Основы вампиризма для начинающих лесбиянок

Саня затараторила с переднего пассажирского сиденья, едва мы вчетвером залезли в машину: – Она сбежала всего полчаса назад, но улизнула куда-то в первые же пять минут снаружи. Куда – никто не успел увидеть, потому что во всём цирке был единственный охранник, и тот смотрел что-то про НАТО и подлётное время, идиот. Так вот, начнём с цирка. Она не могла выбрать строгий курс и следовать ему, скорее всего она где-то прячется и передвигается хаотично. Надо осмотреть всё вокруг. Значит, я полечу на северо-восток, к Старому мосту, Таня на юг, к вокзалу, Вика отправится на восток, осматривать конюшню и пустыри у реки… Я вздрогнула от мысли, что мне так скоро придётся смотреть на те самые места, где я ещё недавно была не одна – юг города, Солнечный берег, стрёмный полупустой район за вокзалом… – Можно лучше я на восток? – спросила я. – Я не хочу возвращаться к вокзалу. – Можно, я махнусь с тобой, без проблем, – ответила Вика. – Тишина в строю! – вспыхнула Саня, пока Элина заводилась и выезжала с парковки, меся шинами жижеобразную снегогрязь. – Тогда за Элиной остаётся запад. Парки. Внимательно обыскивайте парки, никакого беглого взгляда сверху! Никакой халтуры! Пролетаем и пробегаем сквозь весь парк! Вдоль и поперёк! Заглядываем в каждый хвостатый-полосатый сугроб, если понадобится, ясно?! – Ясно, ясно, – эхом отозвались мы с Викой. – Не приближайтесь к ней, когда заметите. Тихо обращайтесь и пишите в телегу. Я прилечу. Я с ней справлюсь. Она меня узнаёт. Она меня любит. Она пойдёт за мной, – Саня тарабанила пальцами по лежавшему у неё на коленях объёмному пакету, из которого доносился запах мяса. – Или за мясом… – хмыкнула Элина. – Что ты хочешь сказать?! Ты думаешь, она любит мясо больше, чем меня?! Это неправда! Это вздор и чепуха! – взвилась Саня. – Она меня очень любит, она от меня не убежит. Я не отдам её поганым зоозащитникам, в жопу их! В жопу! Без вазелина! Дробь её пальцев по мясу ускорилась. Машина притормозила на светофоре, Элина бросила на Саню настороженный взгляд. – Ты уверена, что живой тигрице не было бы лучше в дикой при… – Нет! – рявкнула Саня так, что мы все разом вздрогнули. – Ей лучше со мной! В салоне воцарилась тишина, только щёлкал поворотник: Элина ждала возможности свернуть на Октябрьский проспект. – Саня, мы её у тебя не отберём, честно, – произнесла я. – Да, всем нужна какая-нибудь дакимакура для обнимашек по ночам, у кого-то это девушка, у кого-то подушка, а у кого-то тигрица, мы совершенно не против, клянусь, – добавила Вика. – Хочешь успокоительное? Валерьянка действует на вампирш, я проверяла, только разводить надо с кровью. Или валосердин, валосердин у меня тоже есть, – предложила Элина. – Нет, – обняв себя руками, еле слышно ответила Саня (неужели теперь ей было совестно?!). – Нет, со мной всё в порядке. Я справлюсь. Всё в порядке. Эти скачки настроения вызывали у нас не то чтобы замешательство, а скорее полный афиг, ахер… ну и дальше, по нарастающей. До места назначения оставалось всего несколько минут, и мы провели их в тишине, переваривая загадочные Санины метаморфозы. Элина припарковалась во дворе неподалёку от цирка, мы вышли в снежную ночь и немного сориентировались по карте – то бишь, Элина открыла на телефоне 2ГИС, и мы столпились вокруг неё, пока она предлагала нам маршруты. – Парк за цирком я уже осмотрела, – тихо начала Саня, но я заметила, как она спрятала за спину руки, потому что пальцы у неё тряслись. – Но надо посмотреть ещё раз. – Я посмотрю, это как раз уже запад, – спокойно кивнула Элина. – Можно я с тобой? А потом я полечу на север. – Если так тебе будет спокойнее, хорошо, – ответила та. Саня замялась, не отводя от Элины взгляд. И вот снова я видела в своей создательнице-раздолбайке что-то, чего никогда не видела прежде. – Спасибо, – наконец буркнула Саня и отвела взгляд. – Но я совершенно спокойна. Элина без спроса притянула её к себе в объятия. Саня бессильно терпела их, глубоко дыша и глядя куда-то перед собой, а Элина старалась заговорить ей зубы: – Мы сейчас её найдём, ничего страшного с ней случиться не могло. Это же тигрица, скорее всего, что-то страшное случится с теми, кто её повстречает, а не наоборот, – она щёлкнула Саню по носу для поднятия боевого духа. – Не переживай. Или старайся переживать поменьше. – Как же, ничего не случится… Тут здоровенные паучихи по городу ползают, а ты мне предлагаешь не переживать? – возмутилась та. – Кстати о паучихах, – Элина повернулась ко мне. – Таня, будь осторожна около дома Булычёва. Отчитываемся о результатах каждые пять минут. Чат я уже создала. Если ничего не найдёте, тоже пишите. За мясом вернёмся, как только найдём её. Всё, расход. Саня обратилась мышью и взмыла ввысь. Элина исчезла во вспышке чёрного дыма, и уже через мгновение неслась в сторону парка, сверкая чёрными пятками, острыми ушами и длинным хвостом. Вика порылась в своей сумке, вытащила из неё большой розовый ошейник со стразами и пластиковым адресником и протянула мне: – Тань, будь лапочкой, надень его на меня, когда я обращусь. Замаскируюсь под собаку. Мало кто отличает волков от собак, а так можно бегать в открытую. Я раскрыла рот, пощупала стразы и усмехнулась. – Во даёшь… – А то ж, – ответила Вика и рассыпалась в здоровенную чёрную волчицу. Я нацепила на неё ошейник. Розовый цвет красиво подчёркивал потусторонние серебристые переливы на её шерсти. Вика кивнула мне в знак благодарности и побежала по своему маршруту, а я обратилась мышью и слилась воедино с чёрным беззвёздным небом. Что ж это за смерть такая? Что ни день, то поисковая операция. Слава богине, тигрица хотя бы представляет из себя объект несколько более заметный, чем еле живая древняя вампирша, и никто её от нас намеренно не прятал. Становиться кусочком неба никогда не входило в мои планы, и всё-таки холодный воздух, бьющий в пушистую мордашку, и ветер, поглаживающий перепонки крыльев сверху и снизу, приносили неожиданный покой. Хотелось подняться повыше и вовсе забыть, что я такое, но пока моё мышиное зрение оставляло желать лучшего, приходилось регулярно спускаться и много пищать, призывая на помощь эхолокацию. Вот и стоило ли превращаться в вампиршу, если в обличии тёмной твари я вижу так же плохо, как в свою бытность близорукой смертной? Как и положено, каждые пять минут я приземлялась на плоскую крышу какой-нибудь хрущёвки, обращалась человеком, доставала из кармана куртки телефон и заходила в телегу, чтобы отписаться, что ничего не нашла. Первое время таковы же были результаты поисков у всех остальных. Затем Саня, повторно осмотрев с Элиной район цирка, наконец выдвинулась на свой маршрут и вскоре обнаружила ещё тёплую кучу тигриного помёта прямо посреди ботанического сада на Карла Маркса. Помёт окружали следы гигантских кошачьих лапок. Они исчезали у забора сада, рядом со СПИД-центром и «Кармиллой», из которой доносились убийственные биты. За этим забором начинался утоптанный прохожими тротуар, покрытый жижеобразной снегогрязью, которая не обладала эффектом памяти и не сохраняла свидетельств о том, куда гигантские кошачьи лапки отправились дальше. Поиски сместились к северо-востоку города. Мы прочесали близлежащие парки: сквер 50-летия СССР с фаллическим прудиком посередине, парк Аполло с его нелепыми бетонными жирафами, пустырь вдоль улицы Альберта Лиханова, около которого Саня учила меня охотиться, облетели весь драмтеатр и проверили на наличие тигриц редкие деревья на театральной площади, а затем двинулись к скверам около центральной гостиницы. Там нам наконец улыбнулась удача: сохранилась цепочка следов, которая вела к Московской улице, кончавшейся уже знакомым вам мемориалом Вечный огонь. Мы остановились на набережной и некоторое время не могли понять, куда тигрица направилась дальше. И тогда вдруг обнаружили следы кого-то, кто перескочил через ограду и, весело кувыркаясь, скатился по склону к реке. Саня немедленно рванула вниз, искать, куда они ведут. Вика, Элина и я ещё мгновение переводили дух. Элина судорожно листала городские паблики в ВК, новостные сайты и каналы в телеге, мимоходом дожидаясь ответа от Лены, которой она написала несколько минут назад, чтобы вызвать их с Настей на помощь. – Уже появились сообщения очевидцев. Кто-то заснял её у Центральной гостиницы, – Элина показала нам вертикальное видео длиной не больше двадцати секунд. На нём человек ржал, матерился и снимал грациозное рыжее пятно, перескакивающее через дорогу и несущееся мимо окон пафосного ресторана «Россия», уже украшенного к новому году еловыми ветками и красными шарами. – Какашки мне в кармашки… – пробормотала Вика. – Живая тигрица… Не Санина шиза… – Когда выложили? – спросила я. – Пятнадцать минут назад, – ответила Элина. – Да она могла уже до Коминтерна добежать! – Не добежит. Испугается переходить мост, там всегда много машин, а тротуары узкие и неудобные, – Элина покачала головой. – Ладно, всё, не стоим. Саня повернула на север. Значит, следы тоже повернули на север. Вы – Сане на подхват, окей? Я вернусь за машиной и мясом. Пока подъеду к «Кристаллу», пишите, где её найдёте. Мы бросились за Саней, Элина бросилась за машиной. Следы появлялись то на краю тротуара, то в первых сугробах, то у кромки чёрной воды, лижущей узкий каменистый пляж. Следы миновали сауну и ресторанчики на берегу, чуть было не повернули в овраг, по дну которого бежала асфальтированная дорога, но остановились под мостом, перекинутым через него. И не зря! Этот мост – выдающаяся достопримечательность, его почему-то называли мостом самоубийц, хотя я никогда не видела сообщений о том, что кто-то с него сбросился (до тех пор, пока не пришла пора о нём писать). По совместительству это был один из нескольких мостов, на которых молодожёны вешали замочки со своими именами. Не так давно для безопасности все замки с моста сняли, потому что их развелось великое множество и мост самоубийц мог обрушиться и превратиться в мост-массового убийцу. На одном холме, на самой верхушке, взирая на нас с высоты, сидела та самая ротонда, в которой Лена призналась Насте, что вступила в какой-то, мать его, орден. Вика-волчица внизу понюхала следы на обочине дороги и засеменила назад, к реке, а оттуда мы вновь направились на север, она – по земле, я – по-прежнему по воздуху, высоко над её головой. Следы бежали по тротуарам и тропкам до самого Старого моста, а около него расстояние между ними резко увеличивалось: напуганная шумом автомобилей, ревущих наверху, тигрица ускорялась и переходила с лёгкой рыси на длинные прыжки. За мостом кончалась улица Казанская и начиналась Заводская, ещё одна спутница реки, бежавшая вдоль её берега. Около неё мы потеряли след. Вика кружилась вокруг себя на обочине дороги, пытаясь учуять хоть что-то в жижеобразной снегогрязи, я нервно трепыхалась в воздухе. А затем мы уловили движение слева. С той стороны над нами возвышался очередной холм, а на нём, как опята на пеньке, росли разные здания – то ли промышленные, то ли коммерческие, одно я знала точно – где-то за ними сидел самый большой опёнок – шинный завод. Тигрица вряд ли интересовалась шинами – она стояла в сугробе около одного из домов и недовольно била хвостом из стороны в сторону, разбрасывая снег. В считанных метрах от неё, чуть ниже, на склоне холма, неподвижно стояла Саня. – Давай, пойдём, – доносились до нас её негромкие, ласковые слова. – Я тебе обещаю, ты больше не будешь там жить. Это была очень плохая идея, я… Мы вернёмся в квартиру и… Тигрица ударила хвостом в последний раз, безразлично отвернулась и зашагала прочь от Сани. Она не бежала – значит, не боялась, – но и не выражала острого желания помогать хозяйке себя изловить. Быть может, ей просто не хватало мотивационной составляющей под названием вкусняшка? Пирожок, эта продажная коротышка, тоже наотрез отказывалась исполнять команды, когда в поле зрения не было еды. Саня осторожно зашагала следом за тигрицей. – Каори, ты что, меня совсем не слушаешь?! – возмутилась она. Тигрица бросила на неё ленивый взгляд. Саня сжала губы. – Каори, иди сюда, – вернув голосу нежность и ласку, сказала она. – Давай, хвостик мой, ну куда ты собралась? Шины грызть? Воду из луж лакать? Каори, вернись ко мне. Пойдём, у меня тут… ну, не тут, но всё-таки есть, мясо… я нашла для тебя целую индейку и такие здоровенные куски коровы… жевать будешь до морковкина заговенья… и поводок твой любимый тоже тут, смотри, ты же любишь гулять на поводке! Саня нервно теребила в руках длинный поводок из плотного материала. Я присмотрелась и увидела на шее неспешно удаляющейся тигрицы ошейник точно такого же цвета, как и поводок – хаки, без страз и прочих излишеств, нигде не болтался даже простенький адресник. Должно быть, незаконно приобретённой крайне опасной домашней питомице он был совершенно без надобности. Если бы Каори нашли, безответственной Сане её бы уже не вернули. Я спустилась ниже к земле. Мы с Викой дружно потрясли головами и вместо морд у нас появились человеческие лица, при помощи которых можно разговаривать. Выглядели мы крайне комично, но да какая разница? Главное – функционал, оформление приложится. – Я зайду со стороны шинника, а ты попробуй обойти вон оттуда, идёт? – шёпотом предложила Вика. Я кивнула. Мы тряхнули головами, и лица исчезли. Картина складывалась совершенно босховская: Вика волком ползла от одного здания к другому, я огибала Саню и её непокорную тигрицу с другой стороны, пролетая мимо шикарно застеклённого бизнес-центра, автомойки и магазина канцтоваров. С тёмного неба падал снег. Сиял огнями мост, шумели автомобили с горящими фарами, на всю улицу раздавались гудки – это фура перегородила всю проезжую часть в попытках вырулить на улицу Ленина, которая начиналась совсем рядом, чуть выше на холме. Река гнала на берег ледяной ветер, от которого у меня еле гнулись крылья, мимо шагали прохожие, спрятавшиеся в капюшоны и совершенно не замечающие развернувшуюся перед ними драму. Только одна девочка, явно бредущая с каких-то дополнительных занятий или от репетитора, стояла около светофора, раскрыв рот, и смотрела, как Каори, поднимаясь всё выше на холм, виляла рыжим задом и хвостом с чёрным кончиком. Поверить не могу, что это моя смерть. Не хватало только яйца с ногами или птицы, поедающей человека, из задницы которого вылетают другие птицы. Ну, для полного погружения в босховское безумие. Саня ускорила шаг. Вика незамеченной проскочила пару жилых домов и стала приближаться к тигрице с левого фланга. Каори замерла. Перед ней, упав в сугроб и обратившись человеком, материализовалась я – угроза небольшая, но очень подозрительная. Каори снова забила хвостом по снегу. Её голова медленно ворочалась из стороны в сторону. Саня замерла в десяти метрах от неё. Издалека Каори казалась сбоем в матрице, худым рыжим медведем или большим рыжим волком. Вблизи она была великолепна, как нечто невозможное: как SGI-графика или ИИ-иллюстрация. Её глаза были совсем не похожи на кошачьи – они были маленькие, зелёные, с круглым зрачком. Её туловище казалось огромным и неповоротливым, лапы – пушистыми шапочками на очень толстой ножке. Она завораживала. Оторвать от неё взгляд было просто невозможно. Она была спокойна, но горела как огонь на фоне белого снега. Её огромная морда выражала скорее удивление, чем звериный гнев. Чёрные узоры у неё на голове были похожи на обман зрения – такие они были яркие и чёткие, и казалось, они вот-вот задвигаются, запляшут, и тебя увезут в Ганино чинить прохудившуюся крышу. Но узоры не двигались. Каори выжидала. Снежинки падали на её длинные усы и цеплялись за них. Она шевелила розовым носом и брылями, чтобы их сбросить. Махала чёрными ушами с белыми пятнами. И вдруг рванула прочь, к реке. Вика клацнула зубами и бросилась за ней. Саня вскрикнула, обратилась мышью и полетела следом, преодолевая порывы ветра, дувшего на берег. Я выхватила телефон и написала в чат Элине: «Бежит к речной станции, Заводская 51». Саня нагнала Каори и спикировала ей на спину, намертво вцепившись в шерсть когтистыми лапками. Тигрица её даже не заметила, она была занята тем, что перескакивала через дорогу, в ужасе озираясь по сторонам – всюду гремели машины, и их фары слепили тигрице глаза. Едва её лапы коснулись земли на обочине, автомобили пронеслись мимо. Чуть не сбили. Куда эти пидарасы только смотрят?! Я проскочила перед ладой калиной и побежала за Каори, понятия не имея, как останавливают трёхметровых тигриц с аэродинамическими характеристиками гоночного болида. Каори, не продыхая, рванула по мёрзлой траве к песчаному берегу, оставляя новые следы на свежем снегу. Саня болталась у неё на спине, как крошечный чёрный рюкзачок, и визжала изо всех своих мышиных сил. Тигрица попыталась было сбросить её, но следом за Саней на неё прыгнула Вика и смела с ног, вцепившись в рыжий бок волчьими клыками. Рядом с тигрицей даже массивная волчица казалась карманной собачкой. Каори перекувырнулась, испустила оглушительный рык и стряхнула Вику с себя. Саню на мгновение ударило о землю и отбросило в сторону. Мы и глазом моргнуть не успели, как тигрица уже неслась по пляжу прочь от нас с лёгкостью бумажного самолётика, будто в ней и не было трёхсот килограммов мышц и толстой шкуры. Саня обратилась и тяжело поднялась на ноги. – Вот же жопа мохнатая! Без вкусняшек оставлю! Никаких тебе больше живых кроликов и баранов! – вскрикнула она, пнув ногой снежный песок. Вика отряхнулась и побежала за Каори. Я полетела за ней, не дожидаясь Сани. Мы неслись во тьму, до которой еле-еле дотягивались огни фонарей, выстроившихся вдоль Заводской улицы. Их свет играл бликами на воде, но впереди, за деревьями, склонившимися над берегом, нас ждал только кромешный мрак и плеск волн. Оживлённый центр города стремительно превращался в пустынную окраину. Шорох тигриных лап был всё тише и тише. Мы остановились под сенью этих дурацких американских клёнов и стали судорожно оглядываться. Я обратилась человеком, Вика осталась волком в ошейнике. Фонарик на моём телефоне осветил следы у нас под ногами. Каори пыталась замести их хвостом, но их всё ещё можно было различить. Следы поворачивали направо и исчезали у воды. – Она додумалась бежать по воде! – возмущённо вскрикнула я. Вика недовольно зарычала. Наши с ней взгляды одновременно наткнулись на далёкую пристань и пришвартованный к ней теплоход, который никто не удосужился угнать куда-нибудь на зимовку. В тиши, которая царила у воды, пронеслась, громко хлопая крыльями, Саня и исчезла в чёрном небе над рекой. Я судорожно отписалась Элине: «Она убежала за станцию, к теплоходу». Теплоход отдыхал на воде, словно спящая утка, засунувшая нос под крыло. На нём не горел фонарь, не было мебели на верхней палубе, были закрыты двери, что вели к бару, где за скромные дохрена денег вы могли купить всё, что душе угодно, в диапазоне от чипсов и газировки до крепких алкогольных напитков. Что-то бормотали себе под нос слабые волны. Теплоход прятался в ночи, надеясь, что мы не заметим его и не станем осматривать, но мы сорвались с места и поспешили вперёд. На причале нас встретила обратившаяся человеком Саня и на всякий случай отослала Вику осматривать берег дальше, в сторону Симоновского острова и Нового моста. А сама забралась на борт теплохода и махнула рукой мне. Я приземлилась рядом с ней на палубу и обратилась собой. – Ты туда, я туда, – прошептала Саня. – Сделаем круг, ей некуда деваться. – Думаешь, она бы… – Тш-ш! Она любит играть в прятки. Мы разделились. Я зашагала вперёд по узкому проходу, который огибал крытую часть палубы, где в лучшие времена стояли столики и скамейки для пассажиров. Несмотря на всю свою бессмертность и стаж вампирши в один месяц, я не могла не думать об огромных клыках в пасти Каори. Смертная я или бессмертная, заживёт рана до свадьбы или нет, а больно будет всё равно. И страх никуда не делся. Знайте, тот, кто скажет вам, что не испугался тигра – врёт, и врёт неубедительно. Тигров боятся все. Тигра боялась даже Саня. Я видела, как её слегка потряхивало, как её движения становились всё более нервными, как медленно она ступала вперёд по палубе теплохода и как крепко держалась за покрытые снежными шапочками поручни, не обращая внимания на то, что её руки мёрзли и краснели от холода. Саня выглядела, прямо сказать, хуже некуда. Её пальто промокло насквозь и продолжало мокнуть – на него всё время падал снег, её волосы висели мокрыми сосульками, глаза были красные от слёз, веки – синие от залёгших под ними теней, губы потрескавшиеся, щёки казались впалыми, от угла, под которым на них падал слабый свет с освещённой улицы. Санин образ даже отдалённо не мог похвастаться изяществом: штанины брюк в грязи, сапоги в грязи, полы пальто – тоже в грязи. Пиджак – мятый, свитер – растянутый, бесформенный, только воротничок белой рубашки ещё пытался держать марку. На палубе было легко поскользнуться. Вскоре я тоже хваталась за снежные перила, только предварительно натянув на ладони рукава куртки. В застеклённых окнах, защищавших от ветра зал для пассажиров на нижней палубе, ничего нельзя было разглядеть – они были занавешены шторами изнутри. Отовсюду валил хлопьями снег. Я шла и шла, но ни черта не видела и не слышала. Никто не прыгал на меня из темноты, нигде не скреблись тигриные когти. Я врезалась во что-то мокрое и вскрикнула. Передо мной стояла перепуганная Саня. Мы обошли нижнюю палубу и сами этого не заметили. Каори нигде не было. – А что, если… – Саня прищурилась и задрала голову. Сбоку было невозможно увидеть, что происходит на верхней палубе. А двери, что вели к узкой лестнице наверх, были заперты. Саня хорошенько подёргала их, но не решилась выламывать. – Кировский речной транспорт и без того в кризисе, – недовольно прошептала она. – Давай на раз, два, три… Мы обратились, взмыли вверх, и нашему взгляду открылась идиллическая сценка. Каори лениво возлежала на крыше крытой части верхней палубы, на самой верхушке теплохода. Её убежище напоминало пушистое снежное гнездо. Саня неистово размахивала крыльями, зависнув в воздухе, а затем приземлилась на верхнюю палубу, обратившись человеком. Я уцепилась за перила рядом с ней. Раньше на этой палубе тоже стояли столы и стулья, а за запертыми дверями перед нами был бар, из которого раздавалась музыка. И глупые четвероклассники ржали на всю округу и хрустели чипсами. Среди этих четвероклассников когда-то была я. Саня стояла, запрокинув голову и глядя Каори в глаза. – Ну… ты убегать-то собираешься? – тихо спросила она и протянула к ней руку. Каори фыркнула. – Чего? Нагулялась? В жизни не поверю, лягушка ты моя путешественница. С берега раздался короткий волчий вой. Вика вернулась, так и не найдя ниже по течению новых следов. Её вою вторили уведомления из Саниного кармана и автомобильный гудок с Заводской улицы. – Элина привезла тебе мясо, – сообщила Саня. Тигрица понюхала её руку и взмахнула хвостом. Саня схватилась за край крыши – благо, рост ей это позволял, – поставила ногу на перила и вскарабкалась наверх, в гнездо к своей непутёвой любимице. Каори позволила почесать себя за ухом и прицепить к своему ошейнику поводок. Боднула Саню в ногу, поднялась на лапы, и они вдвоём стали неуклюже спускаться вниз. – Давно бы так, – буркнула Саня, когда мы вернулись на причал. – А теперь к ветеринару! – Ты с ума сошла? – нахмурилась дожидавшаяся нас Вика. – Они принимают тигров? – раскрыв рот, спросила я. – Кого захочу, того и примут, – ответила Саня, задрав нос, и тряхнула тигриный поводок. – Каори, ты поедешь в багажнике. Это твоё наказание. Каори в багажнике понравилось. Она почти всю дорогу загораживала Элине обзор, потому что сидела на задних лапах, положив передние на спинку кресла по обе стороны от Саниной головы. Пару раз она даже лизнула её волосы! Движение машины тигрицу завораживало, и она без конца крутила головой во все стороны, рыча на проезжающие мимо автомобили. Таким образом она забывала улавливать изменения в скорости и постоянно теряла равновесие – ей-богу, котёнок, да и только! Привыкнуть к присутствию тигрицы было непросто, я в своё время не успела привыкнуть даже к тому факту, что Настя в зверином обличии – это огромная медведица. А медведиц, знаете ли, в наших краях несколько проще представить, чем тигриц. Каори была удивительно огромной, и, даже если ты уже однажды забыла увернуться от её хвоста и подивилась его длине, когда он ударил тебя по носу, вовсе не факт, что ты не поразишься размерами её спины или лап ещё через несколько секунд. С каждым новым взглядом на неё я заново узнавала, какая она огромная. В ветклинике загипнотизированной девушке-врачу пришлось осматривать её прямо на полу хирургического кабинета – стол был слишком маленький, при попытке взобраться на него, Каори свалилась и чуть не перевернула всё вокруг. Никаких повреждений обнаружено не было, врач-ветеринар также не была повреждена пациенткой. Мы снова всей оравой вышли на улицу и обнаружили, что снег прошёл, машин к полуночи стало совсем немного, в домах вокруг горело всего по несколько окон. Небо прояснилось. Из-за дымки облаков показались привычные зелёные и розовые потоки северного сияния. Хоть один наш план – Настин план! – продолжал работать, как по часам: Алия и Мила продолжали своё путешествие по окраинам области. Я не удержалась и улыбнулась красивым всполохам. Чем, интересно теперь были заняты наши деревенские вампирши? Где они были? В Яранске? В Вятских Полянах? В Лузе? В Юрье? В Нолинске? В Уржуме? На севере или на юге? Они могли быть в любой части петуха, на которого похожа наша область, – в голове, в хвосте, в ножках, а могли уже возвращаться к себе, в Богородский район, который находился… где-то рядом с петушиным задом. Пока я витала в облаках, Каори нюхала жёлтое пятно на свежем сугробике, Саня хихикала над ней, Вика вздыхала, а у Элины звонил телефон. Она приложила его к уху, но мы всё равно услышали, как на другом конце провода наперебой заговорили Настя и Лена: – Элиночка, какая ещё тигрица?! – Да какого хрена у вас происходит?! – Вы где? Вы в порядке? Мы сейчас приедем! Адрес? Какой адрес? – По башке бы этой Сане дали, ёб вашу… – Она никого не покусала? Вы целы? – Да лучше б покусала, чтоб неповадно было! Идиотки. Ещё бы крокодила завели. – Не подавай Сане идей, – ответила Элина. Общий сбор состоялся на её квартире. Сцена была совершенно идиллическая. Настя с порога обняла и расцеловала Саню, а потом нас с Викой и Элину, благодаря всё на свете за то, что мы остались целы. Лена, увидев Каори, выдала весь свой матерный словарный запас в течение одной минуты, Саня поминалась в этой речи всуе не менее семнадцати раз. Новые вампирши совсем не впечатлили Каори – она лежала на кухне и догрызала индейку, поскольку уже давно покончила с говядиной. Она лишь для порядка порычала на незваных гостий, чтоб не расслаблялись. Саню усадили на край Элининой кровати, Настя села рядом, Элина упала в кресло-мешок, Лена устроилась на ковре, мы с Викой наблюдали, забравшись к изголовью. С кухни доносились звуки задорного похрустывания – Каори обгладывала кости индейки. Настя взяла Санины ладони в свои и слегка сжала. Саня выглядела загнанной в угол. Кажется, она уже поверила, что её сегодняшние фокусы совершенно сошли ей с рук, но Настя была потрясена и сразу после объятий и поцелуев потребовала объяснений. – Сашенька, зачем тебе тигрица? – Детский сад штаны на лямках! – пробормотала, всплеснув руками, Лена. – Лена, я не с тобой разговариваю. Сашенька, я знаю несколько заклятий, которые заставляют вампиршу говорить правду. Побочный эффект состоит в том, что иногда это заклятье необратимо, и его действие может растянуться на долгие годы, – с улыбкой сказала Настя, заглянув Сане в глаза. Саня вся сжалась. – Она моё животное эмоциональной поддержки. – Чем тебе не угодили кошки, собаки и хомячки? – спросила Элина, не отрываясь от экрана телефона – иногда она не сдерживала улыбку, должно быть, переписывалась с Надей. – Всем они мне угодили. Каори и есть кошка, – хмыкнула Саня. – Каори не может жить в квартире. Она привлекает много внимания. А ты вампирша. Тебе нельзя выделяться из толпы. – Я не могу не выделяться, что ж я сделаю с тем, что я звезда?! – Смотри, для одного из заклятий у меня сейчас с собой буквально все ингредиенты, – с блаженной улыбкой продолжила Настя. – У меня есть порошок из костей, зверобой, сушёная человеческая кожа, у Элины наверняка найдётся немного человеческой крови… – Я случайно её нашла. В грузовом отсеке корабля, в котором сама ехала в гробу. Её хотели нелегально продать, – выпалила Саня. – Совсем как… совсем как меня. Когда-то. – Тебя ловили мышью? – Настины брови грустно сошлись над переносицей. – Нет. Я имею в виду… когда я была… когда меня выдали замуж, – едва слышно закончила она. Повисла пауза. Настя с тревогой наблюдала, как Саня жмурится, и поглаживала её руки. – Она мне нужна. Я перевезу её на Дальний Восток. Обещаю. Когда… когда это всё закончится, – её глаза вдруг покраснели от подступивших слёз. – Мы будем жить в домике в лесу. Она будет бегать сколько захочет, а я буду её подкармливать. Я всё уже спланировала. Просто… просто мы пока здесь застряли. Я не могу оставить вас. Или её. – Ты? Не можешь оставить нас? – Элина приподняла брови. – С каких это пор? – С тех пор, как эти долбанутые увлеклись пироманией. – Это всё, что ты можешь нам рассказать? Больше ты ничего не скрываешь? И моё заклятье не заставит тебя удивить нас чем-нибудь ещё? – Настя пристально посмотрела ей в глаза. – Я… убила несколько человек. – Несколько – это сколько? – Ну… где-то… ну полтос, наверное. Я случайно, – Саня нервно передёрнула плечами. Элина шумно вздохнула. – Бабуль, ты можешь хоть иногда под себя не гадить? – уточнила она. – Убирать-то всё это мне. – Я увозила их в морг. Первых трёх точно… Элина стащила с ноги шлёпанец и замахнулась. – Я тя щас тапком..! Саня пригнулась, но тапок возмездия так и не полетел в её сторону. Настя всё гладила Санины руки. – Ты уверена, что это всё? Саня молчала, внутри неё, казалось, шла моральная борьба двух равных по силе сторон. – Нет, не всё, – наконец произнесла она и пошарила по карманам; в одном из них оказалось бронзовое кольцо с красным камнем. – Я украла у Тарпеи вот эту хрень. – Брюлик? – фыркнула Лена. – Очень старый брюлик? – спросила Настя. – Да я не знаю, – Саня пожала плечами. – Я его из вредности стырила в начале 1850-х. – Как? – Настя широко распахнула глаза. – Она тогда уже правила питерским гнездом, шишка слишком высокого полёта, – пояснила Лена нам с Викой и Элиной. – Простой Сане было бы к ней не подобраться, только если… – Ну, у меня тогда была эра любви к властным женщинам, так что… – Саня пожала плечами. – Так что? – лукаво переспросила Элина. – Ну, была я немного её любовницей! Ну с кем не бывает! Настя права, она, конечно, умеет пальцами орудовать так, что искры из глаз летят. Да и вообще, что вы меня осуждаете, шикарная же женщина! Ну да, злая, но шикарная же… Чем чёрт не шутит, я всегда стремилась замутить со всеми женщинами, которые только изъявят желание замутить со мной. Зачем тратить вечность зря, если можно обниматься с кем-нибудь голышом? А вдруг это любовь? Я, правда, до сих пор не уверена, что она вообще существует, но тогда я ещё допускала, что… – Как?! Как вы обе! И в обход меня! – Лена потрясла головой. – А как эта Тарпея вообще выглядит? – вступила я. – О, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать! – усмехнулась Саня. – Я тебе ссылку на её инстаграм отправлю. – У злейшей вампирши, приказавшей захватить наше гнездо, есть инстаграм?! – я раскрыла рот. – Да, конечно, а почему нет? – удивилась Саня. – Сашенька, к делу. Кольцо. Думаешь, из-за него она решила спустить на нас всех собак? – Нет, это точно нет. Она даже не знает, кто его стырил, да и было это сто семьдесят лет назад. Я его прихватила по приколу после оргии, нас там пять девчонок было… Кстати, не такое уж неловкое мероприятие, как все говорят, если заранее обсудить, кому что нравится и в каком порядке, и составить таблицу. – Как ты его украла? – допытывалась Настя, тряся только одну её ладонь, потому в другой Саня держала кольцо. – Лежало бесхозное, у трюмо, в будуаре. Ну, в том её Петергофском дворце. У неё их, по-моему, было два. В одном она жила, а в другом был алтарь священного огня. Потому что политики всегда должны быть демонстративно верующими хоть во что-то, смекаете, да? Ну, чтобы за нормальных сойти. Но это всё фигня, конечно, хотя оргия была прекрасная. Какая команда, какая слаженность, меня, по-моему, даже дважды до оргазма довели, теперь, правда, не вспомню уже, кто из девчонок за какой была ответственна, но это мелочи, – Саня отмахнулась. – Короче, это кольцо позволяет выходить на свет. Под солнце. Прям… на улицу. Днём. – Чего? – почти в унисон переспросили Элина и Лена. – Кому? Вампирше?! – я раскрыла рот. – Нет, блин, человекам! Конечно, вампиршам, – сказала Саня. – Я пробовала. На себе. Я выходила на солнце. И я ничего не почувствовала. Я была совершенно в порядке! – Тебе это не приснилось? – Настя снисходительно улыбнулась. – Нет, не приснилось! – Не привиделось? – смеясь, спросила Лена. – А на шизофрению ты когда-нибудь проверялась? – Лена, ей-богу, я была к тебе благосклонна, но сейчас я как пропишу тебе ума в задние ворота… – Саня выразительно погрозила ей кулаком. – Мои задние ворота принадлежат моей жене, – Лена хмыкнула, скрестила руки на груди и откинулась на стену позади себя. – Сашенька, я даю тебе её задние ворота в вечное пользование, – усмехнулась Настя; Лена на неё обиделась. – Если докажешь, что это правда. – Правда. Я сама выяснила. Тарпея ничего мне не говорила. Она никогда ни о чём конкретном не распространяется. Всегда говорит об абстрактных высоких материях. Ну, вы понимаете, как политикесса, разумеется. Их этому, наверное, со времён римского сената учат. Но ещё она знаменита своими загадочными перемещениями по городу. Неуловимая такая вся, аудиенцию нужно назначать за месяц и всё такое. Потом, она любит рассказывать о своих путешествиях по античному миру, об участии в крестовых походах и тому подобном. Вы же слышали, что она была авторкой каких-то из проповедей Иисуса? Да что она только не делала во времена, когда вампирши и вампиры сидели по пещерам и последние хуи без соли доедали… Странно, да? – Обыкновенный пиздёж, – отозвалась из кресла-мешка Элина. – Да не скажи. Она же наизусть некоторые проповеди знает. Я слышала вот этими самыми ушами, как она их цитирует. Не говоря уже о Гомере и компании. До кучи – она не расставалась с двумя кольцами. Вот с этими. Бронзовыми. С красными камнями. На камнях портреты – на одном была женщина, на этом – мужчина. Она сняла их только во время оргии, когда с ними стало совсем неудобно… – Могу себе представить, – хмыкнула Вика. – Ну а потом нам привели девственниц, и все отвлеклись, а моя девственница попыталась убежать, и я стала гоняться за ней по всему этажу, и у меня появился предлог ненадолго отлучиться. Таким образом я его и стащила. Чем очень горжусь. Засунула себе в… – О боже… – я скорчила гримасу. – В карман сюртука я его засунула, а ты чего подумала? Одежда у меня там рядом на кушетке лежала. Эх, молодёжь, как же вас интернет испортил… Так я и додумалась, что это не обычное кольцо. Мне, правда, понадобилось сто семьдесят лет, но лучше поздно, чем никогда. Оно успело хорошенько пропасть с радаров и нигде не засветиться, потому что я привезла его сюда и прятала в разных тайниках. Последний был в музее. Я офигенно умная, правда? Музей никто не снесёт! Музей долго будет стоять на одном месте в первозданном виде. – Ты закопала его с картинами, которые сейчас можно толкнуть за лям-другой, это не очень умно, а вдруг ты их безвозвратно испортила? Вдруг цена будет ниже? – возмутилась я. – Да чхала я на них, это копии, оригиналы у меня в шкафу лежат, – отмахнулась Саня. – В шкафу! Мировое культурное наследие! Портрет служившей в императорской армии девушки! Не твой, ты уже давно не крутая амазонка, – вспылила я. – Правильно, я теперь намного круче, – просияла Саня. – Так вот, я подумала… – она натянула на лицо серьёзное выражение. – Что оно не должно принадлежать мне. Ну, кольцо. Оно должно помогать всем. Саня всучила кольцо Насте. Настя сконфуженно ощупала его, внимательно осмотрела резьбу на камне и надписи на металле. Лена подвинулась ближе, чтобы его рассмотреть, и вдруг насмешка исчезла с её лица. – Кроме шуток, звезда моя… Мне кажется, я видела… Я видела то второе кольцо, – вдруг заговорила она. – Помню смутно, как полагается, но что-то помню. Я видела её лет двадцать назад, и у неё точно был красный перстень на безымянном пальце правой руки. – А я не помню, – Настя покачала головой. – Из-за проклятья всё как в тумане. – Да, но я видела её после проклятья. Она носит примерно такое кольцо. Значит, Санины байки похожи на правду. – Да я эти байки на своём горбу испытала! Хотите, прям щас на солнышко выскочу? – вспылила Саня. – Я верю тебе, Сашенька, всё в порядке, – успокоила её Настя, щурясь на надписи на бронзе. – Ну? Что ты о нём скажешь? И о надписях? – нетерпеливо спросила Лена. – Что я могу сказать… Похоже на аккадское письмо, хотя оно какое-то странное, может, на самом деле эламское или даже шумерское, – она прищурилась, вглядываясь в клинышки на бронзе. – Это необычная вещь. Я такого ни в каких книгах не видела. Может быть, что-то подобное есть в музеях, но этот факт быстро не проверишь. Вообще, я видела и реконструированные аккадские и шумерские украшения, и настоящие, из сердолика. И этот камешек, конечно, похож на сердолик, а металл, разумеется – бронза. Хотя, что интересно, золото шумеры и аккадцы использовали гораздо чаще. Но надписей на своих украшениях они не делали. Наверное. Я об этом, во всяком случае, ничего не слышала… – Так это шумерское кольцо? Или какое, или аккадское? Кто вообще такие аккадцы? – нахмурилась Элина. – Семитский народ, захвативший шумерские города, которые в Междуречье. Не суть. Очень-очень древние люди. Сделано грубовато, клинопись кривоватая, как и лицо на камне. Выглядит старым, но насколько оно старое на самом деле, вам никто точно не скажет. Возраст археологических находок определяют по слою залегания, сравнению с другими находками и… Одним словом, не поручусь, может, это и новодел. – А как же клинопись? – спросила я. Настя пожала плечами. – Вампирское сообщество любит старьё, клинопись могли и скопировать с какой-нибудь настоящей находки. Мне нужно посидеть пару вечерков, и я вам всё переведу. Но за точность не поручусь. Мои книги и записи немного сгорели. Единственный источник, который мне сейчас доступен – это моя собственная голова, – Настя опустила взгляд, от нечего делать примеряя кольцо на разные пальцы. – Пара пустяков. Я дам тебе свой старый ноутбук и научу гуглить научную литературу, – отозвалась Элина. – Спасибо, ты, как всегда, очень высокого обо мне мнения, Элиночка, – Настя улыбнулась. – Поверь, интерфейс компьютера проще клинописи. Освоишь. – Я постараюсь, – Настя глубоко вздохнула, явно борясь со скребущим чувством неуверенности в себе. – Так что? Для чего будем использовать кольцо? Чем оно вообще может нам помочь? – вклинилась я. Вика рядом показала мне палец вверх за смелость. Настя снова вздохнула. – Пригодится обязательно. Чтобы проворачивать какие-нибудь дела под носом у этих… – ответила Настя. – Вы, наверное, не поверите, но мы кое-что придумали. Не одним же тарпеиным воображалам устраивать диверсии, правда? Сложность только в одном, – она покусала губу. – Нужно незаметно оповестить обо всём гнездо. Нам понадобятся те, кто не побоится присоединиться, да и вообще… совета больше нет. Нужен новый совет. Новые правила. – В здании правительства уже не затусишь, это почти как мишень на лбу нарисовать, – усмехнулась Лена. – Да и в «Кармилле», например, собирать много народу рискованно. Может, эта мелкая бичара навешала там камер, прямо как у квартиры Айбике. Готова поспорить, что это она всё делала, – фыркнула Саня. Я съёжилась. Да и у Сани выражение лица было весьма кислое. Неужели она мне сочувствовала? Я не могла знать наверняка, потому что о том, что случилось в Театре на Спасской, ей рассказывали Лена и Элина – меня милосердно избавили от необходимости переживать всё это заново. – Незаметно? – вдруг задумалась вслух Вика. – Они же не умеют в хакерш, да? – Мне не кажется, что они с техникой прям уж таки на «ты», – подтвердила Элина. – О боже, точно… – я хлопнула себя ладонью по лбу. Мы с Викой восторженно воскликнули в унисон, да так, что все вздрогнули: – Сделаем созвон в Зуме! – Нереалистично, – хмыкнула Элина. – Всех не соберём, но те, кто умеют пользоваться ноутбуками хотя бы на уровне дошколят, могут собрать у экрана всех далёких от технологий подруг и знакомых, – продолжила Вика. – Ну и мы втроём подключимся. Будем самым беспомощным бабкам Зум настраивать. – Втроём? – Элина вскинула брови. – Да-да! Понадобятся все, кто умеет включать компьютер, – непреклонно ответила я и стала вдохновенно объяснять вдруг сложившийся в голове план. – Скажем, я поеду к одним вампиршам, Вика – к другим, ты – к третьим. У них соберём, кого сможем, а те, кто пользуются телегой, явно смогут подключиться сами. Я готова даже инструкцию написать, чтобы ни одна из них не потерялась… – Вы молодцы, девочки, – Настя широко улыбнулась. – Только объясните сначала, что такое Зум? Ещё пару часов мы потратили на обсуждение новых планов. Элина налила всем по чашечке крови, и начались бурные дискуссии: что поправить, что добавить, что убрать из авантюры, которую Настя с Леной придумали всего за одно коротенькое свидание. Саня вскоре робко замолчала и уползла на кухню, нисколько не привлекая внимания к своей яркой персоне. Когда я относила кровавые чашки на кухню, она, закрыв глаза, сидела на полу, шмыгала носом и гладила по голове свернувшуюся рядом Каори. Та изредка пофыркивала – этот звук, по словам Сани, заменял ей мурлыканье, потому что тигры, к сожалению, не умеют мурлыкать. Я на цыпочках прокралась мимо них, поставила кружки в раковину, залила водой, чтобы кровь не присохла, и хотела было вернуться в спальню, к остальным, но что-то меня остановило. Зачем-то ни с того ни с сего я села рядом с Саней – с той стороны, с которой к ней не прижималась Каори, и погладила её по плечу. Её, в смысле, Саню, конечно, я не знаю, где у тигриц находятся плечи. – Это, наверное, был пиздец? – тихо спросила я. – Да, тот ещё, – ответила Саня, не открывая глаза и не уточняя, о чём именно я спрашиваю. – Мне кажется, тебе надо к психологу или психотерапевту. Ну, чтобы обсудить это всё. – Надо бы, да, – согласилась Саня. – Но я бы тоже очень хотела помочь, – добавила я. Саня открыла глаза, вновь красные от подступающих слёз. – Спасибо, – шмыгнув носом, сказала она; по её щекам скатилась пара капель крови. Я обняла её за плечи. Саня положила голову мне на плечо. Не стану врать, что-то невероятное происходило на Элининой кухне в третьем часу ночи, и мне вдруг стало очень страшно это нечто спугнуть. – Мне нравится эта сторона моей великой создательницы, – шёпотом сказала я. – Когда она больше всего похожа на человека, а не на непробиваемую вампиршу. – От человека во мне мало что осталось, – Саня утёрла слёзы рукавами свитера. – Одни проблемы. Не вешать же их на других. У других свои проблемы. А мои… да фиг с ними, если честно. – Знаешь, ты хоть и обратила меня до того, как у меня полностью сформировалась префронтальная кора, но я всё равно не твой ребёнок. Я скорее младшая сестра. И как сестра, – я повернулась так, чтобы посмотреть в Санины красные глаза, – я считаю, что могу помочь своей сестре. Поддержать, если ей нужна поддержка. Просто… Кажется, теперь и я была на пороге того, чтобы расплакаться. Каори прекратила фыркать и подняла на нас взгляд. Не настороженный, не животный, а просто печальный, совершенно человеческий. – Знаешь, я была ужасным подростком, – начала я. – Я так много ругалась с мамой, так часто винила её во всех своих проблемах, будто она главное чудовище в мире, драконица, стерегущая принцессу в башне, да ещё и угрожающая её сожрать… А потом, совсем недавно, она вдруг начала говорить. Ну, рассказывать. И я вдруг охренела, какой она была несчастной и сколько видела зла и ненависти, и даже насилия просто так, ни за что. Так вот… Пришла моя очередь шмыгать носом. – …мне очень не хочется, чтобы… чтобы не знаю. Чтобы ты была как моя мама. Чтобы ты тоже носила в себе страдания и отказывалась от помощи. Я не хочу больше быть злой девочкой-подростком. Я очень хочу помочь, – призналась я, и наконец слёзы покатились и по моим щекам. Саня в ответ покачала головой. – Я щас выдам самую слащавую дичь на свете. Приготовься, – она тяжело вздохнула. – Ты уже помогаешь, дурилка. Мы помолчали, перебарывая вдруг напавшие на нас слёзы. – От ещё одного «спасибо» ты переломишься? – на всякий случай уточнила я. – Да, пожалуй. – Ну ты и вредина, – ответила я и обняла её покрепче. Каори положила голову Сане на колени и, отвлёкшись от меня, та поцеловала её в пушистый полосатый лоб. Каори снова зафыркала. У меня в кармане звякнул уведомлением телефон. Экран блокировки сообщал, что ко мне взывает Телеграм. Я открыла его без задней мысли, полностью уверенная, что это Вика или Элина уже поднимают всех на уши, но едва я увидела иконку, напротив которой стоял синий значок нового сообщения, сердце натурально ушло в пятки. Мне писала Евся. Всего два слова: «Как ты?» Саня не могла не видеть экран, потому что мы сидели, прижавшись друг к дружке, как голуби в тридцатиградусный мороз. Заматерились мы в унисон. – Она рухнула даже не с дуба, а со сраной секвойи! Давай нахер её пошли! Или ещё куда похуже! Да, и пусть заодно в жопу сходит! – восклицала Саня. – Согласна, – произнесла я, выключила телефон и оттолкнула его прочь: он проскользил по полу к двери в кухню. – Не отвечай! Моя новобращённая должна иметь гордость! Честь! Достоинство! А бывших – чемодан, вокзал, нахуй! – Абсолютно, – подтвердила я. – Иди сюда, дурилка моя. Никакая бичара не посмеет тебя обижать, мы её в ЧС кинем, будет знать… – Саня прижала меня к себе, как тряпичную куклу. А мой взгляд всё никак не мог оторваться от телефона, почти сливавшегося с чёрным полом. Экран не загорался. Больше сообщений не было.

***

В Телеграме был дан клич всем вампиршам, которые пользовались современными телефонами – их насчитывалось не больше двадцати, но и это было гораздо лучше, чем ничего. Далее была заранее запланирована конференция в Зуме, ссылку на которую кинули в старый поисковый чат. Состояться она должна была в шесть утра того же дня, без отлагательств. Мы решили, что действовать нужно быстро. Меня послали обеспечить связь для четырёх вампирш, проживавших по ту сторону Вятки, за Старым мостом, в населённых пунктах вокруг того самого кладбища, на котором лежали Элинины родители и сестра. Мы собрались в славном селе Порошино, у Виолы Иннокентьевны, в её коттеджике с евроремонтом, в котором сия бессмертная особа проживала одна. Это была яркая темноволосая мадам родом из 1870-х, которая, только познакомившись со мной и узнав, что я студентка-журналистка, стала рассказывать мне жуткие истории о хождении в народ, о революционном подполье, Народной воле, покушениях на императоров, пытках в жандармских застенках и демонстративных массовых самоубийствах на каторге и в тюрьме… – …и после прогулки ей принесли керосиновую лампу. Надзиратель вышел, а через несколько секунд из камеры раздались крики – она сожгла себя заживо. Дело вообще не расследовали! Я думаю, это поганые жандармы довели бедную девушку до… – увлечённо рассказывала Виола Ивановна, кутаясь в шаль – в остальном одета она была как обыкновенная современная женщина: в джинсы, свитер и тапочки, а волосы её были забраны в обыкновенный хвост. Я, признаться, Виолу Иннокентьевну не слушала, у меня были дела поважнее – нужно было включить точку доступа на телефоне и подключить к ней мой ноутбук. В домах вампирш редко можно было встретить вай-фай. В гостиной коттеджика неловко искали себе места Яна-могильщица, Катя-охранница из Элининого любимого вампирского бара и Жанна-художница. Образ первых двух вы можете себе представить без труда: Яна-могильщица в своих старых портках и дырявом пиджаке попахивала земелькой и мертвечинкой, а Катя-охранница была одета как опер на гражданке из сериала про ментов – синие джинсы в обтяжку, тёмный свитер, кожанка и тёмные очки. Жанна-художница была гораздо более любопытной особой, она либо обладала врождённым чувством декаданса, либо в свои сто лет уже открыла для себя Пинтерест, ибо на ней была фиолетовая шапочка-бини, длиннющий пуховик вдвое шире неё, тоненький шарфик и юбка с кружевным подъюбником. В помещении она, конечно же, разделась, и под пуховиком оказался измазанный масляными красками фартук поверх какой-то крайне полосатой кофточки. Ботинки у неё были со смешными длинными носами, макияж и причёска отсутствовали как явление – одним словом, образ я очень оценила. Это я честно, без сарказма. – Ты вещи хоть иногда стираешь? – Виола Иннокентьевна приподняла брови, когда она вошла в комнату. – Вы меня вырвали из творческого процесса, уважаемые товарки, – ответила та, достала из кармана фартука заляпанное пенсне, протёрла его краем того же фартука, нацепила на нос и уселась на краю дивана как сорока на коле. – Скоро там уже? – Скоро, – отозвалась я. – Катерина Андреевна, а вы не стойте, усаживайтесь, усаживайтесь. Щас раз-два и готово будет. – А мне не садиться? – спросила Яна. – А ты… а ты можешь взять стул, все на диване не поместимся, – Виола Иннокентьевна притащила ей деревянный стул и постелила на него газетку. – Это ещё зачем? Думаешь, мне подгузник нужен? – нахмурилась Яна. – О нет, нет, что ты! – Виола явно боялась, что стул провоняет гнильём. – Просто я на него масло пролила недавно, сама сижу на нём только на газетке! Присаживайся, не переживай… Я открыла Зум, натыкала всё, что нужно было натыкать, закинула ссылку на конференцию, ввела пароль. Вампирши вокруг копошились, перешёптывались и ругались. – …Виол Инокеньтна, вы ежели нифига не смыслите в современном искусстве, так и помалкивали бы! Это был не ёж, я не пишу животных, я пишу чувство, понимаете? И сейчас это чувство – чувство упадка! – И всё-таки, передвижники… – Маразматичные сексисты, которых я терпеть не могу. – Хорошо, но мне очень нравится та твоя работа… ну, на которой всё синее. – Это портрет льда замёрзшей Вятки! Обращение к истокам! – Ты бы хоть, я не знаю, птичку какую-нибудь нацарапала на нём, чтоб было понятно… Синичку, скворца, грача… – Виол Инокеньтна, какие грачи и скворцы зимой? – Ну, не знаю, снегири? Голуби? Воро́ны? – Я, кстати, записывала их пение. Хочу сделать из него трэк и наложить ещё звуки треска льда… – А что это за шайтан такой? – осторожно спросила Катя-охранница. – Ну, это когда… Я передёрнула плечами. Последнее, о чём мне хотелось думать, это грачи. Зум наконец впустил меня в конференцию. На экране появились сначала чёрные прямоугольники с именами, а затем потихоньку стали включаться камеры. В одном прямоугольнике рядом с Мизой сидела мрачная Алина Лазарева, чья жена пропала в театре на Спасской. В другом прямоугольнике виднелись вампирши, помогавшие с поисками Казнимирской. В третьем сидела ещё одна большая компания под предводительством Вики. В четвёртом вокруг Элины угнездились Настя, Лена, Саня и ещё кто-то из Настиных ближайших соседок. В пятом были мы. В шестом я уже никого не узнавала, хотя наверняка видела хоть одну из этих вампирш в «Кармилле» или на собрании в правительстве области. Некоторое время происходила обыкновенная зумовская суета. Сначала кто-то нечаянно включил микрофон, и на всю гостиную Виолы Иннокентьевны раздалось: – Да я-то чё знаю, как эта хрень поганая работает! Да заработала и слава богу! Да заработала и спасибо ей! Снизошла! – Не ори мне на ухо! Я включила микрофон и заговорила куда-то в нижнюю часть ноутбука. – Здравствуйте, Миза Исаевна, Алина Родионовна. У вас микрофон включен, выключите пока, пожалуйста. Мы вас слышим. Миза слегка стушевалась, но только слегка. – Я может, и так хотела, чтобы вы меня услышали! – фыркнула она и выключила микрофон. – Просьба ко всем, проверьте, пожалуйста, ваши микрофоны. Миза Исаевна уже проверила, давайте остальные по очереди. Кто у нас тут winter_1903? Малоизвестные мне вампирши с ником winter_1903 включили микрофон и отчитались, кого смогли собрать. Викин аккаунт был для рабочих встреч, поэтому имя у неё было полное, совершенно не смешное – базовая Виктория Алентова. Алина Лазарева с Мизой тоже не стали сходить с ума и назвались Алина и Миза, а Элина на всякий случай подписалась Анастасией, чтобы все знали, в каком окне искать Настю. Затем были дамы под ником Дьявольские Кровопийцы – им было очень смешно, очевидно, они гордились своим выбором. Ну и я тоже соригинальничала – руки сами набрали на клавиатуре имя «Чаппельная Роан». Микрофоны работали у всех, кроме Элины: Настя уже было начала говорить и жестикулировать, как вмешался недовольный голос Мизы: – Анастасия Тихомировна, вас ваще не слышно, – Настя продолжала говорить, Миза повторила. – Анастасия Тихомировна! Элина остановила Настю, подвинула ноутбук к себе и стала что-то усиленно печатать. В чате конференции появилось сообщение: «Щас настроим. Пять секунд». Она встала с дивана, сходила за проводными наушниками, подключила их и покопалась в настройках, чтобы динамик от ноута воспроизводил звук, а микрофон с наушников передавал его остальным. Затем она торжественно вручила Насте пластиковый микрофончик, болтавшийся на одном из наушников, и сказала говорить в него. – А, ой… А как я услышу, если не вставлю в уши? – донесся до нас Настин вопрос. – Звук идёт через динамик, вставлять в уши не надо. – А-а-а… В смысле? Как это? – Услышишь, сейчас всё услышишь. У вас звук появился? – спросила Элина у нас. Мы с Викой сообщили ей, что всё заработало. Настя глубоко вздохнула в микрофон. Пять ноутбуков по всему городу затрещали от её дыхания. – Давайте я не буду ходить вокруг да около. Вампирши, которых нам прислала Тарпея для переговоров – кто угодно, но не дипломатки, – начала Настя, поглядывая в блокнот, который она держала на коленях. Кажется, говорила она сама, на ходу подбирая слова, а в нём содержались лишь основные пометки, чтобы на полпути Настя не заблудилась в собственной речи. – И эти не дипломатки напали на нас, заранее узнав, что нападение готовим мы. А узнали они это благодаря тому, что в гнезде уже пару лет обитала их шпионка. Евсения Тарасова. Она работала в «Кармилле», та барменша с фиолетовыми волосами… «Вообще-то, у неё не совсем фиолетовые волосы, местами они синие, а местами – розовые!» – по инерции мысленно возмутилась я, а затем спохватилась и в ужасе мысленно заткнула себе рот. Нет, у неё фиолетовые волосы. У неё самые обыкновенные, глупые фиолетовые волосы! И даже… и даже трогать их не интересно! Только бы не расплакаться на ровном месте, случайно подумав о её проклятых волосах… Настя прервала мои страдания. Она отчеканила, крепко сжимая в руке провод наушников: – Не хочу наводить панику, но факт есть факт: гнездо обезглавлено. Совет уничтожен. От него осталась одна Миза. И мы не знаем, что произошло с остальными советницами. Они исчезли в вампирском тумане, прежде чем мы успели осознать, что происходит. Я не буду оправдываться. Я беру на себя вину за преступную халатность, которая повела за собой катастрофу для всех. Разом у всех включились микрофоны и вампирши заговорили наперебой: одни ругались, другие убеждали Настю, что она невиновна. Среди последних выделился голос разъярённой Мизы: – Это я её упустила, ясно?! А ты нас спасла! Если кого и корить, так это меня, слышишь?! Элина придвинула к себе ноутбук и вырубила звук сразу у всех – она была организаторкой конференции и имела на это полное право. – Давайте отложим эмоции на потом, окей? – предложила она и кивнула Насте, чтобы та продолжила. Настя не сразу собралась с силами. Лена и Саня взирали на неё жалобными взглядами и готовы были в любой момент перехватить инициативу. Но Настя передёрнула плечами от пробежавшей по спине дрожи и снова заговорила: – Чтобы продолжать функционировать, а не бегать туда-сюда, как курица без головы, я как кандидатка в защитницы гнезда предлагаю создать малый чрезвычайный совет. В него войдут Миза, Лена и я. Элина также изъявляла желание присоединиться, но нам нужно экономить толковые головы на случай, если… если не станет и нас. Элина рядом сжала губы – она явно не была довольна этим решением. – Голосовать будем? – хрипло произнесла Настя. Все затрясли головами, даже не включая микрофоны. – Хорошо. Значит, у нас теперь диктатура триумвирата, – усмехнулась она. – За вами остаётся право прикончить нас, если мы начнём вести себя как Цезари. Продолжим. Настя убрала блокнот и опустила руки на колени. – Мы считаем, Тарпея хочет подчинить нас себе, а не уничтожить, поэтому опасность для рядовых вампирш пока остаётся небольшой. Не высовывайтесь. Охотьтесь скрытно, в своих районах, избегайте баров. Держите при себе что-нибудь серебряное для самообороны. А самим барам нужно усилить охрану – посыпать подоконники серебряной пылью, повесить на входе что-нибудь серебряное, ставить больше охранниц на смену, что угодно. Проще сказать, чем сделать, но всё лучше, чем ничего. Передайте эти инструкции тем, кого здесь сегодня нет. Я заметила, как Саня грустно опустила голову – она сидела на самом краю дивана. Элина сжала губы в линию. Вампирши рядом со мной жадно всматривались в экран. – Запомните приметы Тарпеиных девочек на побегушках, – сказала Настя. Элина снова подвинула ноутбук к себе и включила демонстрацию экрана; на экране появилась улыбающаяся Евся, а я немедленно отвела взгляд. – Здесь вы можете видеть фото Евсении Тарасовой, взятые… – Настя нахмурилась и подглядела в блокнот. – …с её страницы во «ВКонтакте». А здесь – фото с камер видеонаблюдения «Кармиллы», на которых попались Ярослава Варзугина и Лидия Санжиева, – картинка сменилась, я снова могла смотреть на экран и не чувствовать в животе копошение полумёртвых бабочек моей глупой влюблённости. Снимок был размытый, шакального качества, но на фоне него Настин голос сообщал их особые приметы: – …Ярослава Варзугина – женщина славянской наружности, короткие кудрявые рыжие волосы, веснушки, круглое лицо, средний рост. Часто одета в яркие вещи. Её тёмная сущность обращается совой. Лидия Санжиева – тёмные волосы, стрижка под машинку, несколько квадратное лицо, азиатские черты, предположительно бурятка. Всегда ходит в чёрном, носит серое пальто. Молчаливая. Её тёмная сущность обращается тарантулом… Элина завершила демонстрацию экрана, но вскоре скинула фотографии в чат конференции и в группу в телеге. Настя продолжала: – Во время поисков Валерии Казнимирской я почувствовала нечто необычное, но только теперь стало ясно, что это было. В театре на нас напал дым, тени, не принявшие форму ни зверя, ни человека, но эти тени хватали наших соратниц и подруг человеческими руками. Мужскими руками. А колдовской след, который я слышала, был запахом смерти. Запахом вампиров. Не знаю, где они их прячут, но Тарпеины прислужницы успели обратить и обучить несколько вампиров. Понятия не имею, из фсбшников или из простых смертных, но они создали себе небольшой ударный отряд. Пять-семь вампиров, никак не меньше. Настя сделала паузу, крепко сжимая перед собой сцепленные в замок руки. – Помимо вампиров, у нас есть ещё одна проблема. Мои колдовские книги. Ярослава и Лидия или их вампиры имели наглость сжечь мой дом и перед этим украсть парочку из них. Мы точно знаем, что Лидия владеет латынью, что в наше время буквально равняется увлечению колдовством. Нельзя в эпоху онлайн-переводчиков просто взять и выучить латынь смеха ради. Поэтому обезопасить себя нужно не только от их ручных вампиров, но и от колдовства. Универсальных оберегов нет, существуют лишь обереги от конкретных заклятий, а наложение нескольких ритуалов друг на друга чревато непредсказуемыми последствиями – они могут как перестать работать, так и проделать дыру в ткани реальности и в прямом смысле взорвать вам мозг, – строго чеканила Настя. Когда дело касалось колдовства, сомнений у неё не было, она оказывалась в своей стихии. Настя уверенно продолжала: – Вы спросите, чем я могу вам помочь? Я написала инструкцию, как создать простенький оберег. Вы выбираете любой металлический предмет, который носите на себе ежедневно, заговариваете над дымом определённых трав и ваш предмет начнёт издавать писк или звон, слышимый только вам, если неподалёку появится колдовской след… Миза вновь включила микрофон. – А направление, куда тика́ть, обереги показывать не умеют? – Оберег не обладает свойствами GPS-навигатора, – ответила Настя. – Тогда как он мне поможет? В разговор вклинилась Элина: – В случае опасности обращайтесь мышью и улетайте к себе домой. Предварительно посмотрите в небо – нет ли над вами совы, и под ноги – нет ли там тарантула. – Предлагаю разработать приложение для вампирш, чтобы отслеживать… – смеясь, начала было Вика. – Довольно, – прервала её Настя. – Ярослава и Лидия обитают в районе дома Булычёва. Не знаю, живут ли они в здании или там у них всего лишь офис и штаб, тем не менее, район филармонии и музея Дзержинского – опасная зона. Не ходите в опасную зону. Не ищите приключений. Приключения искать будем мы. Настя закрыла блокнот и замолчала. Лена взяла её за руку и крепко сжала её пальцы. Кто-то включил микрофон: – И что это должно означать? – У нас есть план, – продолжала Настя. – Мы не позволим чужачке захватить наше гнездо. Мы выгоним Ярославу и Лидию, а их вампиров сожжём заживо, законопатим в эпоксидную смолу и закопаем в разных концах области. – И плюнем на их могилы! – восторженно вставила Саня. – Это излишне, – Настя приосанилась. – Что мы будем делать – пока останется в тайне. Но для этой тайны нам нужны добровольцы. – Кто хочет сделать шашлык из ебучих вампиров?! – снова вставила Саня. Вампирши из прямоугольников расхохотались. Стали включаться микрофоны, одна за другой предлагали свою помощь. Настя робко кивала и записывала кандидаток и их контакты. Мы с Викой руководили оставлением заявок, требуя каждую компанию вампирш называть себя по очереди. На организационную канитель ушло несколько долгих минут, а затем Настя подвела итоги: – Рецепт оберега Элина отправила в чат, посмотрите, пожалуйста, запишите, если у вас нет телефона. В группе в телеграмме… или как там её, мы тоже всё продублируем. И, напоследок, товарки мои, соратницы и подруги: активизировались телефонные мошенники. Звонят под всякими разными предлогами: доставка цветов, какая-то там опасность для ваших сбережений в банке, что-то про госуслуги… Я чуть не рассмеялась. Настя вдруг стала звучать натурально как Екатерина Шульман, предупреждающая зрителей своей программы «Статус» обо всех возможных опасностях. Хотя смысл в её словах, безусловно, был: жертвами мошенников часто становятся одинокие бабули, а кто такие наши вампирши, как не одинокие бабули? Улыбку пришлось подавить. Настя была права, и она по-прежнему продолжала: – …злоумышленники обычно просят назвать вам код из смс-сообщения. Не называйте никому коды из смс-сообщений. Это развод. Если у вас и есть госуслуги, вас взломают. Со счетов всё украдут. Будьте бдительны, пожалуйста, не переводите крупные суммы незнакомым людям, я знаю, тут среди нас есть долларовые миллионерши, так что держите ухо востро! Это всем понятно? Пока в Зуме включались микрофоны и вампирши согласно поддакивали, я глянула на экран телефона. Снова уведомление в телеге. Снова от неё. Палец сам вдруг нажал на диалог. Я позорно просмотрела сообщения от девушки, которая послала меня и всё, что между нами было, и вдобавок выставила идиоткой. Она писала: «Понимаю и не прошу прощения. Мне правда очень, очень жаль. Только напиши, пожалуйста, ты цела?» Я резко выключила телефон. Вместо Насти заговорила Элина: – Встречаемся с заходом солнца, в пять вечера, у меня, то есть, у дома по адресу улица Свободы 28, жилой комплекс, огромная новая многоэтажка с подсветкой, похожа на логово злодея. Стоит на пересечении Свободы и Розы Люксембург… – Вообще-то, Элина Эдуардовна, Розы Люксембург переименовали назад, в Морозовскую! Что вы нам координаты неверные даёте! – возмутилась одна из Викиных вампирш. – Ну, значит, на пересечении с Морозовской! – вспылила Элина. – Чтоб были как миленькие! Кого не будет, запишем в Тарпеины шпионки. Я включила телефон и с тоской посмотрела на Евсину аватарку. Ну какого чёрта всякие сволочи подлые так горячо выглядят? Какого чёрта я помню вкус её губ? Какого чёрта я помню, как крепко она прижимала меня к себе и как я обнимала её в ответ? Какого чёрта из головы не выходит её голос, спрашивающий: «Да или нет?» Переборов отвращение к самой себе, я заскринила диалог с Евсей и отправила Сане. Саня в ответ отправила мне ворох злых эмодзи, а потом вспомнила, что существуют стикеры, и накидала мне стикеров злых котят с единственным комментарием: «Совсем стыд потеряла блять!!!!!!» От этих слов мне стало намного легче.