You want my soul

Начало осени во многом ассоциировалось со школьной рутиной, когда, сидя за партой в душном классе, дети с тоской смотрели на ещё теплую погоду за окном. Начало осени в Роблоксии всегда представляло собой одну единственную памятную дату – день, когда этот мир официально признался пригодным для проживания и воплощения своих идей в реальность. Ровно три года прошло, как основатель торжественно заявил о начале совершенно новой жизни и совершенно новых возможностей. И было бы глупо говорить, что такой повод не нужно отпраздновать. В баре играет какая-то старомодная музыка, свет прожекторов ненавязчиво направлен в определенные места помещения, чтобы не бить своей яркостью прямо в глаза. Пришлось бронировать заведение заранее, дабы исключить неразбериху и проблемы, как только алкоголь сильнее ударит в голову. Впрочем, и без приключений не обошлось, если учитывать Думбринджера, едва ли не влезшего в драку с барменом по пьяни. И если первый час данная встреча могла походить на дисциплинированную и чисто деловую, то на второй – только на типичную сходку друзей, желающих оторваться по полной. – Хотите расскажу анекдот? – всегда низкий басовитый голос супер-модератора сейчас звучит ещё более хрипло, когда он откидывается на спинку кожаного дивана, совершенно не обращая внимания как она подозрительно прогибается под его весом. – Пощади, юморист... Ты рассказываешь одно и тоже уже третий раз за последние двадцать минут, – Клокворк, ограничившись только тремя рюмками ликёра, устало трёт переносицу и отмахивается от стража форумов как от назойливого насекомого. Он особо не пил много, чтобы не перегреть собственную систему, но предыдущие рюмки всё-таки дали о себе знать в виде покрасневшего, разгоряченного лица. Алкоголь всегда странно влиял на его механизмы. – Размечтался! Так вот... Откуда-то со стороны раздался заливистый женский смех: Брайт, отставив в сторону полупустой бокал шампанского, с самодовольной улыбкой указывала на экран своего телефона, бросая ехидные взгляды из-под пушистых ресниц на сидящую рядом Бекки. – У меня до сих пор сохранились фото твоего ковбойского прикида двухлетней давности! – Брайт неряшливым движением поправила свои яркие очки и издала громкий смешок. – Дорогуша, он тебе очень шёл, надеюсь, что ты не выкинула его в ближайшую урну! – Возможно я сохранила эту груду старого шмотья где-то в шкафу, но надеюсь, что найду её я ещё очень нескоро, – Риз улыбается мягко, одними уголками губ, когда нетрезвая подруга наигранно дуется с её слов. В отличие от руководительницы с фиолетовыми волосами она практически не пила сегодняшним вечером, дав слабину только перед одним бокалом какого-то сладко пахнущего коктейля, и теперь была вынуждена терпеть компанию полностью расслабленной подруги. На самом деле всё было не так плохо. – Я думаю, что просто необходимо купить парные наряды для нас с тобой в ближайшее время, душка! Это так несправедливо: избавляться от потенциально привлекательной одежды! – Брайт показательно указывает на собственное чёрное платье, выразительно подчёркивающее грудь и контуры бёдер. – Я подумаю над твоим предложением, ладно? Кассель прислушивается к чужому разговору только в пол уха, мысленно сочувствуя Бекки и желая ей терпения по отношению к напарнице. Эта встреча была как глоток свежего воздуха для администрации после тонны кропотливой работы в стенах штаб-квартиры, поэтому неудивительно, что каждый пытался выжать из сегодняшнего вечера абсолютно всё. Ну, быть может, кроме него. Алкоголь давно не прельщал, в руках только стакан с ярко-зелёной пузырчатой газировкой, голова – абсолютно чиста и трезва. Мэтт тоже держался первый час молодцом, твёрдо отказываясь от любых видов напитков, но потом всё же сдался, позволив напоить себя чем-то терпким, отдающим насыщенным привкусом текилы. Но если в теории тело мага должно было наполниться лёгкой энергией и безмятежностью, то на практике же Дусеккар просто слёг на кожаный диван спустя не особо продолжительное время после выпивки. Сейчас же Мэтт спокойно дремал в самом дальнем углу помещения, подальше от музыки и повторяющихся анекдотов Думбринджера, удобно устроившись на левом боку. Таф, уставший после насыщенного дня и сумасшедшего вечера, сопел в обнимку с тыквоголовым магом, запутавшись ногами в собственной длинной мантии, которую даже на такое мероприятие он не потрудился снять, и уткнувшись лицом в чужое плечо. Эрик усмехнулся, наблюдая за умиротворённой идиллией подрывника и заклинателя, отмечая про себя, что их времяпровождение, пожалуй, одно из самых комфортных и безопасных по сравнению с остальными. Особенно больше всего он сочувствовал лучшему другу. Правда, абсолютно по-доброму. Билдермен выглядит так, будто прямо сейчас возьмёт и сиганёт в окно: поза застывшая, напряжённая, дыхание сбитое, лицо красное, будто бы основатель Роблоксии выпил по меньшей мере бутылку чего-то крепкого, хотя это абсолютно не так. В его руках только второй бокал вина, зато рядом – Шедлетский, заливший в себя, кажется, не менее нескольких разнообразных коктейлей, и теперь в открытую наслаждающийся тем, что сознание поплыло куда-то далеко и надолго. Мечник двигается ближе к строителю, сжимая пальцами ткань рубашки на чужом плече, наклоняется близко-близко, прижимается тёплыми губами к мочке уха и тихо шепчет что-то провокационное, заставляя Билдера смущаться ещё сильнее. Со-основатель тихо смеётся в кулак и отворачивается от напарников, направляясь спасать бедного Клокворка от нетрезвого юмора Дума. С одной стороны он мог бы помочь лучшему другу избавиться от компании докучливого мечника, с другой – только ему было известно об общих чувствах основателя Роблоксии и создателя Высот. И если Билдермен пытался всеми силами их подавить, зарыв где-то глубоко в душе, то Теламону нужно было просто развязать язык приличным количеством спиртного. Похоже, бог сам не знал на что способен его организм под таким воздействием. Когда проходит час и стрелка переваливает за полночь, компания решает потихоньку закругляться, чтобы на следующий день хотя бы с кровати можно было нормально встать. Мэтт, не привыкший выпивать, опирается на Тафа, проснувшийся только пять минут назад и ещё совершенно не осознающий где он находится и что происходит. Риз уже вызывает такси, чтобы отвезти домой Брайт без всяких происшествий, даже несмотря на то, что модераторша и сама могла сесть за руль, поскольку выпила в отличие от подруги совсем немного. Эрик возится с механизмами Клокворка, чтобы как следует остудить систему последнего, Дум же опирается на ближайшую стену, на удивление не утратив своего весёлого настроя. Билдермен стоит у барной стойки, старательно пытаясь найти банковскую карточку в собственном кошельке, чтобы оплатить счёт за сегодняшний вечер. Вздыхает едва ли слышно, когда чужие руки, обвившие его шею, притягивают чуть ближе, заставляя повернуть голову и встретиться с губами донельзя довольного мечника. С трудом расплатившись с барменом, строитель отходит в сторону, таща за собой ещё и раслабленного Шедлетского. – Шед, дай мне хотя бы дойти до дверей, иначе мы растянемся в проходе вдвоём. – Ага, знаю тебя, – речь мечника не особо громкая и бессвязная, но язык всё равно едва заметно заплетается. – Потом сбежишь от меня, – Джон театрально прикладывает одну руку ко лбу. – Бросишь бедного Шедлетского на произвол судьбы с разбитым сердцем! – Шед, ну какой ещё произвол судьбы, мы что, на поле боя? – Билдер хочет возмутиться, но вскоре понимает, что это бесполезно и просто смирительно вздыхает. – Иди забери свои вещи хотя бы. Обещаю, после этого я весь твой. Мечник отрывается от чужой шеи и просто молча смотрит на мужчину перед собой долгим, изучающим взглядом насколько позволяло его состояние. На долю секунды его глаза проблёскивают золотистым оттенком, странно темнея, и Билдер слегка поёживается от нервозности: кажется, будто бы через это изменение в чужих эмоциях на него смотрит само божество сражений, пытливо пытаясь заглянуть в душу и выявить хоть малейший намёк на ложь. Но через мгновение Шедлетский моргает и возвращает себе привычный настрой, довольно кивая головой и наконец-то отправляясь в другой конец бара, немного пошатываясь. Билдермен вытирает несуществующую влагу со лба и ослабляет галстук на шее, слегка оттягивая его вперёд; кожа на шее и щеках горит красным, будто бы ему слишком душно в этом помещении. Откуда-то со стороны раздаётся смешок и строитель замечает лучшего друга, стоящего совсем рядом. – Брайт и Бекки доберутся своим ходом на такси. Я отвезу Мэтта, Тафа, Дума и Ворка по домам и лично прослежу, чтобы они не вписались в косяк собственного жилища, – Эрик улыбается привычной доброй улыбкой и складывает руки на груди. – Хорошо, спасибо... Извини, что не могу к тебе присоединиться – Ничего страшного, всё в порядке. В конце концов они наши общие друзья, – со-основатель покачивает головой. – А вы куда сейчас? К тебе или к нему? Или в отель? Билдер поворачивается к товарищу всем телом и открывает рот, чтобы что-то сказать, но замирает в полном молчании. Мнётся, стараясь заглушить отчётливое чувство сомнения, стыда и лёгкого страха, но Эрик как насквозь его видит. – Боишься, что используешь его таким образом? – Билдермен поднимает руки, чтобы ответить, но быстро понимает, что отрицает очевидное и всё же сдаётся. – Не беспокойся. Хочу напомнить тебе, что Теламон в первую очередь - бог. У него выдержка организма к таким дозам алкоголя намного крепче, чем у обычных людей. Джон не мог опьянеть от нескольких коктейлей настолько, чтобы начать приставать к собственному боссу, но готов поспорить, что спиртное просто как следует раскрепостило его, сделав смелее в своих действиях. Он бы ни за какие уговоры не стал бы лезть к тебе, если бы был абсолютно равнодушным. Так что уверяю - ничего плохого не случится. Билдермен ничего не говорит, только смотрит на лучшего друга безмерно благодарным взглядом, на что Эрик лишь отмахивается и поворачивается к выходу. – Надеюсь, что доедем без происшествий. Не хочется потом ещё пол ночи провести не в обнимку с подушкой, а на больничной койке. Строитель наблюдает как со-основатель направляется к дверям, а затем достаёт из кармана телефон и быстро набирает номер такси, мысленно сочувствуя напарнику. Всё-таки он был уверен, что Дум не прекратит травить анекдоты даже по дороге домой. Поездка выдалась на удивление вполне спокойной: Джон утихомирился и всё время, проведённое в дороге, просто наблюдал за мелькающими зданиями за окном. Билдер облегчённо выдохнул, решив, что каким-то неведомым образом действие алкоголя прошло для божественного организма, поскольку на восемнадцатый этаж на лифте они поднимались в абсолютно умиротворённой обстановке. Однако стоило хозяину квартиры разуться и закрыть за собой дверь, как Шедлетский налетел на него властным, напористым циклоном. Только сейчас Билдермен понял насколько недооценил мечника: Теламон всё это время притворялся, вселял крохотную надежду на спокойствие, только чтобы потом показать своё истинное, до безумия хитрое я. Сначала строитель сопротивлялся собственным чувствам и эмоциям, но чужие руки, сжимающие крепкую талию, и губы, ведущие дорожку от щёк к шее, окончательно поставили точку его самоконтролю. Джон ухмыляется, когда смутно осознает, что тот сдался, и продолжает скользить губами по чужой шее нарочтиво нежными движениями, пока его пальцы настойчиво, хоть и с небольшим трудом, принимаются расстёгивать пуговицы на рубашке партнёра. Билдермен в долгу не остаётся: притягивает ближе к себе, целует в уголки губ, едва ощутимо проводя по ним кончиком языка, и постепенно оттесняет мечника в сторону собственной спальни. Квартира генерального директора поистине огромная и, будь Шедлетский здесь в первый раз, то точно бы заблудился. Хотя сейчас ситуация не особо обнадёживает и он всё ещё не помнит в сторону какой именно двери нужно идти, особенно под воздействием алкоголя. Рубашка наконец расстёгнута, но смиренно остаётся висеть на теле строителя, чего не скажешь об яркой майке мечника, отброшенной куда-то на пол. Джон скользит расфокусированным взглядом по лицу напротив в попытке прочитать эмоции, и хватается за черный галстук, притягивая Билдермена ближе и впиваясь в его губы жадным поцелуем. Прижимается пахом к чужим бёдрам и слегка трётся, заставляя строителя почувствовать всё его твёрдое возбуждение, а затем вздрагивает и шумно втягивает носом горячий воздух, когда тот в ответ сжимает пальцами густые кудри на голове. Спиной открыв дверь в просторную спальню, Билдер даже не включает свет, медленно, насколько это возможно в такой обстановке, делая несколько шагов в сторону кровати, стоящей в углу комнаты – там, где её на стыке встречают огромные панорамные окна с видом на весь ночной Роблокс-сити. Там внизу горят фонари и яркие неоновые подсветки клубов и ресторанов, машины, создавая особый гул, проносятся по автострадам, а где-то вдали морская вода отражает лунный свет на своих волнах. Билдермен отстраняется от мечника только когда достигает просторной кровати и садится на мягкое покрывало, но Джон слишком настойчив и вновь впивается в чужие губы требовательным поцелуем, располагаясь на коленях мужчины перед собой и свободной рукой расстёгивая ширинку тёмно-синих джинс. Строитель аккуратно помогает избавиться от ненужного элемента одежды и штаны благополучно отправляются на пол вместе с его брюками, на снятие которых уходит чуть больше времени. – Подожди, подожди, ненасытный, – Билдермен осторожно придерживает нетерпеливого мечника, впившегося губами в кожу на чужой шее, за подтянутую талию и тянется к прикроватной тумбочке, роясь в хламе собственных вещей только для того, чтобы через минуты две достать нужный лубрикант и контрацептивы. – Ты меня сожрёшь таким темпом. – Не нагоняй на меня, – Шедлетский отстраняется на несколько сантиметров и довольно проводит языком по губам, горделиво выпрямившись. – Но и ждать я не намерен. Билдер не успевает даже пошевелиться, как чувствует прикосновения на собственных бёдрах, когда мечник, слегка прищурившись и не встречаясь взглядом с чужими глазами, избавляет и его, и себя от нижнего белья несколькими нетерпеливыми движениями. В горле образовывается ком, который строитель сразу же сглатывает, его лицо ещё больше краснеет, глаза завороженно наблюдают за тем, как Джон самостоятельно выдавливает смазку на ладонь и слегка приподнимает бёдра с чужих коленей, погружая в себя первый палец. Из его рта вырывается тихий вздох, когда он слегка наклоняет голову вниз и позволяет рукам Билдермена мягко убрать мешающие пряди со лба, параллельно с этим аккуратно растягивая себя уже двумя пальцами. Строитель внимательно следит за каждым чужим движением руки, за каждой проскальзывающей эмоцией на лице, незаметно любуясь красотой человека перед ним. Не важно кем был мечник, Теламоном или Джоном: их всегда связывало одно – гордыня и хитрость, которые разом исчезали глубоко в душе, стоило только порыться в их чувствах чуть дольше и тщательнее. Билдер поправляет собственные волосы, откидывая их за плечи, и наклоняется чуть ближе к Шедлетскому, покрывая светлые ключицы влажными поцелуями, прежде чем тот вновь отстраняется, вытаскивая из себя пальцы и практически слезая с чужих коленей. Мужчина сразу же понимает безмолвный намёк и привстаёт с кровати только чтобы избавиться от собственных боксеров, замечая как взгляд мечника становится более возбуждёным от одного открывшегося вида. – Знаешь, думаю, что в следующий раз мне стоит оставить тебя в офисе вместе с остальной администрацией, которая не смогла присутствовать сегодня на мероприятии, – Билдермен позволяет снова оседлать себя, но теперь ему приходится опираться руками об кровать, пока Джон щедро выдавливает смазку на ладонь, для проверки потирая пальцами друг об друга, а затем сжимает основание члена мужчины перед собой. – Хочешь избавиться от меня так рано? Не выйдет, – Шедлетский растягивает губы в довольной ухмылке и делает несколько поступательных движений по стволу, покрывая весь орган смазкой, и хихикает, когда Билдермен судорожно втягивает носом горячий воздух. – Для того, кто находится в таком положении, ты слишком много болтаешь. Не думаешь? – Чёртов наглец, – Билдер выдыхает через рот, чувствуя нарастающим жар внизу живота, и пытается сосредоточиться на чём угодно, только не на тепле чужих пальцев на своём пахе. – Сочту за комплимент, определённо, – Шедлетский тихо, насколько позволяет пьяный организм, смеётся, разрывая пачку с презервативом и раскатывая резинку по всей длине. Третий раз за ночь открывает лубрикант, но теперь льёт не на руку, а на весь орган, делая всё, чтобы потом было легче принять его в себя. – Ты даже в такие моменты ведёшь себя напряжённо. Расслабься, босс – Я же просил не называть меня так, Шед, – Билдермен вздрагивает от услышанного и коротко качает головой, сжимая пальцами покрывало кровати. Даже если он сделает замечание, навряд ли нетрезвый мозг мечника сможет его обработать. – Если ты думаешь возбудить меня сильнее всеми этими кличками, то спешу огорчить - не выйдет. – Какой ты скучный, Билди, – Шедлетский прищуривается, когда замечает как строитель отчаянно сглатывает, словно страдает от жажды, а его член возбуждённо дёргается от чужих слов. – А говорил, что не выйдет. Вот ты и попался – Неправда... – Да? Твоё тело так не думает, – мечник хмыкает, слегка приподнимаясь, и щёлкает пальцами по головке, заставляя Билдера чуть ли не до крови прикусить губу. Реакция партнёра, похоже, полностью устраивает его, поскольку Шедлетский придерживает член у основания и выравнивает его окончание с сжимающимся колечком мышц, прежде чем опуститься на всю длину без какого-либо предупреждения. – Джон! Блять! – Билдермен едва ли не падает на спину, вовремя сумев сохранить равновесие, и издаёт хриплый стон, когда горячие стенки туго обхватывают член, а мечник, тихо скуля, впивается ногтями в чужую спину. – Придурок... – мужчина мягко поглаживает партнёра, уткнувшегося носом ему в шею, по лопаткам и плечам с целью облегчить возникшую боль. – Всё в порядке? – Да, дай мне пару минут, – Шедлетский тяжело дышит, старательно игнорируя неприятные ощущения, возникшие при резком проникновении, и только сильнее царапает спину мужчины перед собой в попытке отвлечься. Билдермен мягко кладёт руки на его бёдра, поглаживая кожу мозолистыми после длительной работы подушечками пальцев, и понимает, что тот пришел в относительную норму, когда мечник прикусывает кожу на его плечах, оставляя место для засоса. Джон не отстраняется, наоборот, прижимается ближе к разгоряченной широкой груди, пальцами очерчивая контуры старых, давно затянувшихся шрамов, и начинает медленно двигаться, сильнее сжимая орган внутри себя. Билдер сидит ровно, даже не покачнувшись, чтобы не добавлять партнёру излишнюю нагрузку на поддержание равновесия, любуясь мечником перед собой из-под полуприкрытых век. Скользит взглядом по жёлтой коже, останавливается на видном прессе, покрытом такими же шрамами и рубцами, как у него самого, но уже не из-за инженерии, а как последствия бесконечных сражений на мечах. Шедлетский красив, безусловно. Не только внешне, но и внутренне, хоть и всегда пытается скрыть это за маской самодовольства и излишней гордыни. Джон двигается медленно, размеренно, присасываясь губами к коже на шее и ключицах партнёра, а затем рассматривая тёмно-розовый результат и проводя по нему языком в извиняющемся жесте. Поднимает обожающий взгляд, смотрит на лицо напротив долго-долго, пока Билдермен осторожно не берёт его за подбородок пальцами и не целует в губы, нарочтиво сильнее сжимая второй рукой покрасневшее бедро. Постепенно темп меняется на более быстрый и более рваный, мечник кладёт руки на чужие плечи в целях опоры и скользит по члену так, чтобы наглядно видеть как Билдер постепенно теряет контроль, начиная дышать глубже и выдыхать только через рот. Рубашка полностью прилипла к его спине, пот струится по вискам, когда жар внизу становится всё более невыносимым, а бёдра начинают двигаться непроизвольно, лишь бы погрузиться в Джона как можно глубже. Шедлетский хватает черный галстук и слегка натягивает его, вынуждая Билдермена запрокинуть голову вверх и встретиться глазами с напарником. Взгляд мечника приобретает хищный, голодный прищур, в темноте светлая радужка светиться янтарным оттенком, и строитель готов поклясться, что видит как через призму иллюзионного спокойствия на него смотрит божество Высот. – Что, Теламон, такой темп не для тебя? Теряешь силы на поддержание облика только из-за быстрого секса? – даже несмотря на табун мурашек, пробежавших по спине, и лёгкую нервозность, Билдермен всё равно не может удержаться от ироничной усмешки – Ты разговариваешь с богом в таком тоне и даже не боишься наказания? – голос хриплый, в нём едва заметно проскальзывает угроза, когда на лицо Шедлетского падает ещё большая тень. – Не думаю, что мне следует бояться бога, согласившегося на перепихон только из-за пары напитков в честь праздника, – Билдер крепче сжимает чужие бёдра и начинает резко двигаться, входя до упора в сжимающееся нутро. Ему вдруг кажется, что ещё чуть-чуть и из-за спины Джона вырастут два массивных величественных крыла, но этого так и не происходит. Вместо этого Теламон запрокидывает голову, издавая громкий, полный удовлетворения стон, и утыкается носом в плечо строителя, облизывая пересохшие губы и начиная покрывать кожу лёгкими укусами. Прижимается максимально близко к телу напротив, трётся истекающим предэякулятом членом об чужой подтянутый живот, в приближении скорой разрядки. – Ты такой красивый, Шед... – Билдер касается кончиком носа влажных кудрей, вдыхая отдаленный запах сладковатой вишни и текилы, не прекращая глубоко двигаться в мечнике. – Никогда таких не видел – Билд, я скоро, – Джон вообще не узнаёт свой голос: мозг совершенно не соображает, сознание утекает куда-то как песок через сито. Всё, что он может делать - только умолять. – Пожалуйста, мне нужно! Билдер впивается губами в губы мечника, позволяя ему тереться об себя, и не замедляется ни на секунду, пока Теламон наконец-то не издаёт отчаянный, приглушённый поцелуем стон, покрывая собственный живот и живот строителя белесым семенем. Мышцы, сжавшиеся вокруг члена влажным, горячим кольцом, заставляют Билдермена стиснуть зубы и кончить практически сразу же после своего партнёра. Отстранившись от чужих губ, строитель заботливо вытер скопившиеся слезинки в уголках глаз напротив, и аккуратно прижал к себе обмякшее тело Джона, приходя в себя после оргазма. Им приходится потратить ещё порядка двадцати минут, чтобы привести постель в порядок и сходить в душ смыть остатки сегодняшней ночи, поэтому когда оба напарника оказываются в кровати стрелка часов уже давно перевалила за час. Билдермен молча лежит ещё какое-то время, слушая отдаленный шум машин за окном и тихое сопение Теламона у себя на груди, и размышляет над сегодняшним днём. Когда наконец-то интересные мысли доходят до его сознания, строитель проваливается в глубокий сон. Утро встречает основателя Роблоксии яркими солнечными лучами в лицо, ибо шторы никто занавесить так и не додумался. Разлепляет глаза с трудом, жмурится от тепла и света, протирая пальцами самые уголки. Потягивается, разминая затёкшие после сна конечности, и переворачивается на бок, с удивлением замечая, что вторая половина кровати подозрительно смята, а для человека, живущего в одиночестве, это уже не хилый такой звоночек. Однако прежде чем сонный мозг успевает хоть как-то отфильтровать информацию, в дверном проёме появляется помятый Шедлетский. Кудрявые волосы растрёпанные после сна, на теле – шорты и красная футболка, которые судя по всему мечник нашёл в шкафу хозяина квартиры. Но не это в первую очередь привлекает внимание Билдермена. Тёмно-розовые засосы, покрывающие добрую половину шеи Джона, наконец-то освежают память, возвращая воспоминания о событиях этой ночи во всех подробностях, и загоняют в краску строителя, который теперь понимает почему всё-таки смята постель. – Доброе утро, – Шедлетский, похоже, не особо соответствует своим словам: его лицо хмурится, когда он переводит взгляд на кружку с водой в руке. – Всю квартиру перерыл. У тебя есть таблетки от тошноты и головной боли? Полчаса просидеть в обнимку с унитазом такое себе удовольствие, ну хоть блевать перестал. – Беременный что-ли? – Билдер впервые за долгое время позволяет себе пошутить и издаёт тихий смешок, когда замечает как скривился собеседник. – Очень смешно, – Джон фыркает, демонстративно отворачиваясь и садясь на край кровати, пока Билдермен наконец-то встаёт, полностью откидывая одеяло в сторону, и плетётся к книжному шкафу за аптечкой. – Повезло, что мой божественный организм кое-как смягчил похмелье. Хотя всё равно несладко. – Я предупреждал тебя об этом, когда твои руки тянулись к третьему стакану, но ты же упрямый как баран и самоуверенный как Шедлетский, – мужчина качает головой и, найдя нужные таблетки, протягивает лекарство мечнику, который залпом опустошает и его, и всю воду в кружке. – У нас был важный повод отпраздновать. Проект, на разработку которого мы положили все силы и душу, не только окупился, но и продолжил развиваться. Такое событие грех не отметить, – Джон выглядит так, будто объясняет напарнику как складывать два плюс два, заранее поблагодарив за таблетки. – Ну конечно у нас был важный повод. Такой важный, что ты не придумал ничего лучше, кроме как напиться в хлам и заняться сексом буквально со своим боссом, – Билдермен чувствует как что-то внутри него загорается после собственных слов, особенно после того, как щёки Шедлетского приобретают более выразительный красный оттенок. – Я... – Джон нервно сжимает края футболки, которая явно велика ему по размеру, и мнётся, старательно пряча взгляд. – Надеюсь, ты не думаешь, что это ради повышения или чего-то в этом роде? – Я думаю, что кто-то просто дурак, запавший на своего напарника, – Билдер нарочтиво строго смотрит на притихшего мечника, а затем позволяет себе короткую ехидную улыбку. – Но я не буду акцентировать внимание на том, что дураков в этой комнате двое. Шедлетскому требуется некоторое время, чтобы осмыслить услышанное, но после озарения его губы тоже трогает смущенная улыбка, которая через мгновение переходит в заливистый смех, который строитель сразу же подхватывает. Проходит минуты две, когда комната наконец-то погружается в тишину, и Джон более расслаблено выдыхает, прижимаясь лбом ко лбу мужчины напротив. – Я очень боялся рассказать об этом, – его голос тихий, доверчивый. Совершенно непривычный для такого энергичного человека. – Теламон и боязнь общественного мнения? Это что-то несовместимое, – Билдермен вопросительно приподнимает бровь, позволяя себе ещё одну лёгкую улыбку. – Это боязнь твоего мнения. Теламон храбр и амбициозен, он не боится ничего и никого, – в голосе Шедлетского проскальзывают странные горделивые, но одновременно и пристыженные нотки, в глазах опять мелькает янтарный оттенок. – Ничего и никого, кроме Билдермена. – Вот как? – названный мужчина издаёт тихий смешок и приближается к чужому лицу настолько близко, что теперь шепчет почти что в самые губы. – Тогда могу спокойно заверить, что ему нечего бояться, поскольку Билдермен любит Теламона. И обещает любить его вечно в любом облике, будь то Шедлетский или божество Высот. Мечник хихикает, довольно оставляя на губах строителя мягкий поцелуй, и отстраняется; хитрый блеск в его глазах опять незаметно исчезает. Билдер моргает несколько раз, а затем поднимется со своего места и потягивается, по-доброму прищуриваясь. – Что ж... Пошли посмотрим, что есть перекусить в холодильнике, – мужчина накидывает на плечи домашний халат и направляется в сторону кухни. – Или тебе до сих пор плохо? – Ну, думаю у моего организма другие планы. Я готов сейчас съесть всё, что найдется под рукой, – Джон хватает с тумбочки пустую кружку и устремляется следом за строителем. – В том числе и тебя. – Боюсь, боюсь, – с кухни слышится хриплый смех Билдермена и тихий звон посуды. – Впрочем, ты можешь попробовать это сделать. Но тогда домой я тебя не отвезу. – Ладно, приберегу напоследок. Всегда нужно искать какие-то плюсы.