Тени и свет в школьном коридоре

***

Квартира Мегуми оказалась такой же, как он сам: минималистичной, почти стерильной, но с проблесками скрытой жизни. Белые стены, книги, расставленные по алфавиту, и единственное окно, завешенное шторами цвета древесного угля. Юджи стоял на пороге, сжимая в руках пакет с теплыми данго, купленными по пути. Запах ладана и старой бумаги обволакивал, словно приглашая в святилище. — Входи, — Мегуми отступил, избегая взгляда. Его пальцы нервно теребили манжеты рубашки, застегнутой на все пуговицы. Юджи разулся, поставил сладости на стеклянный стол и сел на диван, слишком жесткий для уюта. Мегуми занял место у окна, откуда виднелись силуэты вечернего города. Молчание тянулось, пока Юджи не протянул ему шарф — тот самый, что Мегуми забыл в спортзале. — Спасибо, — Фушигуро взял ткань, их пальцы соприкоснулись. Он вздрогнул, но не отстранился. — Ты не обязан говорить, — начал Юджи, разворачивая данго. — Но если захочешь... я здесь. Мегуми смотрел на пар, поднимающийся от чашки чая, будто ища в нем ответы. — Она любила азалии, — произнес он внезапно. — Мама. Выращивала их на балконе, даже когда врачи запрещали выходить на холод. — Его голос дрогнул, как струна. — Отец выбросил все после ее смерти. Сказал, что цветы — слабость. Юджи подвинулся ближе, чувствуя тепло его плеча. — А ты? Что любишь ты? Мегуми обернулся, и в его глазах, обычно таких замкнутых, вспыхнуло что-то живое. — Музыку. Ту, что ты включаешь на переменах. И... звезды. — Он указал на потолок, где светился слабый узор из фосфоресцирующих наклеек — остатки детства. — Когда я был маленьким, думал, что они защищают от темноты. — Они и сейчас защищают, — Юджи дотронулся до одной из точек, оставляя след на пыли. — Просто иногда нужен кто-то, чтобы напомнить.

***

Ночь застала их за разговором. Пустые палочки от данго валялись на полу, а чай остыл, забытый в кружках. Мегуми, расстегнув верхнюю пуговицу, смеялся над историей Юджи о том, как он в детстве пытался приручить ворону. Его смех был тихим, хрипловатым, словно долго спавшим звуком. — Дай я, — Юджи протянул руку к его очкам, сняв их аккуратно, как артефакт. — Ты красивый без них. Мегуми замер, но позволил пальцам Юджи скользнуть по вискам, убирая прядь волос. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. В комнате, освещенной лишь гирляндой с желтыми лампочками, время замедлилось. — Можно? — прошептал Юджи, касаясь его нижней губы большим пальцем. Вместо ответа Мегуми закрыл глаза, и это стало самым честным «да». Их поцелуй был медленным, исследующим, будто они расшифровывали язык друг друга. Юджи чувствовал, как дрожит Мегуми, как его руки сжимают складки рубашки, не решаясь обнять. Он вел его за собой, лаская шею, мочки ушей, шепча обрывки слов между прикосновениями: «Ты в безопасности... Я здесь...». Когда Мегуми наконец обнял его, это было похоже на падение — не в пропасть, а в океан, где волны тепла смывали года одиночества. Его губы нашли шрам на плече Юджи, след баскетбольной травмы, и задержались там, оставляя обещание. Они оказались на полу, на груде подушек, сброшенных с дивана. Мегуми, сняв пиджак, казался хрупким в полумраке, его кожа мерцала, как перламутр под лучами гирлянды. Юджи целовал каждое шрамированное место — следы тренировок, ссадины от груши, — словно залечивая невидимые раны. — Я не знаю, как это... — Мегуми прервал себя, когда пальцы Юджи коснулись его талии. — Давай узнаем вместе, — Юджи прижал его ладонь к своей груди, где сердце билось в унисон с их дыханием.

***

Под утро они лежали, сплетенные, как корни древнего дерева. Голова Юджи покоилась на животе Мегуми, а его пальцы перебирали рыжие пряди. За окном шел дождь, но здесь, под одеялом, пахло солью, кожей и доверием. — Отец звонил, — внезапно сказал Мегуми, глядя в потолок. — Пока ты был в душе. Юджи приподнялся, изучая его лицо. — И что? — Я... не ответил. — Мегуми выдавил улыбку, хрупкую, но настоящую. — Впервые. Юджи притянул его к себе, ощущая, как смех Мегуми вибрирует у него в груди. — Горд тобой, — прошептал он, целуя макушку. Когда первые лучи солнца пробились сквозь шторы, Мегуми спал, прижавшись лбом к его плечу. Юджи осторожно достал из кармана куртки серебристую ручку и положил ее на тумбочку — рядом с фотографией женщины с азалиями в руках. На обратной стороне снимка он написал: «Спасибо, что остался».

***

Утром, собираясь в школу, Мегуми заметил, что Юджи надел его носки — черные, с узором в виде созвездий. — Вор, — пробормотал он, пряча улыбку в шарф. — Зато теперь у меня часть твоих звезд, — Юджи схватил его за руку, и они выбежали под дождь, смеясь над лужами, которые блестели, как осколки галактик. В кармане Мегуми звенел ключ от квартиры — тот, что он незаметно вложил в сумку Юджи. Простой железный ключ, ставший символом двери, которая больше не закрывается на замок.