Оковы денег. Опасный лес.

На улице уже был полдень. Яркий, резкий свет пробивался сквозь щели в шторах и заливал комнату, когда Эбби открыл глаза. Он несколько секунд смотрел в потолок, пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний. Затем осторожно поднялся, и мягкая ткань сползла с его плеч на пол — покрывало. Он нахмурился, глядя на него. Странно, он не помнил, чтобы накрывался. Хотя, в сонном бреду и от изнеможения мог и забыть. Мысль была логичной, но где-то на задворках сознания щёлкнул слабый сигнал тревоги — что-то было не так. Он отмахнулся от него. Его взгляд скользнул по комнате. Все мониторы были включены, тихо работали, показывая привычные данные. — Себастьян, сколько сейчас время? — хрипло спросил он вслух, потирая лицо. Из скрытых динамиков раздался спокойный, почтительный голос его ИИ-помощника: — Сейчас 14:54, сэр. Уже день, как он проспал. Эбби кивнул про себя и задал следующий вопрос, уже по привычке: — Что-нибудь случилось за ночь? — Нет, сэр. С момента вашего отхода ко сну и по сей минуты никаких внешних или внутренних угроз, аномалий или несанкционированных доступов зафиксировано не было. Ответ был чётким, успокаивающим. Эбби вздохнул, сбросил оставшееся покрывало с ног и поднялся. Тело ныло от неудобной позы, но голова, впервые за неделю, была относительно ясной. Он направился к выходу из «сетевой комнаты». В ванной, глядя в зеркало, он увидел отражение, которое его не обрадовало: бледная кожа, глубокие тени под глазами, взгляд, всё ещё отдающий усталостью. Он быстро умылся ледяной водой, пытаясь смыть остатки забытья, и, промокнув лицо полотенцем, двинулся дальше — на кухню. Нужно нова порция кофе — причем срочно. Его особняк был больше чем просто дом. Каждая комната была опутана сетью датчиков и увенчана мониторами, создавая подобие гигантского, сверхразумного «умного дома». Практически каждый прибор, каждый выключатель, каждый замок был подключён к сети и контролировался Себастьяном. А значит — им самим. Это была его крепость и продолжение. Пока кофемашина с тихим шипением готовила ему двойной эспрессо, из того же кухонного динамика снова раздался голос помощника, на этот раз с лёгкой, почти человеческой интонацией заинтересованности: — Сэр, у меня появились новости, которые, согласно вашим предыдущим запросам и паттернам внимания, могут вас заинтересовать. Эбби, не отрывая взгляда от машины, промычал что-то невнятное и вопросительное. Он взял готовую, обжигающе горячую чашку и, сделав первый глоток, повернулся к огромному, встроенному в стену кухонному монитору — экран включился. На нём, в стиле утренних новостей, мелькали заголовки и обрывистые репортажи. Диктор за кадром говорил взволнованно: «…продолжаем следить за невероятной ситуацией. Очевидцы в районе промзоны и старых доков сообщают о странном существе. Полиция пока не комментирует, призывает граждан сохранять спокойствие, но в соцсетях уже настоящая паника…» Эбби, продолжая пить кофе, нахмурился. — Типа «монстр в городе»? Они серьёзно? — пробормотал он с лёгким пренебрежением, ожидая увидеть очередную утку про бродячего медведя или массовую истерию. И в этот момент на экране появился снимок. Нечёткий, тряский, сделанный, судя по всему, на телефон в сумерках или ночью — но того, что было на нём, хватило. Эбби поперхнулся — кофейная горечь ударила ему в нос, он резко выплюнул жидкость и закашлялся, давясь и хватая ртом воздух. Чашка едва не выскользнула из его пальцев. На фотографии, в узком, грязном переулке между кирпичными стенами складов, освещённом тусклым уличным фонарём, была она — Фен. Её огромная, угловатая фигура, длинные, спутанные волосы, падающие на землю, неестественная поза. Кадр был смазанным, некоторые детали терялись в тенях, но эту гриву, этот силуэт, эту самую сущность дикого леса, втиснутую в каменные джунгли города, Эбби узнал бы из миллиона. — Ч-что… — хрипло вырвалось у него, пока он откашливался, не отрывая шокированного взгляда от экрана. На мониторе сменились другие фотографии, ещё более нечёткие: тень на крыше, нечто крупное, мелькающее в объективе камеры наблюдения на парковке. Ведущий за кадром зачитывал комментарии «очевидцев» — панические, полные ужаса и нелепицы. Робот-пылесос тихо подъехал к месту его небольшого конфуза и начал влажную уборку, впитывая пролитый кофе с пола, но Эбби уже не обращал на это внимания. Его мозг, ещё секунду назад затуманенный сном и кофеином, взвыл на полную мощность. Адреналин выжег остатки усталости дотла. Он резко поставил чашку на столешницу с глухим стуком. — Себастьян! — его голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Все сайты, все новостные ленты, все форумы и каналы в соцсетях, связанные с этим — срочно сбрось всё на основной рабочий стол! И отправь сводку, самые важные кадры и тексты, Энджелу и Клэр, в личные сообщения. Немедленно! Из динамика тут же раздался невозмутимый ответ: — Слушаюсь, сэр. Выполняю. Эбби развернулся и почти побежал обратно в «сетевую комнату». Сонливость слетела с него, «как рукой сняло». Он влетел в помещение и рухнул в кресло перед главным рабочим столом. Его пальцы уже летали по клавиатуре. Почти все мониторы в комнате, один за другим, ожили и начали заполняться десятками, сотнями вкладок. Новостные порталы, трансляции, твиттер-ленты с хештегами #монстрвгороде #чудовищенадокнами, скриншоты с форумов параноиков и любителей криптозоологии, записи камер наружного наблюдения с серверов, в которые он взломался за секунды. Вся цифровая паника огромного города хлынула в его комнату, превратив её в центр управления кризисом. На одном экране — повтор снимка Фен в переулке. На другом — карта города с отметками предполагаемых мест появления. На третьем — лихорадочный анализ изображений на предмет монтажа. Но Эбби уже знал правду — это не был монтаж. Не была массовая истерия, это была Фен в его городе. И он должен был найти её. До того, как это сделает кто-то другой. И до того, как с ней что-то случится. Или пока она, в панике и ярости, не сделала чего-то необратимого с городом.

***

В это же время Клэр, получив уведомление от Эбби, сначала обрадовалась — наконец-то живой контакт! Но её радость сменилась недоумением, когда она открыла сообщение и увидела лишь сухую сводку новостей. Такое же сообщение получил и Энджел, и его реакция была зеркальной: шок, непонимание, а затем — ледяное осознание, когда взгляд упал на нечёткие, но жутко знакомые снимки. Чат мгновенно ожил. Клэр: Это что, Фен?! Эбби: Видимо, да. Клэр: Что она делает в городе? Эбби: Хотел бы я знать. Ты когда её в последний раз видела? Клэр: Буквально два дня назад, у Бисквита на огороде. Всё было как обычно... Что теперь делать? Эбби: Я вызвал машину. Она будет ждать на той самой автобусной остановке, где мы высадились. Она привезёт тебя к моему загородному особняку. По дороге заберёт Энджела. Я постараюсь найти и привести Фен. Жду вас там. Если появится что-то новое — сразу пишите. Клэр: Поняла. Буду ждать. Клэр убрала телефон, её мысли лихорадочно работали. Она уже повернулась к двери, собираясь броситься к остановке, но в самый последний момент застыла на пороге. Её взгляд упал на Анову, которая с тревогой наблюдала за ней, и на Бисквита, беспокойно теребящего свою синюю бандану. «Может, Эбби не будет против, если взять их с собой?» — промелькнула мысль. Во-первых, они тоже переживали. А во-вторых, в этой ситуации лишние глаза, особенно местные, знающие Фен не понаслышке, могли быть полезны. А потом её осенило ещё одно. Если уж собирать «команду спасения», то нужен кто-то с авторитетом и со специфическими знаниями. — Ксистер, — тихо проговорила она сама себе. Монахиня знала лес и его тайны лучше всех. И, что немаловажно, Фен её слушалась. Её присутствие могло быть решающим. Клэр резко развернулась, уже с решимостью в глазах. — Ребята, — сказала она, обращаясь к Анове и Бисквиту. — Едем. Нам нужно найти Ксистер и быстро добраться до остановки. Эбби ждёт. И, кажется, без нас ему не справиться.

***

Эбби продолжил сидеть в коконе из света мониторов. Его пальцы летали по клавиатуре, выполняя двойную работу: на менее популярных форумах и пабликах информация о «монстре» уже тихо исчезала, будто её и не было; на более крупных новостных порталах количество упоминаний и снимков начало медленно, но верно сокращаться, подменяясь нейтральными или откровенно скептическими материалами. Он взломал городскую сеть камер наблюдения, создав виртуальную карту, по которой метались десятки алгоритмов распознавания образов. Последний зацепка была самая чёткая и самая тревожная: Фен, мелькнув на камере у старого железнодорожного полотна, скрылась в лабиринте полуразрушенных промышленных зданий на самой окраине. Район был мёртвым — камер там не было, и, судя по всему, она пока оттуда не выходила. — Достаточно. — прошептал он себе, резко вставая. — Себастьян, продолжай чистку. Приоритет — полное стирание всех визуальных доказательств. Тексты можно оставить как городские легенды. — Слушаюсь, сэр. Эбби, не теряя ни секунды, выскочил из комнаты, схватил ключи и выбежал в гараж. Через минуту чёрно-красный мотоцикл с рёвом вырвался из подземного гаража и помчался по почти пустым трассам в сторону промзоны. Он подъехал к комплексу заброшенных зданий. Место было мёртвым: ни охраны, ни заборов, ни признаков хоть какой-то ценности. Здания просто стояли, медленно разлагаясь, никому не мешая и никому не нужные. Идеальное укрытие для того, кто хочет остаться незамеченным. Эбби припарковал байк в тени, достал мощный ручной фонарь и вошёл в зияющий провал бывших ворот первого же цеха. Внутри пахло пылью, ржавчиной и сыростью. — Фен! — его голос гулко отозвался в пустоте высокого потолка. — Ты здесь? Это я, Эбби! Выходи! Тишина, а затем — лёгкий, почти невесомый шорох, шелест чего-то тяжёлого по бетону, приглушённый вдох. Луч фонаря метнулся в сторону и выхватил из мрака край массивной бетонной колонны. И за ним — знакомый оттенок рыжих волос, слипшихся от пыли. Сердце Эбби ёкнуло. Он медленно пошёл навстречу, опустив фонарь, чтобы не слепить. — Фен... Ты как?.. Он подошёл ближе. Она сидела на корточках, прижавшись спиной к колонне, обхватив длинными руками свои колени. Когда луч света мягко упал на неё, она медленно подняла голову. В свете фонаря горели оба её глаза, полными немого, животного вопроса, золотисто-янтарными зрачками. В них не было ярости, только смущение, растерянность и глубокая, щемящая усталость. Эбби присел перед ней, опустившись на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне. — Что ты здесь делаешь? — спросил он мягко, почти шёпотом. Её губы дрогнули. Голос, низкий и хриплый, выдавил с трудом: — Скучала... Тебя... Эбби почувствовал, как в груди что-то сжалось. — Скучала по мне... и поэтому пришла в город? — он не мог сдержать лёгкой, усталой улыбки, в которой смешались облегчение и лёгкое отчаяние от масштаба случившегося. Она кивнула, коротко и виновато. Эбби осторожно протянул руку и начал гладить её по голове, проводя пальцами между жёсткими прядями. — Прости, что пропал. Но сейчас всё будет хорошо. Ты пойдёшь со мной. Побудешь у меня дома. Он одной рукой продолжал гладить её, а другой набрал сообщение Себастьяну: срочно арендовать закрытый грузовик с односторонними стёклами для доставки «крупногабаритного хрупкого груза» по указанному адресу. Через несколько минут снаружи послышался низкий гул двигателя, а затем два коротких, деловитых гудка. Фен вздрогнула, её тело напряглось, и она инстинктивно притянула Эбби к себе в объятие, обвив его руками. Её хватка была сильной, почти панической. — Всё хорошо, — тихо проговорил он, похлопывая её по спине. — Я знаю. Я тоже когда-то боялся таких звуков. Он мягко высвободился, встал и посмотрел на неё. — Пойдём. Держа её за руку, он повёл её к выходу, но у самого проёма остановился. — Подожди тут немного, хорошо? Мне нужно кое-что уладить снаружи. Фен неохотно разжала пальцы, выпуская его руку, но не спускала с него глаз. Эбби вышел на улицу. У обочины стоял невзрачный белый грузовик с высоким кузовом, а рядом обычная легковая машина. Возле них двое рабочих в униформе. Эбби подошёл, представился заказчиком, подписал электронный планшет, получив ключи и документы. Рабочие, кивнув, уехали на своей машине, оставив его наедине с грузовиком. Убедившись, что они скрылись из виду, Эбби открыл задний отсек, закатил туда свой мотоцикл и вернулся за Фен. — Идём, — сказал он, снова беря её за руку. Она позволила вести себя к огромной металлической коробке, но её настороженность росла с каждым шагом. Незнакомый запах металла, масла и пластика, огромные размеры — всё это явно пугало её. — Послушай, — мягко сказал Эбби, останавливаясь у открытых дверей. — Мы сядем сюда, и я отвезу тебя к себе домой. Там будет безопасно. Ты сможешь там побыть. Фен нерешительно посмотрела на тёмное нутро фургона, потом на Эбби. В её глазах читалась борьба: страх перед неизвестным и доверие к нему — доверие победило. Она тяжело вздохнула и, собравшись с духом, забралась внутрь, устроившись на полу. Эбби убедился, что ей не тесно, и плотно закрыл двери. Внутри были небольшие вентиляционные решётки и те самые односторонние стёкла — изнутри можно было видеть дорогу, а снаружи лишь матовые панели. Эбби сел за руль, завёл двигатель и почувствовал лёгкую тряску — это Фен внутри насторожилась и, вероятно, переместилась. — Всё хорошо, Фен, — громко сказал он, постучав по перегородке. — Мы сейчас поедем. Потерпи немного. Он тронулся с места, стараясь вести машину максимально плавно. У него были права на мотоцикл и легковушку, но не на грузовик такой категории. Благодаря навыкам системы он водил уверенно, но лишнего внимания со стороны полиции ему сейчас было не нужно. Да, у него были деньги и связи, чтобы «урегулировать» почти любую неприятность, но подкупать или давить на правоохранителей было последним делом, на которое он хотел идти. Лучший вариант — ехать уверенно, не нарушать и не привлекать внимания. Он выбрал объездные дороги, минующие основные посты, и сосредоточился на дороге, периодически прислушиваясь к тихому шороху и дыханию за спиной. Его странный караван — хакер за рулём и лесное чудовище в кузове — медленно, но верно двигался к загородному особняку, увозя с собой одну тайну из леса и принося в город. Фен прильнула к одностороннему стеклу, её оба глаза, широко раскрытые от любопытства и тревоги, следили за мелькающим миром за окном. Высокие здания, яркие вывески, потоки машин, спешащие люди — всё это было для неё непонятным, громким и чужим спектаклем. Она сидела неподвижно, лишь изредка вздрагивая от особенно резкого звука клаксона. Час с небольшим спустя грузовик свернул с шумной трассы на тихую просёлочную дорогу, а затем остановился перед неприметным, но крепким домиком, который стоял словно страж перед высоким, длинным забором. Забор был увит живой изгородью и искусственным плющом, а на его вершине и на самом домике угадывались купола камер наблюдения. Эбби коротко сигналил. Из домика вышел мужчина в простой, но аккуратной форме, подошёл к водительской двери. Эбби опустил стекло. — Господин Эбигейл, — почтительно кивнул мужчина, заглядывая внутрь. — Привет, Джон. Всё в порядке? — спросил Эбби лёгким тоном, но его глаза быстро оценивали обстановку. — Да, сэр. Всё спокойно. Никаких происшествий и посторонних. — Отлично. Эбби кивнул, затем мужчина обернулся к домику и крикнул: — Открывай! Медленно, с лёгким скрипом, массивные ворота в заборе начали расходиться. Эбби, прежде чем тронуться, добавил: — Через несколько минут подъедет машина с моими друзьями. Пропусти их сразу. — Хорошо, господин, — получил он подтверждение. Грузовик въехал на территорию, и ворота закрылись за его спиной, отсекая внешний мир. Дорога вилась через искусно посаженную гущу деревьев, мимо небольших живописных холмиков и через аккуратные мостики над журчащими ручьями, в которых плескалась декоративная рыба. Фен, уже выбравшись из своего угла, прильнула к заднему стеклу, наблюдая за этим рукотворным, но удивительно живым пейзажем. Это было похоже на лес, но слишком правильное. Наконец, деревья расступились, открывая вид на главное здание. Огромный загородный особняк в современном стиле с панорамными окнами, часть которых отражала закатное небо. Эбби аккуратно припарковал грузовик на просторной площадке, выключил двигатель и вышел. Он подошёл к задней части фургона, щёлкнул замками и распахнул двери. Фен вышла осторожно, ступив на плитку, и сразу же начала оглядываться. Воздух здесь был свежим, пахло хвоей и скошенной травой. Сумерки мягко окрашивали всё вокруг в оранжевые тона. Она увидела знакомые очертания деревьев, кустов, услышала шелест листвы и щебет птиц. — Это... лес? — прошептала она, растерянно глядя вокруг. — Нет, — мягко ответил Эбби, подходя к ней. — Это двор. А сзади — мой загородный дом. Фен медленно обернулась и впервые по-настоящему увидела особняк. Её глаза округлились. Она жила рядом с мини-городом, где дома были скромными, уютно прижатыми друг к другу. Это же здание было иным — огромным, гладким, сверкающим стеклом, казалось, выросшим не из земли, а из самой идеи богатства и власти. Для неё, чей мир ограничивался чащей и простой общиной, это было чем-то сродни дворцу из сказки, которые она могла только смутно представлять. Эбби, наблюдая за её немым изумлением, не мог сдержать лёгкой усмешки. Когда-то, давным-давно, он, наверное, смотрел бы на всё это так же. Но сейчас это был просто инструмент, убежище, очередная часть его реальности. Он подошёл к небольшому, замаскированному под камень техническому отсеку у стены, открыл его и дёрнул массивный рычаг на электрощитке внутри. Раздалось мягкое гудение — в доме и по периметру зажглись фонари, замигали индикаторы на камерах. По документам особняк был оформлен на родителей, но по факту это было его личное, тщательно охраняемое владение. Первый рубеж охраны — люди в домике у ворот. Второй — круглосуточное видеонаблюдение с системой распознавания лиц и движения. Закрыв отсек, Эбби вытер руки и повернулся к Фен. — Войдём? Она всё ещё была насторожена, её взгляд метался от огромного дома к подобию леса вокруг. Но когда он протянул к ней руку не для того, чтобы взять, а просто как жест, она медленно сделала шаг вперёд, затем ещё один. И пошла за ним, к массивной двери, за которой начинался совсем другой мир — мир, где дикий лесной дух должен был найти временное пристанище.