Без права на ошибку

      Таисия       Снова тьма.       Я потеряла счет дням. Время здесь текло иначе — густое, липкое, как патока, наполненное скрипом кровати под моим телом, ледяным прикосновением цепи и бесконечным ожиданием.       Комната была крошечной, серой, без окон. Единственный свет — тусклая лампа на тумбочке, отбрасывающая жёлтые пятна на голые стены. Мои запястья онемели от наручников, впивающихся в кожу. Каждое движение оставляло кровавые полосы.       Дверь открылась.       Тот, кто вошел, был другим.       Не охранник, не тот, кто приносил еду и не тот, кто меня похитил. Этот был выше. Шире в плечах. Его черный костюм обтягивал мощный торс, а маска — гладкая, без единой складки — скрывала лицо. Видны были только глаза. Холодные. Безразличные.       Он не сказал ни слова. Просто поставил на стол поднос: бутылка воды, кусок хлеба. Даже не взглянул на меня.       — Кто вы? — мой голос прозвучал хрипло, как будто я не говорила неделями.       Он замер. Медленно повернул голову.       Тишина.       Потом — шаг вперёд.       Я инстинктивно отпрянула, цепь звякнула.       Он наклонился. Его перчатка скользнула по моей щеке — ледяное, безжизненное прикосновение.       — Ты задаёшь не те вопросы, — его голос был тихим. Спокойным. И от этого — пугающим.       Я не дышала.       Он выпрямился, развернулся к двери. Но перед тем как уйти, остановился. Его рука — в чёрной перчатке — сжала косяк. На запястье мелькнуло что-то… Татуировка.       Я не успела разглядеть. Дверь захлопнулась.       Ключ повернулся в замке.

***

7 лет назад       Темный кабинет. Запах дорогого коньяка и сигар. Я лежу на полу, кровь из разбитого носа стекает в рот. Тень нависает надо мной.       — Кто это? — голос звучит спокойно, почти скучающе.       — Подобрал у складов, — отвечает Ярик. — Парни из Южного квартала избивали. Он почти выстоял против троих.       Тень делает шаг вперед. Лампа освещает черные перчатки, сжимающие бокал.       — Он никому не нужен. — Ледяные слова произносят, как приговор. — Выбрось его обратно в подворотню. Там его место.       Ярик вцепляется в подлокотник кресла:       — Он выжил. Значит, сильный. Мы можем использовать его.       — Использовать? — рука в перчатке сжимает бокал так, что стекло трещит. — Ты притащил в наш дом уличного щенка. Он воняет бедностью и слабостью.       Я пытаюсь подняться, но нога подгибается. Кровь капает на паркет.       — Он будет полезен, — Ярик встает между мной и тенью. — Я обучу его. Контролировать буду сам.       Тишина.       Потом — медленные шаги. Черные туфли останавливаются в сантиметре от моего лица.       — Подними голову.       Я подчиняюсь. Впервые вижу его глаза. Холодные. Как лезвие на морозе.       — Ты будешь следить за ним, — говорит он Ярику, не отводя от меня взгляда. — Первая ошибка — и ответите оба. Понятно?       Ярик кивает. Тень поворачивается к окну:       — Убери его с глаз моих. И заставь отмыться. От него разит нищетой.

***

Настоящее время       Парень замер у двери подвала, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Ладони были влажными от пота, а в висках стучало — ровно так же, как в тот день шесть лет назад, когда он в последний раз позволил себе бояться.       Ледяной металл кресла въедался в спину. Мальчик судорожно дергал руками, но ремни лишь глубже врезались в запястья. Перед ним маячила фигура в белом халате, лицо скрывала хирургическая маска. В приглушенном свете лаборатории шприц с мутноватой жидкостью казался почти прозрачным.       «Протокол B-19, дозировка 0.25,» — бесстрастно констатировал человек в халате, будто комментировал прогноз погоды. «Статистика выживаемости — 68 процентов. Если пройдешь — станешь частью нашего мира.»       Игла вошла в шею с противным звуком. Сначала — ледяная волна, потом все тело охватило невыносимым жаром. Мышцы свело так, что кости затрещали. В глазах поплыли кровавые круги, а крик застрял в перехваченном горле. В последнем проблеске сознания он увидел Ярика — тот стоял у двери, сжимая какую-то папку, лицо искажено странной гримасой. Не то страх, не то отвращение.       «Потерпи,» — донесся до него шепот Ярика. Но помощи не последовало. Меня поглотила тьма.       Парень моргнул, смахивая с лица капли пота. Перед его глазами — Тая, прижавшаяся к стене подвала. Те же широкие от ужаса глаза, то же дрожание плеч.       — Черт возьми, — прошептал он, внезапно осознавая. Они будут испытывать на ней этот проклятый препарат. Она будет страдать как я когда-то из-за моей ошибки. Все тело было в напряжении.       — Я не хочу быть таким как они, — сказал он уже себе, чувствуя, как что-то внутри окончательно ломается.       — Не стану еще одним безжалостным человеком системы.       Я все так же стоял перед дверью подвала. Пот стекал по спине, хотя в коридоре было прохладно.       «Мне нельзя сюда. Это прямое нарушение приказа.»       Но сегодняшний разговор не выходил из головы:       — Подготовим её к транспортировке, — его голос, как всегда, звучал спокойно и методично. — Протокол B-19. Полная доза — и она станет чистым листом. Как раз должен подъехать новый препарат.       Я видел, как Ярик замер. Его пальцы вцепились в подлокотник кресла так, что кожа на костяках побелела.       — Ты что-то хотел сказать? — мужчина повернулся к нему, и даже сквозь маску я почувствовал этот взгляд — тяжёлый, как свинец.       — Нет, — ответил Ярик, опустив глаза. — Просто уточняю детали.       — Детали? — Голос стал тише, а значит — опаснее.       — Ты что-то скрываешь?       Я видел, как глотнул Ярик. Как напряглись его плечи.       — Нет. Я просто… хочу убедиться, что всё пройдёт гладко.       Тишина повисла на несколько секунд, каждая из которых казалась вечностью.       — Хорошо, — наконец произнёс он. — Но помни: если что-то пойдёт не так из-за него — мужчина смерил меня взглядом, — отвечать будешь ты. Как семь лет назад.       Дверь закрылась. Ярик остался сидеть, уставившись в одну точку. В его глазах читалось то, чего я никогда раньше не видел — страх.       «Он рисковал ради меня тогда. А теперь я собираюсь подставить его?»       Я провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Но образ девушки из подвала не выходил из головы — её испуганные глаза, когда её тащили вниз. Время. У нас оно есть…       «Но если я сейчас войду, это может погубить нас обоих.»       Рука дрожала, когда я дотронулся до ручки. Металл был холодным, как лёд.       — Чёрт, — прошептал я. — Чёрт, чёрт, чёрт…       Я должен был решить — прямо сейчас. Остаться верным человеку, который дал мне шанс. Или помочь ей выжить…       Дверь скрипнула, когда я нажал на ручку.

***

      Таисия       Ночь.       Я лежала, прислушиваясь. Шаги за дверью. Голоса. Потом — тишина.       И вдруг… скрип. Дверь открылась медленно. В проёме стоял парень — не тот, что приходил раньше. Моложе. Высокий, но не такой мощный. Он был на удивление без маски.       Его глаза… Они не были похожи на те, холодные. В них было что-то другое.       — Тише, — прошептал он, оглядываясь.       Я замерла.       Он подошёл ближе, и свет ночника упал на его лицо.       — Ты… — я попыталась приподняться.       — Они хотят тебя убить, — его голос дрогнул. — Но… не так, как ты думаешь.       Он провёл рукой по волосам, и я увидела — на его ребрах, под расстёгнутой рубашкой, темнела татуировка.       «Vivĕre est militāre»       — Почему ты… — я не закончила.       Он резко обернулся к двери.       — Мне нельзя здесь быть. Но… — он сжал кулаки. — он… спас мне жизнь. А теперь… теперь я не знаю как мне быть.       Его глаза метнулись к двери.       — Если сможешь… беги.       И он исчез так же быстро, как появился.

***

      Мирослава       Город жил своей жизнью. А я — нет.       Каждый день начинался одинаково: звонки в полицию, на которые никто не отвечал. Листовки с фото Таи, которые тут же срывали. Взгляды прохожих — то жалостливые, то раздражённые.       — Может, сама сбежала? — пожимали плечами одни.       — Нашла богатого парня и свалила, — усмехались другие.       Но я знала. Тая не могла просто исчезнуть.       Сегодня я снова пришла в университет — только чтобы не вылететь. На лестнице меня остановила первокурсница с круглыми, испуганными глазами.       — Ты ищешь свою подругу? — прошептала она, озираясь. — Я видела тогда… высокого парня. В чёрной куртке, с капюшоном. Он шёл к спортзалу.       Сердце заколотилось.       — Ты запомнила что-то ещё?       Девушка покачала головой:       — Только это. В полицию не пошла… не доверяю им.       Я поблагодарила её и выбежала на улицу. У входа ждал Марк, прислонившись к машине.       — Я нашла зацепку, — начала я, но тут…       — Да зачем ты паришься? — раздался насмешливый голос. Дима Малин       Он стоял в сторонке, скрестив руки, с той же мерзкой ухмылкой.       — По любому, твоя подруга загуляла с каким-то парнем и забыла…       Марк двинулся вперёд.       Я даже не успела понять, что произошло. Один момент — они стоят. Следующий — кулаки, кровь, крики.       Толпа окружила их, снимая на телефоны. Охранники разняли драчунов через пару минут. Марка повели к декану, а Диму — в медпункт.       Я протиснулась к двери медкабинета. Она была приоткрыта.       — …твой дружок не понимает шуток, — доносился изнутри голос Малина.       Я заглянула.       Дима сидел на кушетке, снимая футболку. Его торс был в синяках, но моё внимание привлекло не это.       На ребрах — татуировка.       «Vivĕre est militāre».       Я отпрянула.       — Эй, ты меня слышишь? — крикнул Дима. — Если я так тебе понравился, могу найти для тебя время…       Я не стала отвечать.