Точка росы

Воздух в пещере похолодел уже заметно, даже у кратера, где земля сохраняла остаточное тепло. Сначала это был просто холодок на коже, а потом дыхание уже стало видимым в воздухе. Ген чувствовал холод сильнее всего на ступнях и лице – те были не прикрыты одеждой, тогда как руки он спрятал в рукава. У Сенку же открыто оставалось куда больше кожи: туника не закрывала даже ног полностью, и Ген то и дело бросал на него беспокойный взгляд. Вскоре Ген наконец решил озвучить вопрос, который назревал весь этот день: – Что будем делать, Сенку-тян? – он поднёс руки ко рту и подышал на них, пытаясь согреть. – У тебя три слоя одежды, не замёрзнешь, менталист. – А ты? Сенку лишь пожал плечами. Они уставились друг на друга. Сенку, понимая, к чему всё идёт, закрыл глаза и нахмурился, как будто это спасёт ситуацию. Ген же улыбнулся краем губ. – Может быть... – Хм? – хмыкнул Сенку, будто нарочно перебивая. – Ну, знаешь. Тепло наших тел, – Ген раскинул руки в стороны, проговаривая это с наигранной иронией. – И всё такое. Сенку тихо вздохнул, стараясь представить, как бы он повёл себя, не испытывай он к Гену никаких чувств. Чтобы не создавать поводов для подозрений и лишних вопросов, он, потирая руки друг о друга, ответил: – Если другого выхода не будет. Пока ещё терпимо. Ген хмыкнул. На первый взгляд Сенку действительно выглядел как обычно, но если приглядеться чуть внимательнее, можно было заметить едва уловимую сосредоточенность на его лице, будто бы он силой воли удерживал себя от дрожи, даже во время разговора пытаясь заставить тело не мёрзнуть. Поначалу, чтобы не уснуть, они говорили друг с другом, пытались то растирать руки, то ходить по пещере, но глаза всё-таки начали понемногу слипаться. Вскоре они пришли к выводу, что безопаснее всё-таки лечь, чем вырубиться в неудобной позе. Сенку принялся искать самое сухое место, которое бы подошло для сна. Конечно, в такой пещере найти абсолютно сухой участок невозможно, но найти просто менее мокрый – вполне. Он провёл фонарём по полу, ища хоть кусок поверхности, где не блестела бы влага. Почти везде камень был покрыт тонкой мокрой плёнкой, но у самого края кратера он всё же нашёл каменную чуть приподнятую и шершавую плиту. Совсем сухой она не была, но под ней не стояла вода, а на ощупь она была как минимум не ледяной. – Сойдёт, – произнёс Сенку без особого энтузиазма. По крайней мере не так уж и плохо, как могло бы быть в этих условиях. Они улеглись на плиту, отвернувшись друг от друга. Ген лёг на бок, подложив ладонь под щёку, прижимаясь плечом к прохладной поверхности. Сенку же свернулся калачиком, подтянув колени к груди и прижав руки к туловищу – чем меньше площадь, которую занимает тело, тем меньше тепла оно теряет. Хотя на деле это был скорее рефлекс, чем осознанное его стремление. Он прикрыл глаза, но было довольно сложно расслабиться. Холод пробирался глубже и с каждым вдохом ощущался всё более неприятным. Через какое-то время тело начало мелко и непроизвольно дрожать без спроса. Нормальная реакция на холод, но сейчас лишняя и предательская. Ген услышал за спиной сдерживаемый вдох. Он медленно приподнялся на локте и обернулся. Сенку лежал неподвижно, но всё в его позе говорило о контроле и напряжении. Судя по всему, он пытался даже не дышать громко и не выдать себя звуками, рассчитывая, что Ген не станет поворачиваться в его сторону. Ген на мгновение задержал взгляд, а потом прикрыл глаза с почти незаметной усмешкой. Мелькнула наглая мысль – просто придвинуться ближе и обнять его со спины. И повод есть, и причина, и даже не придётся ничего объяснять. Но он не стал. Вместо этого Ген молча снял с себя накидку и осторожно накрыл ею Сенку. Тот замер, как будто от удара, ни на миллиметр не ожидая подобного жеста. Из-за того, что Сенку был сжат, ткань накрыла его с головы до пят. Тепло ощутилось почти сразу, разливаясь от плеч к пояснице. Накидка пахла Геном. Мягко, едва уловимо, но этого оказалось достаточно, чтобы Сенку непроизвольно нахмурился, ругая себя за то, что вообще обратил на это внимание. Он немного разогнулся, позволив себе расслабиться, и сразу же подумал, что двух слоёв одежды Гену не хватит, чтобы не замёрзнуть. К тому же, сняв накидку, тот открыл руки, и Сенку тут же услышал характерное шуршание: Ген растирал кожу на предплечьях, чтобы согреться. – Менталист. В гулкой тишине пещеры голос Сенку прозвучал непривычно резко. Оба обернулись друг на друга. Сенку приподнял локоть вместе с накидкой, не отрывая взгляда: – Прижимайся. – А... Ген не успел ничего обдумать, звук вырвался раньше слов. Он, конечно, сам это в шутку предлагал, но не представлял, что до этого дойдёт, и как это будет выглядеть. Потом, немного собравшись, произнёс с сомнением: – Сенку-тян, это немного... – Думаешь, я не знаю? – Сенку усмехнулся, перебивая его. Его голос чуть дрогнул от холода. – Сейчас неважно, договорились? Звучало это как "никому ни слова". Как негласное соглашение: всё, что произойдёт здесь – здесь и останется. Ген решил, что это его устраивает. Тем более, что стало действительно холоднее. Он развернулся и залез под накидку, устраиваясь сзади. Осторожно, чтобы не задеть шею Сенку – пришлось сдвинуться немного вниз. Ген вдохнул. Ничего явного, просто запах от одежды Сенку и его кожи. Он уткнулся носом ему в спину, стараясь дышать медленно, чтобы не выдавать себя. – К тому же накидка твоя, – спокойно добавил Сенку, ощутив прилив тепла со спины. Ген сперва пытался лежать, не касаясь Сенку всем телом, оставляя между ними чуть-чуть воздуха. Но уже через несколько секунд понял, как это выглядело. Был бы он равнодушен, то даже не задумался бы об этом. Значит, нужно вести себя соответствующе. Он придвинулся ещё чуть ближе и острожно закинул руку на Сенку, так, чтобы ладонь оказалась на уровне его груди, и в следующее мгновение почувствовал ровное и спокойное сердцебиение. Сенку слегка подался назад, увеличивая площадь соприкосновения – всё по-честному. По-научному. В этот момент он пытался расслабить себя и удерживать дыхание в заданном ритме. Считай, дыши, считай. Нельзя давать мыслям пересекать границу, за которой сердце само начнёт ускоряться. Вдох. Пауза. Выдох. Сенку как будто говорил телу: не сейчас. Ген следил за собой так же, расслабляя руку. Она не должна быть тяжёлой. Это не должно быть объятием. Это должно выглядеть и ощущаться функционально. И никак по-другому. Просто два тела, согревающие друг друга. Это ведь не так уж и сложно – скрывать свои чувства. Если очень нужно – вполне возможно. Накидка не могла накрыть их обоих полностью, так что они чувствовали, как по ступням прокатывается холодок. Сенку подтянул колени ближе к груди, подсказывая этим жестом Гену: прижмись плотнее. Ген уловил его намерение и последовал примеру, подогнув ноги, так что их бёдра и колени теперь легли друг в друга, почти как звенья в цепи. Ген вдруг сглотнул, и звук получился слишком отчётливым. Они оба чувствовали себя слишком напряжёнными. При этом каждый не ощущал напряжение другого так, как своё собственное. Каждый считал, что только он один ведёт себя неловко. Конечно, это мешало уснуть. Сенку периодически то открывал, то закрывал глаза, как будто что-то могло измениться после моргания. Он заметил: рука Гена слишком расслаблена, и тепло уходит. Он нащупал её в темноте, взял за запястье и аккуратно опустил ближе к себе, на уровень своей талии – туда, где его тело сужалось. Это позволило прижаться плотнее. Ген в этот момент сдержал автоматический звук, что попытался вырваться. Сенку отпустил его руку и подался назад, выравнивая линию спины. Гену всё-таки пришлось чуть приподняться, и теперь их тела совпадали по изгибу. Только научно обоснованные причины. Всё исключительно для сохранения тепла. Теперь нос Гена почти касался шеи Сенку. Он держал ворот туники чуть отведённым, чтобы не прикоснуться к коже. Хотя и очень хотел. Вот теперь стало тепло. Они уснули почти одновременно через несколько минут.

***

Сенку проснулся очень ранним утром. В пещере всё ещё сохранялась прохлада, но она уже не ощущалась ледяной, как ночью. Воздух стал мягче, и в нём витал свежий запах мокрого камня и земли. Открыв глаза, первым делом он почувствовал отсутствие. Ни тепла со спины, ни касания руки. Повернув голову, он осторожно проверил – Ген здесь. Лежал на боку, чуть свернувшись, но теперь заметно дальше, чем они уснули. Сенку сел, стараясь не шевелиться громко, чтобы не разбудить. Он аккуратно накрыл Гена накидкой, стараясь не задеть его руками. Мельком он подумал, что куда эффективнее было бы сохранить тепло, если бы он повернулся ночью к Гену лицом. Однако это было бы слишком. Сенку тут же отмахнулся от этой мысли. Тихими шагами он направился к выходу, чтобы оценить ситуацию. Снаружи стоял густой утренний туман, тянувшийся сквозь заросли. Привычные очертания леса казались совсем размытыми, а птиц не было слышно. Воздух ещё был немного прохладным, но уже совсем не до дрожи. Дорога подсохла. На тропе, ведущей от пещеры проступали участки сухого грунта. Так что возможность уйти определённо появилась. Тут Сенку вновь почувствовал, что хочет есть. Ягоды были съедены ещё вчера, как и орехи, что подарил им местный обитатель. Рядом с входом в пещеру взгляд зацепился за несколько грибов. Он понял сразу, даже не разглядывая – на десять миллиардов процентов несъедобные. Придётся потерпеть. Сенку вернулся обратно и опустился на то же место, где спал. Ген ещё не проснулся. Лежал теперь почти что на спине, а голова чуть повёрнута в сторону, волосы спутались. Сенку смотрел на него, не отводя взгляда. Уголки губ чуть приподняты. Лицо, которое обычно оживлено бесконечным потоком слов, жестов, ухмылок, сейчас было почти безмятежным. Сенку вдруг захотелось убрать упавшую прядь с его лба. Он поднял руку, завис на секунду. И тут же опустил. Ничего это не даст. Нерационально. Сенку опустил глаза и выпрямился. Лучше пока уйти отсюда. Сенку прошёл вглубь пещеры, стараясь ступать тихо. Он двигался, как будто действительно что-то искал, но сам знал, что тут больше нечего находить. Конечно, ничего нового на стенах за ночь не могло вырасти. Всё полезное они уже собрали. Он решил не заходить слишком далеко, чтобы не побеспокоить лесную соню – в это время суток она могла уже лечь спать. На деле ему просто нужно было двигаться. Остановиться означало снова начать думать о чём-нибудь не о том. Сенку попытался перегрузить себя мыслями о делах. Мысленными списками. В голове тут же всплыли имена, задачи, материалы, схемы. Перепроверить запасы угля. Помочь с починкой печи. Разобраться, куда делись те сосуды, что он отдал Касеки. Всё, что было запланировано на вчера, автоматически перекочевало на сегодня. Много дел, нет ни на что времени. Ни на кого – тем более. Ему удалось переключиться. Лишние мысли на какое-то время отступили, как будто кто-то щёлкнул рубильником. Сенку ходил от одного края пещеры до другого, сосредоточенно, будто высчитывая шаги. Ген проснулся как раз в момент, когда Сенку завершал уже второй круг. Он открыл глаза, потянулся и сонно произнёс, как ни в чём не бывало: – Утречка. Сенку сразу же сообщил ему главное: – Дождь закончился. Дорога ещё влажная, но пройти можно. Ген без лишних слов кивнул, поднялся и начал собираться. Оставаться тут не за чем. Снаружи туман уже немного рассеялся, но всё ещё скрывал горизонт. Воздух был плотным и пах свежей листвой. – Фух, свежий воздух, – выдохнул Ген, выглядывая из пещеры. Сенку пригладил волосы назад, которые всё ещё не высохли до конца, а затем взглянул на Гена. – Болит? – бросил он, кивнув на его повреждённую ногу. Ген махнул рукой с лёгкой улыбкой: – Нет, я даже и забыл про неё. Ген слукавил. Болело, конечно, но не хотел вызывать лишнего беспокойства. Всё равно они скоро вернутся в деревню. – Я пойду первым, – кивнул Сенку и вышел на склон. Шагать уже можно, но всё равно с осторожностью. Влага ещё не успела полностью уйти. Земля ещё чуть пружинила под ногами. Они шли молча и сосредоточенно. Каждый следил за равновесием. Ген даже не прихрамывал и держался бодро, а Сенку выбирал путь, стараясь не оступиться. И всё же в какой-то момент нога поехала, мокрая глина сдвинулась и он потерял опору. Он резко вскинул руку в попытке удержаться. И тут же почувствовал, как Ген схватил его за запястье. Ген ухватил его точно и без заминки, потянув на себя. Сенку чуть согнулся, но устоял. Он коротко обернулся и кивнул ему, просто подтвердив, что всё в порядке. Ген, впрочем, всё равно улыбнулся, восприняв это как благодарность. Наконец они добрались до подножия. Туман рассеивался, открывая зелень деревьев. Свет уже стал ярче, но ещё не слишком резким. Ген раскинул руки в стороны и выдохнул: – Ура! – Как вернёмся, обработай рану, – сказал ему Сенку. – А, да не беспокойся ты так, Сенку-тян, – махнул Ген рукой. – Это как-то даже слишком для тебя. – Босиком по грязи и почти сутки в сырой пещере, – спокойно ответил Сенку. – Если начнётся воспаление и будет сепсис – сам себе доктор. Ген вздрогнул: – Э? Как так "сам"? Сенку повторил, не меняя тона: – Обработай рану, как вернёмся. Обратный путь до деревни занимал около семи километров. Шли они тем же путём, что и вчера. Молча, каждый погружённый в свои мысли. Лес после дождя был всё ещё влажным. Пахло мхом и мокрой корой. Сенку шагал впереди, сосредоточенно глядя под ноги. Время от времени он оборачивался и сбавлял темп, чтобы Ген не отставал. С веток над их головами изредка капала вода. Где-то в кронах едва слышно щёлкали и перекликались невидимые в тумане птицы. Примерно через три километра, когда тропа пошла в лёгкий подъём, Ген зацепился ногой за корень, торчащий прямо из земли. – Ай! – коротко вскрикнул он, резко вскинув руки для равновесия. Сенку тут же обернулся. По лицу у него скользнула тень: то ли обеспокоенность, то ли ожидание, что сейчас придётся ловить. Ген, однако, удержался. Немного пошатнувшись, он выровнялся и неловко усмехнулся, глядя на Сенку: – Всё хорошо. Сенку вздохнул и кивнул. Они пошли дальше, снова в том же ритме. Минут через десять Сенку вдруг бросил через плечо: – Сегодня сделаю тебе обувь. Ген, чуть погодя, улыбнулся и ответил: – Гэта, Сенку-тян? – Не-а. Ген усмехнулся и не стал спорить. Ему было приятно, что Сенку вообще об этом подумал. Какая разница, что за обувь – если это сделает Сенку, то почему бы и нет? Мысли сами собой перескочили назад. К ночи в пещере. Это было правда странно. Даже почти неправильно. Они ведь никогда не были настолько близко. И вообще-то у парней так не принято. Но, как они негласно договорились: всё, что случилось в пещере – останется в пещере. Даже в шутку они не станут напоминать об этом. Лучше вообще сделать вид, что этого не было. А ещё каждый притворится, что это ни в коей мере не было приятно ни в какой степени. Однако Ген чувствовал какую-то едва уловимую недосказанность. Будто за всем этим скрывалось нечто большее, и он где-то что-то упустил. Словно в воздухе повисло неясное, неоформленное, как тот вчерашний туман, расстелившийся в пещере. Ген усмехнулся про себя: вот уж не думал, что вдруг станет таким поэтичным. Сенку вдруг издалека заметил, как в одной из низин на их пути скопился туман, вязкий, как молоко. Настолько плотный, что, как только они спустятся туда, то станет ничего не видно даже на расстоянии вытянутой руки, что уж говорить о том, чтобы смотреть под ноги. Сенку бросил беглый взгляд через плечо на Гена. Будет логично, если он станет проводником и пойдёт первым. Ради безопасности. – Держись меня, – коротко бросил он. Ген сразу понял, что речь о тумане, в который им предстояло войти. Сенку не пояснял это явно, но Ген уже знал его достаточно, чтобы понять подтекст. Не дожидаясь дополнительного сигнала, он крепко, но осторожно ухватился за край его туники. За руку он не решился. Они шагнули в низину. Мир сразу будто смолк, а лес стал размытым и даже плоским. Всё исчезло, кроме них двоих. Сенку вёл не по наитию. Он помнил маршрут, каждый выступ, каждый камень под мхом. И даже если после вчерашнего ливня ландшафт слегка сдвинулся, именно он из них двоих первым это поймёт. Сенку подумал, что хорошо, что Ген не взял его за руку. После сегодняшней ночи не хотелось касаться друг друга без необходимости. Будто в этом теперь всегда будет что-то неправильное. Почти как признание в чём-то, чего никто не хотел признавать. Ген же, сжав край туники в пальцах, смотрел вперёд, почти не моргая. Он больше не видел ни леса, ни травы, ни деревьев. Только белая пелена вокруг, а в её центре – Сенку, уходящий от него куда-то в пустоту. Почему-то эта картина вызвала у него странный отклик. Туман будто стёр какую-то границу и разделил их на "здесь" и "там". Ген хмыкнул от своих мыслей. Какой же он сегодня проснулся поэтичный. Туман начал рассеиваться. Они вышли, и Ген заметил знакомую тропинку. Он медленно разжал пальцы, сжимавшие край туники Сенку, позволяя ткани выскользнуть из руки. Сенку обернулся через плечо, чтобы убедиться, что всё в порядке. Ген кивнул молча. Они пошли дальше, ускоряя шаг, вглубь рассветного леса. Та недосказанность никуда не делась. Странно. Ген не мог понять, в чём именно дело. Он не чувствовал никакой тревоги и неловкости между ними. Всё было в порядке, но как-то не так. Это было что-то на другом, более глубоком, уровне. Интересно, почему Ген не может понять? Он посмотрел на фигуру перед ним и подумал, что Сенку бы точно помог ему разобраться. Он ведь знал ответ на любой вопрос. Или почти любой. Ген неслышно усмехнулся. Он не станет у него спрашивать. Их приближение к деревне заметили ещё издалека. Сквозь деревья послышался чей-то радостный голос. Кажется, это Кохаку воскликнула: – Они возвращаются! В тот же миг из деревни сорвался вперёд Мел. Ген услышал знакомый весёлый лай. Пёс выскочил из-за деревьев, зигзагами несясь к ним по тропе. За ним, запыхавшись, семенила Суйка, махая рукой. Сенку и Ген переглянулись: один взгляд, и оба ускорили шаг. Не хотелось, чтобы Суйка устала бежать к ним. Наконец они встретились. Суйка, тяжело дыша, остановилась прямо перед ними: – Мы искали вас, но земля так размокла! И вообще ничего видно не было! – выпалила она и схватилась за голову с досадой. – Я запуталась, как мы шли. Простите меня! – Ну-ну, всё нормально, Суйка-тян, – мягко ответил Ген, поднимая руки в примиряющем жесте. Суйка, взглянув вниз, заметила повязку на его ноге. Её глаза сразу округлились. – Ген! Ты поранился?! Она прижала кулачки к груди, нахмурившись, а Мел тихо заскулил, подхватив её беспокойство. – Да ерунда, – отмахнулся Ген с лёгкой улыбкой. Его спокойный тон, похоже, убедил её, что всё в порядке. Когда они вошли в деревню, Сенку сразу начал окидывать взглядом окрестности. Вроде всё выглядело почти как вчера. Ни следа пост-ливневой катастрофы. Но потом он заметил: в районе, где строили новый амбар, часть инструментов не успели укрыть, и их унесло потоком. Почва размылась, а брёвна сместились. Касеки сидел на корточках у одной из рабочих площадок, шлифуя деревянную рукоять. Он уже заново изготавливал большую пилу, видимо, взамен смытой. Рядом аккуратно лежали ещё не обработанные зубцы. Издалека слышался его приговаривающий себе голос: что-то насчёт баланса полотна и ручного хвата. Подводя итог, Сенку оценил состояние деревни, как контролируемое и приемлемое, не требующее срочного вмешательства. К ним тут же подскочил Хром, радостно сияя: – Сенку-у! Ген! Нашли? Нашли гейзер? – Не-а. Он оказался неактивный, – лениво ответил Сенку, будто это был пустяк. Ген хмыкнул, а Хром заметно раздосадовался, но Сенку поспешил добавить: – Зато нашли кучу другого полезного. Пошли, будешь помогать разбирать, – Сенку развернулся в сторону лаборатории. – И ты со мной, Ген. Ген слегка улыбнулся. – Ага, с тобой, конечно. У меня в карманах – тонна этих ваших штуковин, – он последовал за ними. – Тяжёлых, между прочим. – Да какая тонна, менталист? Максимум – граммов триста. Сначала казалось, что всё это займёт от силы полчаса. Но обсуждения, замеры, споры, особенно когда Хром начал отстаивать свою теорию о реакции с медью, и периодические шуточки от Сенку вроде: "Если не можешь различить сульфаты по запаху – ты не учёный, а бариста" – сделали своё дело: время летело незаметно. В особенности, когда пришлось объяснять Хрому: кто такой бариста и в чём смысл шутки. На втором часу разбора минералов Ген поймал себя на мысли, что, вообще-то, это даже весело. Но ненадолго Сенку, не глядя, выставил его из лаборатории с требованием наконец-то обработать рану. Ген не стал спорить, но выпросил обещание, что они не закончат без него. Когда он вернулся, Сенку сортировал образцы по составу: в одном углу аккуратно складывались сульфаты, в другом – породы с примесью железа. Хром возбуждённо рассказывал, как и что можно из этого добыть, в каких пропорциях смешивать, с какими реактивами. Ген, вернувшись к столу, поочерёдно разглядывал куски минералов под увеличительным стеклом, ловя себя на том, что втянулся. За окном тем временем дневной свет постепенно уступал место вечерней синеве. Ген, потягиваясь, понял, как долго они уже тут сидят. – Время летит, когда копаешься в сульфатах, – отозвался Сенку, пронаблюдав за ним. Ген кивнул и ещё раз потянулся. На секунду между ними повисла тишина. Они переглянулись – просто так, вроде бы случайно, – но взгляды почему-то задержались дольше, чем было надо. Ни один не улыбнулся. И ни один не отвёл взгляда сразу. Ген первым отвёл глаза, криво усмехнулся и сделал вид, что его заинтересовал какой-то лежащий рядом с ним минерал. Сенку так же перевёл взгляд сразу после. В помещении снова стало тихо. Только где-то за стенами лаборатории в вечернем лесу стрекотали сверчки. В этой тишине они оба почти одновременно подумали: "Всё, что случилось в пещере – останется в пещере".

***

Прошла неделя. Сенку проснулся около шести утра. Ещё до того, как солнце окончательно показалось из-за горизонта. В обсерватории, в которой он сегодня ночевал, было тихо, только скрипнула деревянная балка в крыше, реагируя на смену температуры. В окно просочился мягкий свет – начинался новый день. В его голове тут же выстроилось расписание. Дел на сегодня было много. Надо заглянуть в лабораторию и проверить ход кристаллизации. Потом подбить с Хромом расчёты по печи, а ещё пройтись до полей и проконтролировать как там дела с пшеницей. Да и освещение в мастерской моргает – Касеки вчера сказал, что что-то с проводкой. Издалека доносилось ворчание пилы. Сенку как раз о нём вспоминал. Касеки, конечно же, уже проснулся и работал с досками рядом с амбаром. Сенку прошёл мимо, кивнув. Старик поднял голову, вытер лоб и пробурчал: – Не рановато ли ты, парень? – И всё равно я позже тебя, – усмехнулся Сенку. Касеки хмыкнул, явно довольный. Они обменялись ещё парой слов, и Сенку направился дальше. Лаборатория встретила его запахом камня и пыли. Он уже собирался включить одну из ламп, как взгляд зацепился за одну фигуру. Ген. Он спал за тем же столом, что и неделю назад, уронив голову на руки, прямо среди россыпи листов со схемами. Вид у него был усталый, но спокойный. Сенку знал, что вчера Ген до поздней ночи помогал Юдзурихе сортировать заготовки для одежды, а потом Рюсуй его подрядил рассматривать фотографии в поисках нефтяных пятен. Видимо, чтобы опять не попасть под раздачу с очередным поручением, Ген и пришёл в лабораторию, чтобы поспать. Сенку подошёл ближе. Осторожно, почти неслышно. Несколько выбившихся прядей упали Гену на лицо. Сенку автоматически протянул руку, чтобы поправить волосы и замер. Он чуть задел одну прядь пальцем, остановился, а потом медленно отдёрнул руку. Сенку задержался взглядом. На расслабленном и лишённом своей обычной ухмылки лице. Он тихо выдохнул, будто пытаясь выпустить из себя эти лишние мысли и чувства. Сенку понимал, что это так не работает. Он несколько секунд постоял почти неподвижно, прислушиваясь к лёгкому дыханию Гена и к пению утренних птиц за окном. Затем аккуратно, не создавая шума, развернулся и вышел наружу, но торопясь. Сенку подумал: придётся немного потерпеть. Сейчас всё, что ему остаётся – лишь отложить это чувство куда-нибудь подальше, стараясь на анализировать слишком уж тщательно. Таким образом – оно постепенно забудется. Рано или поздно – пройдёт само. Верно?