго ещё? — пробурчал Бисквит, потирая лапы от прохлады. — Должны скоро, — тихо ответила Клэр, сама поглядывая на телефон. Связи не было, но Эбби сказал ждать. И тогда в тишине послышался мягкий, но уверенный рокот двигателя. Из-за поворота, плавно, почти бесшумно, выплыла длинная чёрная машина. Она была похожа на лимузин — низкая, блестящая, с тёмными стёклами, выглядела так, будто заблудилась в этой глуши случайно. Бисквит вытаращил глаза. Анова отшатнулась, словно готовая спрятаться за Бисквита. Даже Ксистер приподняла бровь, с любопытством рассматривая автомобиль. Только Клэр не удивилась. Она уже достаточно знала Эбби, чтобы понимать — он не стал бы посылать за ними обычное такси. Машина мягко остановилась перед ними. Окно водительской двери опустилось беззвучно. Из него выглянул мужчина в строгом тёмном костюме, с коротко подстриженными волосами и невозмутимым лицом. — Вы мисс Клэр? — спросил он, голос был ровным, вежливым, но без эмоций. Клэр кивнула. Водитель вышел, обошёл машину и открыл заднюю дверь — она отъехала плавно, без скрипа. Внутри был виден просторный салон с мягкими кожаными сиденьями, мягкой подсветкой и едва уловимым запахом чистоты и свежести. — Господин Эбби поручил мне вас доставить. Пожалуйста, садитесь. Клэр, не колеблясь, шагнула внутрь. — Спасибо. Бисквит и Анова переглянулись. Ксистер хмыкнула, бросила окурок на землю и первой последовала за Клэр, устроившись с видом человека, который ездит на таких машинах каждый день. — Ну что, птенцы, летим? — с лёгкой насмешкой бросила она, глядя на сомневающихся. Бисквит, немного покраснев от смущения, потянул за руку Анову, и они осторожно устроились на широком сиденье. Водитель закрыл дверь, вернулся на место, и через мгновение машина плавно тронулась. Через тонированные стёкла мир за окном поплыл мимо — сначала лес, потом редкие поля, а вскоре и первые огни города. В салоне было тихо, только мягкий гул двигателя. Клэр смотрела в окно, думая о Фен, о Эбби, о том, что ждёт их всех впереди. Бисквит осторожно трогал кожаную обивку, Анова притихла, а Ксистер, откинувшись на спинку сиденья, уже казалась погружённой в свои мысли. Дорога в город началась. И с каждой минутой лес оставался позади, а впереди ждало что-то новое, неизбежное и, возможно, ещё более опасное. Внутри машины было просторно, тихо и невероятно комфортно. Мягкие сиденья, приглушённое освещение и идеальная температура создавали ощущение оторванности от реальности. В мини-баре, встроенном в перегородку, мерцали хрустальные бокалы, а рядом стояло несколько изящных бутылок с вином и несколько фарфоровых тарелочек с изысканными сладостями: макарунами, трюфелями и миниатюрными эклерами. Ксистер сразу же устремила взгляд на бутылки. Её глаза загорелись знакомым любопытством, смешанным с ироничной жадностью. Водитель, заметив её взгляд в зеркало заднего вида, сказал ровным, безличным тоном: — Можете брать. Всё оплачено. Все на мгновение перевели взгляд на него, затем — снова на Ксистер. Та, услышав разрешение, обернулась к Клэр. В её взгляде не было наглости — скорее, вопросительное ожидание, почти детская надежда, приправленная знакомой полуухмылкой. Она словно спрашивала молча: «Можно? Ну пожааалуйста?». Клэр закатила глаза, но в уголках её губ дрогнуло. Она выдохнула, сдаваясь. — Ладно… Только не увлекайся. Ксистер улыбнулась во весь рот, словно ребёнок, получивший доступ к запретному шкафу. Она без лишних церемоний налила себе бокал красного вина, бережно подержала его в ладонях, оценивая цвет, и сделала первый глоток. Её глаза закрылись от удовольствия. — Ох, не ожидала, что найдётся такое… — пробормотала она, и в её голосе прозвучала редкая нота искреннего наслаждения. Тем временем Анова несколько раз украдкой взглянула на сладости. Её глаза задерживались на нежных макарунах, но она каждый раз отводила взгляд, смущённо опуская глаза. Она выросла в мини-городе, где еда была простой и функциональной — такие изысканные угощения казались ей почти волшебными, чем-то, что нельзя трогать без разрешения. Бисквит, сидевший рядом, заметил её колебания. Он мягко улыбнулся, взял с тарелки розовый макарун с нежным кремом и протянул ей. — На, Анова. Похоже, сделано с душой. Анова взглянула на сладость, затем на друга, и на её застенчивом лице появилась мягкая, тёплая улыбка. Она осторожно взяла макарун, будто принимая драгоценность, и откусила маленький кусочек. Её глаза тут же расширились. — Это… невероятно вкусно. — прошептала она, и в её голосе прозвучало детское удивление. Для них, выросших в маленьком закрытом сообществе, где даже шоколад был редкостью, эти сладости были не просто угощением — они были вкусом другого мира. Мира, где Эбби был своим, мира, который он теперь делился с ними, даже не присутствуя рядом.

***

Машина плавно въехала в оживлённые улицы вечернего города, и салон наполнился немым, почти благоговейным изумлением. Для Ановы и Бисквита, чьи представления о внешнем мире были сложены из книжных иллюстраций и редких рассказов Клэр, это была ожившая сказка — огромная, грохочущая и ослепительная. Анова прижалась лбом к прохладному стеклу, её широкие глаза ловили мелькающие витрины, гигантские экраны, нескончаемые потоки огней и людей. Она не произносила ни слова, но в её замершей позе читался восторг, смешанный с лёгкой тревогой. Бисквит пытался сохранить небрежную позу, но его хвост нервно подрагивал, а уши поворачивались к каждому новому звуку — рёву моторов, гудкам, отрывкам музыки из открытых окон. Он тихо свистнул, глядя на небоскрёб, уходящий в небо. — И… и все эти люди… они тут живут? — пробормотал он, больше себе, чем окружающим. Ксистер, видевшая город лишь мельком с мотоцикла Эбби, теперь смотрела на него иначе — пристально, оценивающе, с ленивым интересом в глазах. Она потягивала вино, наблюдая за отражением неоновых вывесок в тёмных стёклах. В её ухмылке читалось что-то вроде: «Ну что ж, не самое скучное место». Чёрный лимузин, не привлекая лишнего внимания, свернул в более спокойный район и остановился у аккуратного, современного дома. Энджел уже ждал на тротуаре, собрав небольшой рюкзак. Водитель, как и прежде, бесшумно вышел и открыл ему дверь. — Спасибо, — кивнул Энджел, протискиваясь в салон и пристраиваясь на свободное место рядом с Ксистер. Он окинул взглядом компанию, лёгкая улыбка тронула его губы. — Всем привет. Вижу, путешествуете со стилем, — он похлопал ладонью по мягкой кожаной обивке. — Эбби, как всегда, не сдерживался. Клэр, встретившись с ним взглядом, тихо усмехнулась. В её улыбке читалось и облегчение от того, что он здесь, и лёгкая усталость от всей этой сюрреалистичной ситуации. — Ага… — протянула она. — Кажется, для него это «обычное такси». Энджел фыркнул, знакомым жестом поправил прядь волос с пером и откинулся на спинку сиденья. Его присутствие, спокойное и привычное, немного разрядило атмосферу лёгкой скованности. — Ну что, поехали за нашим потерявшимся лесным духом? — спросил он, и в его голосе прозвучала твёрдая, деловая нота. Водитель плавно тронулся с места, направляясь к окраинам города, где ждал особняк Эбби и разгадка новой, неожиданной тайны.

***

Машина подъехала к высокому, неприступному на вид забору, перед которым стоял скромный, но крепкий домик охраны. Водитель, обычно невозмутимый, слегка насторожился — этот район явно не был похож на обычные маршруты. Из домика вышли двое людей в тёмной, функциональной форме. Один подошёл к водительской двери, другой — с противоположной стороны, внимательно осматривая кузов. Водитель опустил стекло. Энджел, не дожидаясь, открыл свою дверь и вышел, приветственно помахав рукой. — Всё в порядке, свои, — сказал он спокойно. Охранник внимательно осмотрел его лицо, затем бросил оценивающий взгляд внутрь салона, где сидели Клэр, Ксистер, Анова и Бисквит. Его взгляд задержался на их необычной внешности, но лицо осталось непроницаемым. Он кивнул, поднёс руку к устройству у своего уха и коротко бросил в сторону домика: — Пропускай! Массивные ворота с мягким гулом начали отъезжать в стороны. Машина плавно въехала на территорию, и ворота так же плавно закрылись за ней, отсекая внешний мир. Дорога вилась через искусно посаженную рощу — деревья, кустарники, даже небольшие ручьи с мостиками. Это был не лес, а тщательно спроектированный ландшафт, идеальная имитация природы. Анова ахнула, глядя на пробегающую мимо белку. Бисквит молча качал головой. Ксистер приподняла бровь, оценивая масштаб затеи. Наконец деревья расступились, открывая вид на особняк. Он был огромным, современным, с панорамным остеклением, которое теперь отражало закатное небо и первые огни подсветки фасада. Машина остановилась на гранитной площадке перед входом. Все вышли и замерли, уставившись на здание. Оно не просто поражало размерами — оно дышало тихой, абсолютной властью и деньгами. Ксистер, наконец, выдохнула дым сигареты, которую успела прикурить, и произнесла то, о чём, видимо, думали все: — Слушайте, а кто такой этот Эбби, в конце-то концов? Энджел, стоявший рядом, заложил руки в карманы и посмотрел на освещённый фасад. В его голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая усталость от этого вопроса и одновременно привычная констатация факта. — Он тот, кого можно назвать самым богатым человеком в мире. — сказал он просто, без пафоса, как если бы говорил о погоде. Повисла тишина. Даже Ксистер на секунду потеряла дар речи, её сигарета замерла на полпути ко рту. Анова и Бисквит просто смотрели на особняк, а затем перевели шокированные взгляды на Энджела, как будто пытаясь понять, не шутит ли он. Но он не шутил. И особняк перед ними был самым красноречивым доказательством его слов. — Самый… богатый… — наконец пробормотала Ксистер, и в её голосе впервые зазвучало не саркастическое, а чистое, неподдельное изумление. — Ну что ж… это кое-что объясняет. Эбби вышел из массивных стеклянных дверей особняка, его силуэт чётко вырисовывался на фоне тёплого света холла. Он коротко, но тепло кивнул прибывшим, а затем обернулся к водителю, который всё ещё стоял у машины. — Спасибо. На сегодня всё. Водитель почтительно склонил голову, сел за руль и бесшумно уехал в сторону гаражей, скрывшись за поворотом дороги. Затем Эбби повернулся к гостям. Лёгкая усталость читалась в его глазах, но он улыбнулся, широким жестом показав на здание за своей спиной. — Проходите. Не стойте на холоде. Бисквит, не в силах сдержать изумления, выпалил первый вопрос, крутя головой на 360 градусов: — И это… это правда твой дом? Весь? Эбби слегка пожал плечами, как будто вопрос был о чём-то самом обыденном. — Да... Загородный... Обычно пользуюсь редко — слишком много пространства для одного. Большую часть времени здесь живёт и работает охрана, а в обмен поддерживают порядок. Он толкнул тяжёлую дверь, пропуская всех внутрь. Простор холла встретил их тишиной, пахнущей кожей, деревом и слабым, чистым ароматом какой-то экзотической древесины. Высокие потолки, минималистичная, но безупречно дорогая мебель, стены, частично скрытые огромными экранами, кадры с камер и абстрактные узоры. Каждая деталь, от светильников до дверных ручек, казалась произведением искусства и одновременно частью сложной технологической системы. Встроенные в рамы картин, в бра и даже в потолок камеры мягко поворачивались, сопровождая их движение едва заметным поворотом объективов. Анова замерла на пороге, боясь ступить на идеально гладкий тёмный паркет. Бисквит неуклюже потер лапой обшлаг джинс, словно пытаясь стряхнуть невидимую лесную грязь. Ксистер, впервые за сегодня, выглядела серьёзно — её изучающий взгляд скользил по системам безопасности, по скрытым панелям, оценивая не роскошь, а уровень контроля. Они были так ошеломлены, что на секунду забыли, зачем приехали. Но Клэр и Энджел, бывавшие здесь раньше, не поддались гипнозу интерьера. Клэр перевела дух, собралась с мыслями и, глядя прямо на Эбби, спросила тоном, не терпящим отлагательств: — Итак. Что с Фен? Эбби, будто только сейчас вспомнив о главном, хлопнул себя ладонью по лбу с лёгкой, почти виноватой улыбкой. — Ах, да, точно. За мной. Он повернулся и пошёл вглубь холла, не проверяя, идут ли за ним. Его уверенная, прямая осанка говорила сама за себя — экскурсия окончена. Началось дело. Клэр и Энджел тут же шагнули за ним. Остальным пришлось на секунду оторвать взгляды от технологического чуда и, переглянувшись, поспешить следом, оставляя позади сияющее великолепие холла, которое внезапно показалось просто очень дорогой декорацией к чему-то гораздо более важному. Они вышли через стеклянные раздвижные двери в другую часть здания — на обширный задний двор, который больше походил на территорию элитного курорта. Идеально ровный изумрудный газон, освещённый мягким светом встроенных в землю фонарей, спускался к большому бассейну с подсветкой. Вода мерцала тёплым бирюзовым светом, отражая огни бара под открытым небом с роскошными креслами и стойкой, уставленной бокалами. И там, на краю освещённого круга у бассейна, сидела Фен. Она устроилась прямо на траве, склонившись над большой керамической тарелкой. В её огромных ладонях зажата была какая-то закуска — возможно, кусок пиццы или пирог, — и она ела с сосредоточенным, почти животным удовольствием, облизывая пальцы. Услышав шаги и знакомые голоса, окликнувшие её, она замерла. Медленно обернулась. В свете фонарей её единственный видимый глаз широко раскрылся, в нём мелькнула вспышка радостного узнавания. Она мгновенно вскочила на ноги, не обращая внимания на тарелку, которая с глухим стуком опрокинулась на траву. И тогда она побежала. Но её бег не был обычным — длинные, мощные конечности сносили всё на своём пути. Она не обошла шезлонг у бассейна, а легко перепрыгнула через него одним упругим движением, затем оттолкнулась от края барной стойки, совершив почти акробатический прыжок, и оказалась перед ними, тяжело дыша от возбуждения. Клэр первой бросилась к ней, обнимая её за талию, что было похоже на объятие с деревом. Потом к ним присоединился Бисквит, а Анова осторожно прикоснулась к её руке. — Фен! Где ты была? Почему ушла? Что случилось? — засыпала её вопросами Клэр, в её голосе звучало и облегчение, и остатки тревоги. Фен застыла под градом вопросов. Её взгляд забегал, губы шевельнулись, пытаясь сформулировать ответ, но из груди вырвался лишь смущённый, низкий гул. Она беспомощно посмотрела на Эбби, словно ища спасения. И он вмешался. — Это моя вина... — сказал Эбби тихо, но так, что было слышно каждое слово. Все взгляды обратились к нему. Он стоял чуть поодаль, руки в карманах, его лицо было серьёзным и усталым. — Я несколько дней отсутствовал. Полностью не выходил на связь. — Он сделал паузу, глядя на Фен, в его глазах читалась искренняя вина. — Фен волновалась. И... захотела меня найти. Просто захотела убедиться, что я в порядке. Он отвел взгляд, уставившись куда-то в темноту за пределами освещённого газона. — Простите меня. Он не стал углубляться. Не стал рассказывать про цифрового призрака, про неделю бессильной ярости, про сон в кресле и таинственное покрывало. Не стал оправдываться. Это было бы слишком долго, слишком сложно и ненужно им прямо сейчас. Повисла тишина, нарушаемая лишь тихим журчанием воды в бассейне. Клэр, Энджел, Бисквит и Анова переглядывались. Они видели искренность в его словах, видели ту самую, привычную тень вины, которая иногда ложилась на него, когда он чувствовал, что подвёл тех, кому не должен был. Они понимали — у Эбби своя жизнь, свой мир, полный вещей, о которых они, возможно, никогда не узнают. И эта жизнь иногда требует полного, тотального погружения, выпада из реальности. Клэр первая вздохнула и мягко улыбнулась, глядя то на Фен, то на Эбби. — Ладно... Главное, что всё в порядке. Что она здесь, в безопасности. — Она потрепала Фен по руке. — И что ты вернулся. Энджел кивнул, его напряжённые плечи наконец расслабились. — Да уж. Согласен. Не надо извинений. Просто... в следующий раз оставь записку, ладно? Хоть цифровую. Бисквит фыркнул, но беззлобно. Анова лишь молча кивнула, но в её взгляде тоже читалось прощение и облегчение. Эбби кивнул в ответ, коротко и с благодарностью. В его груди что-то болезненно сжалось — от их простого, быстрого прощения, от их готовности принять его таким, со всеми его исчезновениями и странностями. Он не заслуживал такой лёгкости, но он принял её, как дар. Фен, наблюдая за этим обменом взглядами и словами, которых до конца не понимала, почувствовала, как напряжение спадает. Она снова посмотрела на Эбби, и в её взгляде уже не было тревожного вопроса, а лишь тихое, довольное принятие. Он здесь и всё на своих местах. Она тихо ткнула его плечо, коротко и по-своему ласково. Кризис был исчерпан. Ночь над роскошным задним двором была тёплой и спокойной, а в воздухе витал лишь слабый запах хлора из бассейна, травы и чего-то съедобного, что всё ещё валялось на газоне рядом с опрокинутой тарелкой. Мир, на мгновение пошатнувшийся, снова встал на свои оси. По крайней мере, на этой небольшой, хорошо охраняемой территории под звёздным небом. И вот они сидели на мягкой садовой мебели у бассейна, под тёплым светом фонарей, и тихо разговаривали. Эбби сходил в дом и вернулся с подносом, заваленным закусками — сыром, фруктами, нарезанным мясом, — и раздал всем. Атмосфера была спокойной, почти домашней, несмотря на окружающую роскошь. В один момент Ксистер почувствовала, как кто-то ткнул её в плечо. Она обернулась и увидела Эбби, стоявшего позади с загадочным выражением лица. Он молча кивнул в сторону и сделал едва заметный жест рукой, приглашая следовать за ним. Заинтригованная, она поднялась и пошла за ним. Он провёл её к открытой стойке бара у бассейна, сам зашёл за неё, а Ксистер устроилась на высоком барном стуле, положив локти на полированную столешницу. Эбби, не говоря ни слова, открыл встроенный мини-холодильник, достал оттуда пару бутылок с разноцветными жидкостями и несколько инструментов. Затем началось почти гипнотическое действо: его руки двигались с точностью и грацией фокусника — лёгкие встряхивания, точные наливы, слои жидкостей, аккуратно ложащиеся друг на друга в высоком бокале. Он закончил движение ломтиком апельсина на краю и с лёгким щелчком поставил готовый напиток перед ней. Коктейль переливался градиентом от тёмно-янтарного к нежно-золотистому. Ксистер удивлённо подняла бровь, глядя то на бокал, то на него. — Опа... А это что? — За счёт заведения, — сказал Эбби с лёгкой, едва заметной ухмылкой. Она усмехнулась, покачала головой, но взяла бокал. Сделала первый, осторожный глоток. Её глаза на мгновение закрылись. — Вкусно... — выдохнула она с искренним удивлением. — Не ожидала. Эбби, удовлетворённый реакцией, тут же начал готовить второй, чуть другой, экспериментируя со вкусами. Он протянул ей новый бокал. Ксистер взяла его, но вместо того чтобы пить, поставила оба бокала на стойку. Её взгляд стал пристальным, игривым и в то же время требовательным. — Слушай, а то обещание... Не забыл? — спросила она, подперев подбородок рукой. Эбби на мгновение замер, его лицо выразило искреннее непонимание. — Какое обещание? Ксистер покачала головой, словно укоряя его за забывчивость. — Ну как же! На холме, над городом. «Может быть, когда-нибудь, я туда тебя свожу». Твои слова. — напомнила она, и в её голосе зазвучали нотки вызова. В его глазах мелькнуло осознание, а затем — лёгкая паника. Он всё вспомнил. — А... это... — он замялся. — Смотри, какой удобный момент, — продолжала она, жестом указывая на окружающую обстановку. — Ночь, ты здесь, я здесь... машина, наверное, есть. Эбби вздохнул и бросил взгляд на остальную компанию, мирно беседующую у воды. — Да, но... я же не могу их тут одних оставить, — тихо возразил он, и в его голосе звучала подлинная забота. Ксистер повернулась на стуле, окинула взглядом Бисквита, Анову, Фен и Энджела с Клэр, а затем снова посмотрела на Эбби с хитрым прищуром. — А если... возьмём с собой? Всем скопом. Будет весело. Эбби нахмурился, мысль явно показалась ему рискованной. — А как же Фен? — прошептал он, наклонившись ближе. — Я информацию о её появлении в городе еле стёр. Если её снова увидят... это будет катастрофа. Ксистер задумалась, её пальцы постукивали по стойке. Видно было, что желание увидеть город горело в ней ярко, и она искала любую лазейку. — Может, они и не захотят все идти? — предложила она с надеждой. — Останутся тут с Фен присматривать. Последнее прозвучало уже совсем сомнительно. Эбби скептически посмотрел на рыжую великаншу, которая в этот момент старательно вылизывала сладкий сироп с блюдца, совершенно не обращая внимания на их тихий разговор. Он сдался и, повернувшись к компании, громко спросил: — Ребята, послушайте! Все разговоры смолкли, взгляды обратились к нему. — Я хочу показать Ксистер город, я ей... давно обещал. Может, кто-то ещё хочет с нами? — Он произнёс это как можно более небрежно, но в его глазах читалась напряжённая надежда, что все откажутся. Бисквит отреагировал моментально, его уши настороженно поднялись. — Город? Правда? Мне было бы дико интересно посмотреть! — сказал он, и в его голосе звенел неподдельный энтузиазм. Анова замялась. Она опустила глаза, её четыре руки переплелись в нервном жесте. Но когда она украдкой взглянула на сияющие огни вдалеке, за забором, в её взгляде можно было прочитать робкий, но живой интерес. Она молча кивнула, давая понять, что не против. Их взоры автоматически перешли на Фен. Та почуяла внимание и оторвалась от блюдца. Она посмотрела на Эбби, затем на оживлённые лица других, потом снова на Эбби. По её застывшей позе, по тому, как её глаза метались, было ясно: внутри неё бушевала буря. С одной стороны, её тянуло к Эбби — её «мальчику-яблоку», от которого исходило чувство безопасности. Мысль отпустить его одного в тот шумный, чуждый мир вызывала тихую панику. С другой стороны, сама идея снова оказаться среди высоких зданий, машин и толп людей вселяла в неё животный, первобытный страх. Да и её внешний вид — огромный рост, звериные черты, длинные волосы — делал маскировку практически невозможной, особенно после недавнего скандала в новостях. Она не произнесла ни звука, но её сжавшиеся плечи и беспомощный взгляд говорили больше любых слов. Эбби тяжело вздохнул, глядя на эту немую дискуссию, отражавшуюся в их глазах. — Мда... Вот это дилемма... — пробормотал он. Все задумались. Тишину нарушало лишь тихое журчание воды в бассейне. И вдруг в глазах Эбби мелькнула искра — пришла идея. Он ещё не до конца её обдумал, но действовать нужно было сейчас. — А если... — начал он, но не закончил мысль вслух. Вместо этого он решительно вышел из-за стойки бара и направился к Фен. Все замерли, наблюдая. Он подошёл к ней, посмотрел в её растерянные глаза и просто сказал: — Пойдём-ка... Он взял её за огромную ладонь и мягко, но настойчиво потянул за собой. Фен, совершенно не понимая, что происходит, беспомощно посмотрела на него, затем на остальных, но не сопротивлялась. Она поднялась во весь свой рост и, повинуясь его движению, неуклюже зашагала следом. Клэр, Энджел, Бисквит, Анова и Ксистер просто смотрели им вслед с одинаковыми выражениями полного непонимания на лицах. Куда он её ведёт? Что он задумал? Ответа не было. Эбби вёл Фен в сторону особняка, к тёмному, загадочному входу в свою технологическую цитадель, оставляя за собой шлейф недоумения и тихий вопрос, висевший в ночном воздухе.

***

Ребята ждали, перешёптываясь и поглядывая на тёмный вход в особняк. И вот он появился — Эбби вышел на освещённый газон с такой самодовольной, едва сдерживаемой ухмылкой, что стало ясно: он задумал что-то особенное и явно доволен результатом. Но что именно — оставалось загадкой. — Ну что, приготовились к шоу? — бросил он, делая театральный жест рукой в сторону двери. — Встречайте... Фен. Он отошёл в сторону, и из темноты холла на свет вышла... девушка. Высокая, статная, с аккуратно уложенными в сложную, изящную причёску рыжими волосами, которые теперь сияли медными отблесками и ниспадали волнами до середины спины. На ней было элегантное красное платье, мягко облегавшее фигуру, с открытыми плечами и тонкими бретелями. Лицо, обычно дикое и выразительное, было смягчено умелым макияжем: тени подчёркивали разрез её глаз, помада добавляла губам определённости, а тональная основа скрывала мелкие шрамы и неровности кожи. Она стояла, слегка склонив голову, и её поза, хоть и была немного скованной, дышала непривычной, почти человеческой грацией. Воцарилась абсолютная, оглушительная тишина. Бисквит выронил из лапы кусок сыра. Анова замерла, прикрыв рох все четыре ладони. Энджел просто уставился, медленно моргая. Клэр смотрела, не веря глазам. Даже Ксистер, её давняя подруга, знавшая каждую черточку её дикого лица, каждую спутанную прядь — и та не узнала. Её сигарета замерла на полпути ко рту, а в глазах отражалось чистое, неподдельное изумление. Она всматривалась, искала что-то знакомое в этом преображённом лице, но находила лишь красивую, незнакомую девушку. Эбби, наблюдая за их реакцией, не мог сдержать широкой, торжествующей усмешки. В этот самый момент перед его глазами, видимое лишь ему, мягко затухло системное сообщение: [Навык «Маскировка» отключён.] Тишину нарушил голос Клэр, дрогнувший от неверия: — Это... это Фен? — Она произнесла это скорее как надежду, чем как утверждение, сама не веря в то, что говорила. Эбби кивнул, его улыбка стала мягче, удовлетворённой. — Она самая, — подтвердил он. — Думаю, это решит большинство наших проблем. По крайней мере, проблем с тем, чтобы слиться с толпой. Фен, услышав своё имя, чуть дёрнула головой. Она неуверенно сделала шаг вперёд, и в этом движении, в чуть слишком резком повороте головы, наконец-то мелькнуло что-то знакомое — отголосок её звериной, угловатой пластики. Она подняла руку, разглядывая свои теперь ухоженные пальцы, и издала тихий, смущённый звук, больше похожий на вздох, чем на рычание. И тогда они начали узнавать. Не по лицу, а по деталям: по тому, как она несловесно искала взгляд Эбби, по лёгкому, едва уловимому сужению её глаз, когда она смотрела на яркие огни за забором, по самой её ауре молчаливой, сдержанной силы, которая пробивалась сквозь слои шёлка, косметики и причёски. Ксистер первой пришла в себя. Она медленно поднялась со стула, подошла ближе и, не сводя глаз с Фен, тихо протянула: — Фен... это правда ты, под этой... всей этой красотой? Рыжая девушка посмотрела на подругу, и в её глазах, обрамлённых тушью, мелькнула тень той самой, дикой и прямой Фен — растерянная, но узнающая. Она кивнула, один короткий, резкий кивок, который был так на неё похож. И тогда напряжение сменилось смешанным чувством восторга и лёгкой тревоги. Энджел присвистнул. Анова улыбнулась своей тихой, застенчивой улыбкой. Клэр выдохнула с облегчением и удивлением. Бисквит покачал головой, бормоча что-то вроде: «Ну ты даёшь, Эбби...» А сам «режиссёр» этой метаморфозы стоял в стороне, наблюдая, как дикий дух леса, облачённый в платье и макияж, делает первый, неуверенный шаг в свою новую, временную роль. Проблема с маскировкой была решена. Теперь оставалось самое сложное — провести эту хрупкую иллюзию через весь город, не дав ей рассыпаться.