Тени и свет в школьном коридоре

***

Школьный фестиваль раскрасил осенние будни яркими красками. Коридоры утопали в гирляндах из бумажных фонариков, а воздух пропитался ароматом жареной лапши и ванильной карамели. Юджи, назначенный ответственным за стенд со сладостями, с азартом разгружал коробки с моти, но его неуклюжие движения то и дело заставляли упаковки выскальзывать из рук. Мегуми, наблюдая за этой суетой из-за стопки учебников, которые он якобы проверял, не выдержал и подошёл. — Если будешь хватать по три штуки сразу, всё рассыпется, — его голос прозвучал прямо за спиной Юджи, заставив того вздрогнуть. — Эй, не пугай так! — засмеялся Итадори, обернувшись. Мегуми стоял в полуметре, руки в карманах пиджака, но взгляд его скользил по рассыпанным коробкам с нарочитым безразличием. — Поможешь, если такой умный? Фушигуро молча опустился на колени, аккуратно собирая упавшие моти. Его пальцы, обычно такие точные в написании формул, теперь бережно раскладывали сладости по стеллажу. Юджи прислонился к стене, наблюдая, как солнечный луч, пробившийся через окно, играет в черных прядях Мегуми. — Спасибо, — пробормотал он, когда последняя коробка заняла свое место. — Без тебя я бы тут до вечера копался. — Тебе стоит научиться планировать действия, а не полагаться на хаос, — Мегуми встал, отряхивая ладони от сахарной пудры. Но уголки его губ дрогнули, выдав скрытую улыбку.

***

Вечером школа преобразилась. Ученики в ярких юкатах и костюмах толпились у аттракционов, а сцена в спортзале сияла огнями. Юджи, в красной толстовке с капюшоном, торговал сладостями, подмигивая одноклассницам и шутя с клиентами. Мегуми же стоял в тени, прислонившись к колонне. Его черный пиджак сливался с полумраком, и только серебристая заколка в волосах мерцала, как далекая звезда. — Эй, Фушигуро! — Юджи помахал рукой, заметив его. — Иди сюда, помоги раздать эти чертовы блинчики! Мегуми колебался, но шагнул вперед. Их плечи то и дело соприкасались за прилавком, а пальцы случайно встречались над стопкой бумажных тарелок. Юджи смеялся громче обычного, рассказывая анекдоты, а Мегуми изображал сдержанную улыбку, хотя щеки его порозовели от напряжения. — Ты когда-нибудь расслабляешься? — вдруг спросил Юджи, подавая ему чашку горячего шоколада. — Это нерационально, — ответил Мегуми, но принял напиток, обжигая губы. — А я вот считаю, что иногда надо терять контроль, — Юджи наклонился ближе, так что их дыхание смешалось в облачке пара. — Например, сейчас. Внезапно хлынул дождь — тяжелые капли захлопали по крыше, заставляя толпу разбегаться. Юджи схватил Мегуми за руку и потянул под навес сцены, где пахло краской и старым деревом. Тесно прижавшись друг к другу, они слушали, как ливень барабанит по железу. — Твой шоколад пролился, — прошептал Мегуми, глядя на темное пятно на рукаве Юджи. — Неважно, — тот не отпускал его запястье, чувствуя, как под пальцами бьется пульс. Молчание стало густым, как смола. Юджи протянул руку, чтобы поправить шарф Мегуми, сбитый бегством, и его пальцы коснулись кожи у шеи. Мегуми замер, дыхание участилось. — Юджи... — его голос звучал как предупреждение, но слишком тихо, чтобы быть убедительным. Итадори наклонился, медленно, давая время отстраниться. Их губы встретились в поцелуе, который начался нежно, как прикосновение лепестка, но быстро превратился в нечто большее — голодное, отчаянное, полное летящих искр. Мегуми вцепился в ткань его толстовки, словно боясь утонуть, а дождь за окнами заглушал стук сердец. Но вдруг Мегуми оттолкнул его, глаза расширенные, почти испуганные. — Нет... Это ошибка, — прошептал он, голос дрожа. — Я не могу... Он вырвался из-под навеса, исчезнув в завесе дождя. Юджи остался стоять, прижав ладонь к губам, где еще теплился вкус корицы и чего-то горького.

***

На следующий день Мегуми не пришел в школу. Юджи, сидя у окна в пустом классе, перебирал серебристую ручку, подаренную тем утром. На перемене он нашел в своем шкафчике записку: «Не ищи меня». Буквы были выведены слишком ровно, будто писались дрожащей рукой. Вечером Юджи бродил под фонарями у школы, пока не заметил знакомый силуэт на скамейке в парке. Мегуми сидел, сгорбившись, с мокрыми от дождя волосами. — Ты простудишься, — Юджи накинул на него свою куртку. — Зачем ты пришел? — Мегуми не смотрел на него. — Потому что ты мне небезразличен. Даже если ты пытаешься спрятаться в своих тенях. Мегуми сжал кулаки, его плечи затряслись. — Ты не понимаешь... Мой отец... Он... — голос сорвался, превратившись в хрип. — Я должен быть идеальным. Всегда. А ты... ты заставляешь меня чувствовать. Это больно. Юджи сел рядом, осторожно прикоснувшись к его руке. — А если я научу тебя не бояться этой боли? Фонарь над ними мигнул, осветив слезу, скатившуюся по щеке Мегуми. Он не ответил, но и не отстранился. Их тени на асфальте слились в одну — колючую, дрожащую, но больше не одинокую.