Кукловод

      Хима так и не поняла, что произошло тем днём. Она спокойно гуляла с братом по парку, а потом, ощутив сильный толчëк в спину, уже лежала на земле. Из ран было всего пара ссадин на ладонях, так что, вспомнив эту ситуацию через пару часов дома, Химавари сама поняла, что заплакала больше от неожиданности удара и испуга из-за резкого требования от старшего брата бежать домой. Родители отсутствовали и были заняты своими делами, чему Хима была даже рада, не пришлось рассказывать, из-за чего она плачет. Почему Боруто так испугался и потребовал ей бежать домой, она так и не поняла, но с готовностью отвечала пришедшей из магазина маме, что братик всё ещё гуляет. Тогда ни у кого вопросов не возникло, а Химавари считала, что её отослали, увидев друзей, чтобы не мешала.       Вечером братик так и не вернулся. Как только начало темнеть, мама стала беспокоится и обзванивать кого-то, как Хима поняла, родителей друзей Боруто. Напряжение в доме с каждым звонком всё больше нарастало, мама то и дело повторяла: «не знаете, где он?», а потом напугано: «как это не общались сегодня?». С последними людьми она разговаривала, не переставая стучать пальцами по столу, а за окном уже полностью потемнело.       Химавари тогда пыталась пару раз спросить, когда прийдëт братик, но мама всё время говорила одно и тоже: Боруто загулялся, скоро прийдëт папа, и они вместе пойдут его забирать. Хима на это лишь кивала и возвращалась обратно за просмотр мультиков на диване, пока мама задумчиво ходила вокруг неё.       Несколько раз мама останавливалась перед Химавари и внимательно осматривала с ног до головы. В эти моменты девочка всеми силами старалась спрятать разодранные ладошки, но не получилось, всё же мама всегда всё замечала. Присев на корточки, она спрашивала, что случилось с руками и лицом и заводил ли Боруто её домой перед тем, как уйти гулять. Хима врать родителям не любила, так что сразу выдала всё, что произошло, с единым комментарием о том, что лицо как раз в порядке. Тогда мама напряглась ещё сильнее, но больше не расспрашивала, в этот момент вернулся папа. Он быстро обнял Химавари, шёпотом что-то говоря и отправив ее спать, выбежал за мамой на улицу.       Заснула Хима легко, ей же уже десять, она взрослая девочка, которая не боится засыпать одна в темноте. Ночью её разбудили какие-то шорохи, приглушëнные диалоги и какие-то ещё посторонние звуки с первого этажа, но она вновь погрузилась в сон раньше, чем успела что-то сообразить.       Утром родители уже были дома и казалось, что всё ещё не ложились. На первом этаже было шумно, и, видно, что-то случилось. Это Хима поняла, спустившись. Мама сидела на стуле, плача и чуть не воя, крепко вцепилась руками в волосы, выдрав пару клоков, которые уже некоторое время лежали на полу. Папа же наоборот сильно задумался и, почти не моргая, смотрел в одну точку, но глаза у него были красные, а кожа почти серая.       Обычно рано утром в их доме не было гостей, но не сейчас. Сейчас их было достаточно много. Тётя Ино обнимала маму за плечи, прижав к груди её голову и со всех сил сдерживалась, чтобы тоже не заплакать. Тётя Сакура же, присев перед мамой на корточки, пыталась убрать её руки от волос и что-то ей нашëптывала, рядом с папой же был дядя Шикамару, который всячески пытался привлечь к себе внимание, то толкая отца за плечи, то проводя ладонью около лица, но безрезультатно.       Не успела Химавари приблизиться к родителям, как из кухни вышло ещё трое гостей, которых она не заметила раньше. Зато они увидели Химу сразу и, быстро перешëптываясь между собой, затащили её обратно в комнату. Их она знала, они дружили с братом и уже достаточно давно. Шикадай, Иноджин и Сарада. Видно, они пришли вместе с родителями.       Все трое были такие же серьезные, как и взрослые, но они старались это скрыть, улыбаясь и хихикая. Хима их наигранному веселью не верила, но раз думают, что она глупенькая и не поймëт, что они её обманывают, то она так себя и будет вести. По их словам родители немного расстроенны, но скоро всё будет хорошо, а брата они недавно видели, погуляли немного вместе, и он уехал на экскурсию. Этим объяснениям Химавари уже поверила, всё же и правда будет хорошо, а братик часто куда-то уезжал надолго. Странно лишь то, что он не брал с собой вещи, но это не особенно важно.

***

      С того дня гости в доме стали чем-то обычным. Спускаясь на завтрак, Хима постоянно видела маму, которая готовила вместе с тётей Ино или тётей Темари, иногда даже приходили тётя Ханаби или тётя Сакура. Они все здоровались с ней, зазывая к столу, и что-то весело рассказывали. Мама же лишь слегка улыбалась, вроде как всегда, но на её бледном лице улыбка казалась какой-то фальшивой. Она больше не плакала, а точнее больше не плакала при Химе. Ночью, если Химавари выходила попить воды, из маминой комнаты всегда доносились всхлипы, но девочка всё не решалась раскрыть то, что она об этом знает и лишь иногда стояла пару минут, прижавшись к двери.       Друзья Боруто тоже стали часто приходить. В основном приходила знакомая ей тройка, но иногда к ним добавлялась ЧоЧо или ещё кто-то. Так Хима познакомилась с девочкой, которая представилась Сумире. Она много говорила, хотя по ней было видно, что в разговорах она обычно редко говорит больше нескольких фраз. Сумире спрашивала про интересы Химы, про любимые игрушки, играла с ней в куклы и рассказывала про какие-то эксперименты в месте, где она работала. Позже Химавари вместе с Иноджином её рисовали, от чего Сумире очень краснела, но всё же продолжала позировать.       В другой же день она не пришла, была занята в лаборатории, и, вместо общения с ней, Химавари знакомилась с новыми лицами. Видя каждого в первый раз, она, конечно, удивлялась, где брат нашёл столько людей, тем более настолько разных, но быстро возвращалась в диалог, продолжая знакомиться. Тогда вся её комната была занята мальчишками, Хима уже думала, что столько народу попросту не поместиться, но ошиблась. Они принесли с собой приставки, одну из которых при входе подарили ей и следующие несколько дней учили Химу ей пользоваться, а так же целую коробку каких-то запакованных карточек. Потом, сходив в комнату брата, она поняла, что это именно те карты, что Боруто так активно собирал. Правда все на это реагировали как-то странно, не задерживали на коробке взгляд и становились более грустными, но Сарада всё равно возмутилась выбору подарков, всё же эти игрушки были больше для мальчишек. Химавари же невозмутимо поедала предложенные ЧоЧо чипсы, ей-то всё сразу понравилось, всегда хотелось поиграть в то, что любил Боруто.       Ещё пара недель и она уже была знакома со всеми товарищами брата, и именно тогда стало понятно, почему Боруто нравилось проводить с ними время. Теперь в их компании не хватало только одного человека, ну ничего, Боруто должен скоро вернуться и тогда они прогуляются где-то все вместе.

***

      Боруто точно ненавидит его, Наруто в этом уверен. А как могло быть по другому? Отец, который должен быть опорой и защитником, сначала пропадал на работе, а потом не смог спасти от убийц. Сын просто не мог не ненавидеть его за это.       Эта мысль сводит его с ума, терзает сознание и провоцирует кошмары. Наруто даже в детстве не боялся темноты, но теперь ему было безумно страшно. Страшно от того, что зашло солнце; страшно, когда в комнате гаснет свет; страшно заснуть, а главное, увидеть во сне Боруто. Увидев его, Наруто точно свихнëтся, его сознание просто не выдержит такого удара.       Но вот после несколькочасовой борьбы со сном глаза уже закрываются сами… А перед ним стоит он.       Боруто улыбается ему, такой доброй и родной улыбкой, что коленки начинают дрожать. Одет в ту же одежду, что и всегда носил, взгляд живой, весёлый и заинтересованный, полная копия реального Боруто.       Он клонит голову к плечу и будто чего-то выжидает, но почти сразу выпрямляется и начинает говорить. У Наруто от его голоса сердце пропускает удар, настолько живо он звучит.              Боруто говорит много, как раньше, но весь его монолог — это сплошные вопросы. Он спрашивает, почему он не может увидеться с Химой и мамой, почему друзья перестали с ним общаться, почему он сидит в этом месте один, почему из комнаты нет выхода. Наруто в ответ молчит, как дурак, не способный ответить ни на один вопрос.       Он просит поговорить с ним или хотя бы научить его какому-то джудцу, но, вновь не получая ответа, улыбается и начинает свой монолог обо всём и ни о чём сразу. О погоде за окном, которая не меняется; о лице Наруто, которое до смешного глупо выглядит со стороны; о том, что ему пора подстричь волосы, так как они уже достаточно длинные и лезут в глаза. Сам себе задаёт вопросы, а потом с энтузиазмом на них отвечает, каждый раз посматривая на отца и ожидая хоть какой-то реакции, но, так и не получив, продолжает ходить вокруг него.       Боруто повторяет всё это каждую ночь, Наруто лишь остаётся наблюдать со стороны. Это его персональный ад, видеть мёртвого сына и просыпаться каждый раз, когда принимает попытку коснуться его. Боруто много шутит, Наруто иногда позволяет себе хихикать с его приколов, на что в ответ сын дуется, но глаза-то задорно блестят, выдавая настроение.        Наруто не глуп и не наивен, он прекрасно понимает, что Боруто нереален, что это лишь фантазии восполëнннного мозга, но хочется же во что-то верить, верно? И он верит, продолжая представлять, что стоящий перед ним человек — его реальный сын, его Боруто.       Сердце каждый раз сжимается, когда он спрашивает, ненавидит ли его отец, да как он подумать мог об этом, Наруто любит его больше жизни. Но почему же тогда молча стоит? Почему не успокаивает его, сказав то, что думает? Наруто не знает и продолжает сглатывать ком в горле каждый раз, когда на лице Боруто появляется грустная улыбка, он-то всё уже понял.       Бывают дни, когда Боруто не травит анекдоты и не расхаживает весело вокруг. Тогда он сидит в углу комнаты, расстроенный чем-то, и тихонько поджимает под себя ноги. На Наруто реагирует с запозданием, но продолжает улыбаться всякий раз, как замечает: криво, слабо и неестественно, не так, как всегда, а в голубых глазах, таких любимых и дорогих, подступают слёзы. Такие случаи для Наруто отдельное испытание, слёзы дорогих людей его убивают, а то, что нет возможности успокоить опечаленного ребёнка, добивает ещё сильнее.       Наруто надо забыть его. Отпустить и зажить с новыми силами, как говорят окружающие. Он твердил себе это так долго, что совершенно потерялся во времени, зациклившись на сыне. Сколько он уже ходит как приведение, содрогаясь от каждого силуэта и шарахаясь собственной спальни? Наверное, уже прошло несколько лет, но точно Наруто не знает. Ему обязательно надо что-то с этим делать.       Окружающие продолжают говорит о том, что он расклеился, что Боруто этого бы не хотел и что пора собраться. Видно не видят, что у Наруто лишь от упоминания сына кровь в жилах закипает. Как они смеют упоминать его при Наруто? Как смеют говорить, что мальчишка сам виноват в своей смерти? Они не имеют право смотреть на его сына с высока, Боруто жертвовал собой не ради того, чтобы его называли жалким.       Наруто не должен помнить, окружающие не смеют говорить, в таком случае, это указ. Новый закон от хокагэ — запрет упоминать Боруто Узумаки. Все говорили, он с ума сошёл, что ж, может и так, но они сами виноваты.       И закону подчинились. Через время Боруто забылся, его больше не вспоминали, но не Наруто. Почему он не мог успокоиться? Почему всё ещё чувствовал злость?       Наруто продолжал желать вновь увидеть хоть разрисованные лица хокагэ, хоть ещё какой-то розыгрыш, организованный Боруто, но, не получая этого, закипал.       Прогулки по деревне сопровождались воспоминаниями разных ситуации. В большинстве случаев Боруто в них негодовал от сравнения его с отцом, они же разные! Наруто всегда хотелось сказать ему, что все действительно правы, они чертовски похожи, но всё время молчал. В нём боролось две стороны: от лица отца он хотела похвалить розыгрыши Боруто и передать свой опыт в этой области, а позже наблюдать, как жители сходят с ума от его усовершенствованных шалостей, но хокагэ твердил, что такое поведение недопустимо и тот должен вести себя приличней. Увы, хокагэ всегда побеждал, и Боруто так и не узнал, что во всех ситуациях хоть внутренне, но отец был за него.

***

      Однажды Боруто вдруг пропал. Перестал сниться, как ранее Наруто и желал, повторяя во сне требования, чтобы Боруто ушёл, оставил его в покое. Сын, конечно, в ответ на это начинал рыдать, просил остаться с ним и обещал сделать что угодно, чтобы тот не уходил, но Наруто на это лишь громче требовал убираться из его головы. И вот он исчез, просто уступил место мирному сну: бесконечному космосу, в котором ничего не происходит.       Тогда Наруто точно чувствовал, что свихнëтся. Резко пришло осознание, что он не переживёт, если Боруто перестанет приходить. Страшно было представить, что он больше никогда не увидит его улыбку. Мирные ночи стали самыми главными врагами, он ненавидел всей душой чувство, когда просыпался в постели, понимая, что ему снилось что-то бессмысленное, но успокаивающее.       Дни тянулись ужасно долго, кажется, время решило остановиться, чтобы поиздеваться над ним. Но, как только ожидание довело его до придела, Боруто наконец появился вновь.       Не пришлось даже ждать ночи, он зашел к нему в кабинет днём, через дверь. Такой живой и реальный. Если это была болезнь, то Наруто желал вечно оставаться больным, пусть галлюцинации не прекращаются.       Тогда Наруто впервые за долгое время заплакал. Сначала от того, что наконец вновь увидел Боруто, а потом от осознания того, что он наконец смог его обнять. Возможность касаться его стала лучшей наградой, а шёлковые волосы казались самыми мягкими на свете.       Прижав его к груди, Наруто только и мог, что уткнуться Боруто в макушку и шептать множество раз только одну просьбу:       — Больше не оставляй меня.