Я всегда выбирал жизнь.

      Поездка в такси была не менее напряжённой. Драко, видимо, совсем разморило в теплоте салона, и он начал нести бред, который Поттер поглощал всеми фибрами души.       — Долго же ты меня искал! Я успел состариться, Поттер. Ненавижу тебя. До чёртиков ненавижу. — Слова вечно звучали несвязно, а заплетающийся язык так и вовсе добавлял монологу сложности. — И злиться не могу. Люблю и ненавижу. Ненавижу и люблю.       Таксист проявил максимум терпения и ничего не сказал. Не каждый человек согласится везти невменяемого. А путь был достаточно долгий. Гарри благодарен за то, что тот не начал истерить или кидаться гадостями.       — Мои друзья остались в баре! Ты совершенно не понимаешь, что делаешь. Глупый Поттер.       — Да-да. — Только и мог кивать он, чтобы хоть как-то поддержать всю эту чушь. — Я глупый, но могу тебя понять.       — Ни-ху-я. Меня никто не может понять, даже собственный психолог. Ха, мистер Кирибан — высший специалист. Тьфу, невежа.       Как только Драко его вспомнил, Поттер тут же задумался о недавнем открытии. Если Паркинсон сменила фамилию, то что тогда случилось с её отцом? Неужели она даже тогда играла роль колкой, но тоскливой девушки, или же это совпадение? Гарри решил при возможности расспросить об этом.       Панси всегда была такой. Открытой, прилипчивой, язвительной, и слегка бесящей. Парень не понимал, как в тот момент избирал партнёрш и почему именно слизеринка попалась под руку. В любом случае, вспоминать прошлые похождения, он сейчас не хотел. Хватало Драко, который до сих пор болтал не весть о чём.       — Сфоткаемся! Ты сегодня такой сексуальный. — И попытался достать телефон из карманов брюк.       — Давай дома. Здесь темно.       Но остановить Малфоя было не в его силах. Спустя несколько минут шуршания одежды, тот достал свой белый смартфон и отодвинулся чуть дальше.       — Хотел увидеть мой пароль? — Драко поиграл бровями, что на самом деле выглядело очень странно. — Не дождёшься.       Гарри отвернулся к окошку и тяжело вздохнул. Все его мысли и чувства растворились в этой морозной ночи, не давая даже крупицы того, о чём можно было подумать. Он просто наблюдал за огнями большого города, которые быстро проносились перед глазами, и пытался понять, сколько ещё ехать до дома. Малфой же что-то неустанно тыкал в своём телефоне, изредка издавая непонятные звуки.       Величие старинных зданий из красного кирпича приковывало к себе всё внимание. Именно ночью ты можешь насладиться их привычным обликом, не обращая на прохожих взгляд. Мелкие вырезанные детали, которые обрамляли окна добавляли объём, и казалось, что Гарри сейчас находится не в Лондоне, а где-нибудь в Германии. В каком-то забытом городке, где в основном тусуются туристы или приезжие с Дальнего Востока. Ведь именно прослеживая настолько мелкие детали, ты можешь понять истинную ценность исторических зданий.       Вспомнился профессор Бинс, который всеми силами пытался вдолбить в голову хоть какие-то знания, но его голос напрочь сбивал всякую заинтересованность. Первое время Поттер ещё пытался сопротивляться стадному чувству, но в итоге, лекции превратились в сонный час.       Драко затих. Гарри метнул взгляд в его сторону и застал довольно милую картину. Тот положил голову на изголовье сидушки и, по всей видимости, спал. Он уже не в первый раз замечает Малфоя в таком положении, но сейчас парень выглядит слишком уж умиротворённо. Свет фонарей, который так или иначе попадал в салон, освещал белые волосы. Самые короткие пряди уже доходили до ушей, а затылочная часть чуть ниже плеч. В таком положении, они торчали не хуже его кудрей.       — Приехали. — Грузный голос таксиста вывел Гарри из транса. — Всё оплачено.       Драко в этот же миг открыл глаза. Кажется, начинается новая череда препятствий.       Проблемы появились уже на зачатке. Малфою приспичило надеть своё пальто, потому что «Поттер, я должен выглядеть на все сто!». Гарри ощущал себя воспитателем в детском саду.       Как только они вышли из машины, Гарри попытался перехватить его за плечо, но тот наотрез отказался, ибо «я и сам в состоянии дойти». Со стороны казалось, что у него совершенно сбита функция ориентации в пространстве, и при первом падении, Поттер успевает его подхватить. Дальше шли практически ровно, лишь изредка разбавляя тишину коротким:       — Ненавижу тебя, Поттер.       В лифте ситуация поменялась. Драко прислонился к стене и опустил голову вниз, пока Гарри выбирал этаж. Двери с тихим скрипом закрылись.       Свет от лампочки падал на его лицо, которое напоминало яркий утренний рассвет. Краснота на щеках смотрелась всё ещё донельзя неправильно, ибо выделялась слишком сильно, на фоне белоснежной кожи. Гарри смотрел на Драко и пытался запомнить его таким. Безмятежным и спокойным.       Когда лифт проезжал пятый этаж, Малфой резко нажал на кнопку стоп. В его глазах промелькнул странный огонёк.       — Знаешь, а ведь в лифте у меня ещё никогда не было. — Всё таким же спутанным голосом сказал он, делая несколько неуверенных шагов к Гарри.       И тут его мозговая активность восстановилась. Поттер не был клаустрофобом, но иногда мелькали вспышки прожитых лет у Дурслей. Закрытый лифт, висящий в нескольких этажах над землёй, — был именно тем триггером, который впервые за последние годы создал панику.       — Драко, нет. — Гарри попытался пройти к таблу с цифрами, но тот преградил ему дорогу рукой, пусть и весьма слабо. — Я не хочу тебя толкать, отойди.       — Ну Гарри, не будь монахом. Я же знаю, что ты не такой.       Попытки соблазнения совсем вышли из-под контроля. Единственное, что Поттер сейчас хотел, так это нажать гребанную кнопку и ехать дальше. И почему лифт остановился между этажами? Насколько было известно, такая функция открывает дверь, и есть возможность выйти.       — Это же чёрт возьми лифт! — Сказал Гарри, перехватывая его руку. — Я не хочу!       Пытаясь не впадать в истерику, он всё же нажал на кнопку. Через несколько секунд, конструкция поехала вверх, издавая знакомый скрежет.       — Не смей её больше трогать. — Поттер взглянул в этот игривый омут, всё ещё держа его руки. — Это неприлично.       — О, гриффиндорец знает, что такое приличие?       Наглый, дерзкий Малфой, который разбудил свою похоть ой как невовремя. Гарри не за что его судить, ведь сам промышлял таким же. Правда не в лифте. Он взял себе на заметку, что никогда бы не хотел заниматься сексом здесь.       — Не молчи, Поттер. — Его шепот бил в такт остановке лифта, и Гарри пулей выскочил от туда, забирая Драко с собой.       — Всё, мы дома. — Твёрдая опора под ногами вместе с широкой лестничной клеткой, отпустили панику. Тревога ещё оставалась, но уже не такая явная.       Гарри быстро открыл дверь и завёл Малфоя в квартиру. Ему нужно было убедиться в том, что слизеринец сможет лечь в свою постель и больше никуда не выходить. Быстро сбросив с себя ботинки, он сказал Драко раздеваться и проходить, на что тот оперся спиной о стену и отрицательно мотнул головой. Малфой сложил руки на груди и поднял голову чуть выше, словно пытался показать обиду.       — Что не так? — Вымотано спрашивает Гарри, уже мечтая провалиться в омут грёз. — Мы дома, как ты и хотел.       — Угу. А ещё я хотел секс в лифте.       — Не всегда желания сбываются, знаешь ли.       — Мои всегда. — Поттер совершенно не умел общаться с пьяными людьми. Особенно если сам ни капли не выпил. В любом случае, потакать ему явно не стоило. Драко всё ещё смотрел на Гарри и чего-то выжидал. — Ну же. Пойдём.       Он схватил его за руку и потащил в сторону гостиной. Парень даже ответить не успел, как уже оказался лежащим на кровати.       — Ну же, покажи мне снова весь свой огненный запал. — Драко отбросил пальто вместе с пиджаком, а после по-хозяйски уселся сверху, прижимая Гарри всем своим весом.       Откуда у него столько сил? Поттер либо не знал о волшебной способности алкоголя, либо сейчас бредит. Малфой сидел на нём верхом, одетый в донельзя выглаженный костюм. Кто-то испытал бы заряд возбуждения, но Гарри задумался сейчас о другом.       Неужели, он вёл себя также? Дерзко, открыто, и не заботясь о чувствах других? Да, в школе так было даже без алкоголя, а что на счёт следующих лет?       — Смотри на меня, Поттер. — Драко схватил его голову и повернул к себе, заставляя пропасть в глубине чертовски тёмных глаз. И Гарри смотрел, пытаясь сбросить с себя вновь накатившее чувство паники.       — Утром тебе будет стыдно.       — Мне лучше знать.       Он не понимал, что такое отступить назад. Этот Малфой даже не видел стимула сбегать, поэтому действовал напролом. И Гарри на своём опыте знал, как именно алкоголь раскрепощает человека. Глядя на него, член даже не посмел дернуться на столь открытый флирт, ибо другие эмоции глушили всё на корню.       Сколько ещё людей пострадало от его вранья, пьянства и похоти? С каждым разом, жизнь преподносит новую долю осознанности своих поступков, от которой даже жить стало в разы сложнее. И сейчас, лёжа на кровати, видя перед собой неестественное поведение, крыша намеревалась слететь окончательно.       То чувство, в котором он пытался закрепиться, с ошеломляющим треском сломалось. Грудь сдавило под давлением, образуя затруднённое дыхание.       Силки, от которых он пытался сбежать, которые пытался сжечь, залить алкоголем, срубить на корню, сейчас липким неприятным ощущением ползли к его горлу. Поттер уже знал, что не сможет остановить это сам.       — Я сейчас приду.       Гарри освобождается от плена и пулей вбегает в ванную комнату. Он снимает с себя футболку, бросает её в сторону, и облокачивается руками на раковину.       Его это душит. О какой уверенности вообще идёт речь, если он так и не смог смириться с тем, что сделал. Каждый, кто смотрит на его путь со стороны может только осуждать. Не важно за что, главное найти причину, которая выбивается из общепринятых правил. Но даже в этой игре, Гарри так и остался врагом для самого себя. Никто не приносил ему столько страданий, сколько приносит тупая голова. Ему было легче не думать, нежели постоянно пропускать через себя такое обилие эмоций.       Лучше бы я умер. — Кричит внутренний голос. — Лучше бы не выбирал жить и бороться. Я всем принёс слишком много боли.       С каждым разом, состояние ему кричало об ухудшении ситуации, но Гарри продолжал верить. Те ничтожные остатки, которые помогали взять себя в руки и хиленько двигаться. Но на самом же деле, всё, что он совершал — это барахтался в воде, пытаясь поймать момент, чтобы вздохнуть. Агрессия, которая нарастала с каждым днём, отчаяние, затаившееся где-то в глубине, и вот последний рывок — надежда. Надежда на то, что он не такой урод, каким его видели люди. Надежда на спокойное счастливое будущее, где-нибудь в Испании. Надежда на нормальную жизнь.       Не прав был Рон, говоря ему быть смелым и сильным. Не права и Гермиона, твердившая «всё будет хорошо». Все несли откровенную чушь, лишь бы Поттер прожил на несколько дней дольше, создавая своим существованием ещё больше проблем.       Гарри поднимает взгляд и видит в зеркале совсем другого человека. Красные глаза, длинные дорожки от слёз, собравшие пыль и грязь с улицы, а ещё быстро бьющееся сердце. Он ощущал его всем своим естеством, как и кровь, бегущую по венам. Складывалось впечатление, что сейчас его нервы накалены до предела, и каждая клетка готова вот-вот разорваться. Голова была тяжелой, а мысли не прекращали своего однотипного движения.       — Ты долго, красавчик. — Лилейно пропел Драко, открывая дверь. — Я уже заждался.       Видя то, как к нему подходит Малфой, последнее чувство самосохранение взорвалось где-то внутри. Он переоделся, и сейчас на его плечах висел гладкий атласный халат. Чтобы было под ним, парень знать не хотел. Он зажмурил глаза с такой силой, что в импровизированной темноте появились звезды.       Гарри уже не пытался остановить поток слёз, сейчас он судорожно искал причину, чтобы свалить из этой квартиры как можно скорее. Драко же продолжал делать то, что говорил алкоголь в его крови, и приближаться. Когда его руки обхватили голую спину, обжигая её жаром, Поттер просто не выдержал.       — Отключись! — Срывая голос, он оборачивается к Малфою и хватает его за плечи, пристально смотря в глаза, а также надеясь на то, что заклинание сработает даже без палочки. Он видит как Драко медленно обмяк на его руках.       Не дожидаясь пробуждения, Гарри из последних сил тащит его в постель, а после выбегает из квартиры, заходя в свою, и падает на пол. Он поджимает колени к груди, уже не сдерживая эмоции. Слёзы текут по его лицу водопадом, а от горячих дорожек ощущается сильный след, словно они действительно состояли из лавы.       Не было больше никаких рамок. Он принял тот факт, что на самом деле, боролся ни за что. Гарри потратил столько сил, чтобы хоть как-то приблизиться к идеальной жизни и потерпел сокрушительное поражение. Хотел помочь — и сам себя погубил. На что он надеялся? На то, что Драко снова начнёт ему доверять? Что их любовь будет похожа на мир единорогов и радужных гномов?       Мысли добивали его нервную систему, каждый раз принося новые-старые воспоминания, от которых хотелось разорвать себе глотку. Слёзы шли без остановки, голос срывался в неестественный хрип. Он будто звал кого-то на помощь, заведомо зная, что никто не придёт.       — Сука-а-а…       Как же было плевать на соседей. Как же хотелось провалиться уже под землю, чтобы его засыпало бетонными плитами. Он не может сам остановить этот поток истерики, но понимает, что должен.       В дверь резко начали долбиться. Гарри не хотел открывать, он ничего не хотел в этой жизни больше, как сорваться сейчас с девятого этажа и просто закончить эти попытки что-то изменить. Он смотрел на кухонное окно и уже хотел с дуру сорваться к нему.       — Гарри, немедленно открой эту чёртову дверь, пока я её не выбил! — Голос за дверью звучал обеспокоенно. Это был Рон.       — Уходи. — Крикнул он хриплым голосом, вновь срываясь в истерику. — Уходи!       — Нет, блять! — Друг дёргал за ручку, видимо, пытаясь выломать замок. — Видит Мерлин, я не хотел.       Луч заклинания вонзается в замочную скважину, после чего слышится резкий треск. Рон аккуратно входит на порог и начинает что-то колдовать, параллельно доставая из сумки знакомые бутыльки.       Поттер не сопротивлялся. Он просто продолжал рыдать, глотая отвратительные на вкус субстанции. И через несколько минут, которые пролетели словно самолёт, его истерика стала отступать.       — Ничего, малыш, всё уже хорошо. Твой хозяин в порядке. — Гарри даже не заметил, в какой момент прибежал хорёк, но выглядел тот не лучше самого Поттера. Он с визгом выскользнул из рук Уизли и прыгнул к нему, утыкаясь носом в шею.       Говорить не хотелось. Уже и рыдать не хотелось. Как и думать. Настала непривычная благословенная тишина.       — Ну ты даёшь. — Тихо отозвался Рон, по всей видимости, пытаясь восстановить дыхание. — Впервые за этот год, приятель.       — Я пытался, хах. — Смешок звучал уж слишком безжизненно. — Опять сработал маячок?       — Опять, да.       Он одновременно и любил этот прибор и ненавидел. Когда мысли о самоубийстве переходят на особую грань, а уровень истерики становится колоссальным, у Рона срабатывает маячок. Работает он, конечно, не всегда точно, ибо вещь экспериментальная, но в апогее даёт понять врачу о ситуации — беги быстрее, иначе обнаружишь труп. Он не совсем функционален, но зато помогает хоть как-то.       — Что я делаю не так? — Спрашивает Поттер, медленно поднимаясь с пола и придерживая хорька на своей шее. — Почему все вокруг против меня?       Рон идёт на за ним следом и не встревает. Он отлично понимает, что своими советами вряд ли сможет чем-то помочь. Да и Гарри был за это весьма благодарен.       Поттер вкратце рассказывает о последних двух днях. Как был преисполнен чувством уверенности, как улыбался незамысловатому букету, как читал много информации и ждал ответа. И как в один миг его спокойствие резко рухнуло, а фляга засвистела как металлический чайник на газовой плите. Друг при этом спокойно обхаживал уже знакомую кухню и готовил чай, бросая мимолётный взгляд на ту самую кружку.       — Я идиот. — В итоге сказал Гарри, принимая горячий напиток. — Я вообще не должен был сюда лезть.       — Ты попытался. И не зря, прошу заметить. — Рон старался поддерживать весёлый настрой, но судя по заспанным глазам и небольшой дрожи в руках, он сейчас находился не в самом хорошем состоянии. — Довести Малфоя до алкоголизма подвластно только тебе.       — Не вижу повода для гордости.       — Посмотри на ситуацию с другой стороны. — Друг делает небольшой глоток, а потом резко отстраняется от кружки, по всей видимости обжигая язык. — Он не стал бы писать тебе просто так, как и отправлять букет. Пьяный язык говорит гораздо больше, чем трезвый, уж поверь.       Гарри вновь ненароком начал задумываться о прошлом, пытаясь вспомнить хоть что-то, что помогло бы ему узнать о совершённых поступках во время кутежей. Рон, видя тщетные попытки, избавил его от напряжения.       — Ты самый спокойный алкоголик, который у меня когда-либо был.       — Да, расскажешь. Ты ведь не хочешь меня расстраивать.              — Но и лгать тоже. У тебя нет выбора. — Он заговорщески улыбнулся. — Нет, серьёзно. Ты сразу падал в отключку. Максимум, что могло произойти, так это то, что ты говорил без остановки, но это же не преступление?       — Бред. Откуда тебе знать?       — О, может потому что я тащил твою тушку домой?       Рон не мог знать, как Гарри проводил свои будни, находясь в Годриковой Впадине. Поэтому уверенности в этом совершенно не было. Благо, теперь эти мысли не терзают душу, и Поттер не знал, хорошо это или плохо.       — Ладно, проехали. — Сказал Гарри, делая первый глоток чая.       Обжигающее тепло тут же наполнило его тело дозой усталости. Он только сейчас понял, что не спал уже больше суток, хотя дело близилось к рассвету. Сегодня тренировка, а до начала важного матча осталось всего три. Ему нужно быть там.       Прочитав на лице у друга нехорошие думы, Уизли явно забеспокоился.       — Нет, я тебя не пущу туда.       — Почему? Это не обсуждается, я обязан быть.       — Как твой лечащий врач…       — Рон! — Гарри слегка прикрикнул на него. — Это ничего не меняет. Все на меня рассчитывают.       — Труп никого счастливым не сделает и игру не выиграет. — Уизли сложил руки на груди и упрямо уставился на Поттера. — Я скажу Вуду, что тебя не будет.       Если честно, у Гарри не было сил на то, чтобы спорить, как и вести дальнейший диалог. Его друг рассуждает в верном ключе, но если бы Гарри задумался об этом раньше, то ситуация вышла бы совершенно иной. И ему не пришлось бы пропускать тренировку, только потому что он всю ночь гонялся за Малфоем.       — Так вот, по поводу Хорька. — Рон принял молчание за ответ и продолжил спрашивать. — Только не говори, что ты сдашься сейчас.       — Я сдамся сейчас.       — Нет! Ты почти его добил!       — Вот именно. — Гарри продолжал вести себя спокойно, благодаря львиной дозе успокоительного. — Добил, а не добился. Я не хочу, чтобы он страдал так, только потому что моя любовь не может угомониться.       Признавать жестокую правду было невыносимо. Сердце дёрнулось в попытке протеста, но его просьбу жестко пресекли.       Что Поттер сделал для Драко, чтобы тот не страдал? Ничего. Даже в Министерство так и не зашёл, потому что не придумал, как и что говорить. Он сомневался в том, что Малфою вообще нужна эта легализация бизнеса. Так, если посмотреть со стороны, Гарри ничего хорошего не сделал. Только каждый раз заставлял его погружаться в пучину собственных проблем.       — Будет лучше, если я отступлю сейчас.       По телу пробежала волна негодования. Гарри почувствовал жжение в середине груди, которое намекало на новый приступ истерики. Увы, протест и в это раз был отклонён.       — Будет лучше, если ты подумаешь об этом завтра, на свежую голову. Ну, или после сна. — Справедливо предложил друг, и болезненное ощущение стало медленно отступать. — Я всё ещё уверен в том, что вы оба тупоголовые бараны. А Малфой — король в этом стаде.       Гарри слегка усмехнулся. Рон, порой такой наивный, но… ему хочется верить. По крайней мере, сердце точно хочет, но мозг уже давно всё решил.       — Не будь олухом, Гарри Поттер, не проеби своё счастье. — Друг подмигнул ему, после чего, оставил на столе знакомые зелья. — Ты знаешь, как происходит реабилитация, но инструкцию я всё же написал.       — Опять быть овощем?       — Недолго.       И громко зевнув, Рон кивнул ему на прощание, исчезая в воронке аппарации.       Так Гарри и остался один. Даже без собственных мыслей.