Обретая родительский опыт

Женя был не просто зол, он был в ярости. Всего два месяца прошло с его последнего визита в школу. А этот ребёночек опять накосячил и, судя по тону классной, весьма не хило. "Если и в этот раз какая-то идиотская выходка, получит по полной. Не буду больше его жалеть, он от этого только наглеет." - с раздражением думал мужчина. Он опять был вынужден оставить работу и бежать в школу, чтобы наверняка выслушивать претензии от администрации. Неужели он в прошлый раз непонятно объяснил? Очевидно, нет. С этими невесёлыми мыслями Женя доехал до школы. Из дверей наперегонки выбегали дети, радуясь окончанию учебного дня. На улице было шумно и весело, что совершенно не вязалось с настроением мужчины и дополнительно раздражало. Его несколько раз чуть не сбили с ног, пока он шёл к уже знакомому кабинету, и Женя как мог сдерживался, чтобы не наорать в ответ на неловкое "извините". В общем, в кабинет директора он постучал уже в совершенно взвинченном состоянии неспособный спокойно оценивать ситуацию. Да и оценивать, как выяснилось, было особо нечего, все было предельно ясно. Его пасынок совершил воровство абсолютно наглым вопиющим способом и, естественно, отказывался признавать свою вину. Женю накрыла едва сдерживаемая волна злобы. Ему хотелось хорошенько встряхнуть Никиту прямо здесь, но останавливало присутствие посторонних. После довольно эмоциональных выпадов учителя и директора, а также нелепых отговорок пасынка, мужчина попросил, чтобы ребёнок подождал его за дверью. Жене пришлось призвать на помощь всю свою сдержанность, терпение и дипломатические способности, чтобы уговорить педагогов никуда не сообщать о произошедшем. Пятнадцать минут, которые он потратил на уговоры, стали самыми длинными в его жизни. Когда мужчина наконец покинул кабинет, он едва взглянул на поникшего мальчишку, стоявшего у окна. - Пошли. - сквозь зубы процедил он, и не дожидаясь реакции, двинулся по коридору. Никита обречённо последовал за отчимом. Он хотел бы все объяснить, но никаких аргументов кроме "не я" у него не было. Женя ему не верил, это было ясно. Слушать его тоже никто не собирался. Значит, его ждёт очередное наказание, несправедливое, и, судя по настрою взрослого, болезненное. Внутри мальчишки все сжалось, но он подумал, что у него ещё есть шанс поговорить, разжалобить этого человека, который совсем недавно был к нему расположен. Вдруг получится? Нельзя сдаваться, даже не попытавшись. В машине Никита предпринял попытку заговорить: - Дядя Женя, это правда не я. Я бы никогда так не сделал. Да и зачем мне это? - Действительно, зачем? Вот и скажи мне, а я послушаю. - Но вы не слышите! Не хотите слышать! Я не брал деньги! - Как тогда они оказались у тебя? - Я не знаю... - Отлично. Я должен в это верить? А тебе напомнить, как в прошлом учебном году ты в компании отморозков пытался ограбить малыша? Это тоже был не ты? - Я там был, но я не знал, что они потребуют деньги! - Не знал, не брал, не я. А кто? Я не желаю слушать твое враньё. Ты вполне мог сделать это, чтобы привлечь внимание, ты ведь у нас известный манипулятор. - Я бы такого не сделал никогда! - А теперь отпираешься, потому что знаешь, что будешь за это наказан. Так вот, если хочешь смягчить свою вину, расскажи, зачем ты это сделал, а если нет, лучше помолчи. Никита понял, что говорить бесполезно. В машине воцарилось молчание.