Папа и папа

Это было сложно, больно и просто ужасно. Никакая прочитанная литература, ни один рассказ из личного опыта, ни даже самые смелые фантазии не могут сравниться с тем, что Арсению предстояло испытать на самом деле. Рождение ребенка — это не просто событие, это ебаный пиздец, смешанный с чувством всеобъемлющей любви. День начинается по привычному, устоявшемуся сценарию, абсолютно не предвещающему никаких судьбоносных корректировок. Дата появления их малышки назначена только через две недели, поэтому последние приготовления к главному событию протекают в атмосфере умиротворения и нежной суеты. Вещи собраны, комод забит крошечной одеждой, Арсений натаскал из магазинов всего, что может и не может понадобиться, руководствуясь больше инстинктом гнездования, чем здравым смыслом. А Антон… Антон просто прикладывал карточку и безропотно соглашался на все безумства, творящиеся вокруг. Он вообще последние дни ведет себя тише воды, ниже травы. Словно боится спугнуть волшебство момента. Соглашается на все, что Арсений только предложит. Пофоткаться в парке на лавочке, несмотря на поздний вечер? Да, конечно, Арсений. Сбегать в три часа ночи за свежей голубикой, потому что "именно сейчас её хочется больше всего на свете"? Да, Арсений, уже бегу. Посмотреть всю серию "Сумерек" и рыдать от абсурдности происходящего на экране? Разумеется, Арсений, давай я еще сделаю тебе попкорн и огурцы солёные принесу? Поэтому сейчас, развалившись на диване в гостиной, они с детским энтузиазмом, не отрывая глаз от телевизора, обсуждают всевозможные теории о том, как было бы лучше для героев, какие актеры могли бы сыграть эти роли убедительнее и кто бы из российских знаменитостей мог бы органично вписаться в вампирскую сагу. — Я бы хотел Чарли сыграть, — Антон нежно поглаживает плечо Арсения, — он чисто кайфует, пиво пьет, на охоту ходит. И особо не парится. — И дочка у него… кхм… с прибабахом, — Арсений гладит свой округлившийся живот, слегка морщась. Маленький толчок изнутри отзывается тупой, ноющей болью. Спустя несколько томительных минут неприятный дискомфорт начинает ощутимо нарастать, словно кто-то невидимый сжимает его изнутри. — Что не так? – Антон, заметивший, как Арсений в который раз болезненно морщится, тут же напрягается, впиваясь встревоженным взглядом в его глаза. О, Арсений прекрасно знает этот взгляд. Он видит его каждый раз, стоит ему как-то не так ойкнуть, пожаловаться на малейшую боль в пояснице или просто съесть что-то запрещенное. На любой комментарий о плохом или даже просто "менее хорошем" самочувствии Шастун реагирует одинаково: в панике ищет заранее собранную сумку со всем необходимым для родов и заводит мотор машины, чтобы без минуты промедления доставить мужчину в ближайший роддом. И когда только он успел превратиться в такого паникера? — Все в порядке, просто твой ребенок решил отдавить мне селезенку, — Арсений старается говорить как можно спокойнее, надеясь, что это просто тренировочные схватки. — Принеси мороженого, пожалуйста. Клубничного. Но до мороженого так и не доходит. Уже через несколько мучительных минут боль начинает неумолимо усиливаться, превращаясь в нарастающую волну, готовую накрыть с головой. Становится очевидно: это не ложная тревога. Арсений, кажется, никогда не узнает, кто из них двоих нервничает больше все то время, пока Антон, словно угорелый, носится по квартире в поисках нужных вещей, бормоча под нос какие-то успокаивающие мантры. Себе или мужу? Арсений же отсчитывает интервал между медленно, но верно надвигающимися схватками и отчаянно старается сохранять предельную собранность. Но это хрупкое спокойствие длится недолго. Рождение их малышки оказывается не таким легким, как им представляется, но он правда старается… И Антон старается изо всех сил. Он находится рядом, когда Арсений, потерявший всякую надежду на нормальное положение, метается по больничной палате, пытаясь хоть как-то унять нестерпимую боль. Рядом, когда измученный схватками мужчина до синяков сжимает его руку, вкладывая в это пожатие всю свою боль и отчаяние. Рядом, когда сквозь слёзы, отчаяние и нахлынувшую усталость Арсений, наконец, соглашается на эпидуральную анестезию. Рядом… Когда рождается она. Их маленькая девочка. Их любимая принцесса.