И пламя не сожжёт…

— Я не умру по твоему сценарию, Дамблдор, — Гарри стоял перед ним с таким лицом, которое тот видел только у Джеймса перед особенно опасным матчем. — Гарри, ты не понимаешь… — Нет, профессор, это вы не понимаете. Это ваш план. Ваша война. Ваша жертва. А я — живой человек. И если вы действительно верили, что я пойду на смерть, даже не попробовав изменить хоть что-то — то вы знаете меня хуже, чем Волдеморт. Снейп стоял у стены. Молчал. Бледный, сжатый. Гарри бросил на него взгляд — почти мольбу. Но Снейп не вмешался. — У меня есть идея. Способ уничтожить последний хоркрукс без моей смерти. И мне нужен человек, который сможет это сделать. Который знает, как тьма живёт в теле, как выжечь её, не разрушив душу. Он посмотрел на Снейпа. — Мне нужен ты. Снейп вздрогнул. — Это невозможно. — Это ты невозможен. И всё же ты стоишь здесь. Жив. И я верю тебе, а не ему. Дамблдор, впервые за долгое время, не нашёл слов. Поздно ночью Гарри вернулся к подземельям. Он не спал. Не мог. Ему нужно было знать. Нужно было понять. Он вошёл без стука. Снейп сидел у окна. — Поттер… — Скажи мне правду. Клянусь, если ты солжёшь — я уйду и больше не вернусь. Снейп молчал. — Ты до сих пор любишь её? Пауза. Гробовая. Словно всё замерло. — Лили. — Да, Лили, мать, которую я почти не помню, идеальную и святую. Всё это время… — голос Гарри дрогнул. — Я думал, ты здесь — ради меня. А ты всё ещё носишь её в себе. Как хоркрукс, только добровольный. Снейп встал. — Я… носил её в себе, да. Но, Поттер… — Не говори, что всё изменилось. — Нет. Позволь мне показать. Он взмахнул палочкой. Из неё вылетел серебряный зверь — лёгкий, почти неземной. Но это был не олень. Не лань. Это был феникс. Гарри ахнул. — Это… это не она? — Нет. Это ты. Потому что ты горишь, не сгорая. Потому что ты — боль, надежда и всё, что я хотел уничтожить, но не смог. Потому что я не знаю, как это произошло. Но это случилось. Он тяжело выдохнул. — Лили была моей виной. А ты… ты — моё искупление. Гарри подошёл к нему. Осторожно. — Ты не должен быть один, Снейп. Я рядом. До конца. И Снейп позволил ему взять его руку. Не как мальчик — герой. А как тот, кто выбрал его. Не в прошлом. Сейчас.