Паучья Лилия

— …«и если повезёт, я это переживу», — пробормотала Джессика, дочитывая статью и хмыкнув.— Он выжил, еще и жалуется! — Храбрость или глупость? — тихо спросила Ди, ставя перед ней чашку кофе. — Оба варианта, — отозвался Ямато, подходя к барной стойке и опираясь на неё локтем. — Но статью написал неплохо. Почти без фантазий. — Почти, — усмехнулась Ди. — Он не видел и половины того, что происходит у нас, и это к лучшему. — В следующий раз не давай ему то пиво из верхней полки, — сказал Ямато. — Он и так чуть не задохнулся, когда понял, куда попал. — Ты хотел, чтобы я налила ему молока? Он бы сбежал до того, как начал интервью. — Да бросьте, — вмешалась Джессика, отложив газету. — Этот тип до сих пор, наверное, не верит, что всё было по-настоящему. Особенно, как ты, Ямато, прижал того «заказчика». — Он вёл себя подозрительно, — спокойно ответил тот. — И если бы не Тэдворт, я бы надавил сильнее. — Ты всё сделал правильно, — раздался голос Тэдворта, появившегося из глубины бара. — Мы не принимаем заказы от тех, кто лжёт. Он встал за стойку, привычно вытирая стакан, и окинул ребят взглядом. — Статья получилась… интересной. Нас не назвали монстрами — и на этом спасибо. — Он запомнил, что надо молчать, — кивнула Ди. — Особенно после моего предупреждения. — Хочу услышать эту фразу еще раз от тебя! — с интересом сказала Джессика. — Просто сказала: «Только без фоток, мистер Морино. Мы знаем, куда выслать тебе чек за публикацию» — Он сразу побледнел. — Вежливо, — ухмыльнулся Тэдворт. — А главное — эффективно. Дверь кухни с грохотом распахнулась, и в зал влетел Филип, размахивая газетной вырезкой. Его волосы были растрёпаны, а фартук в пятнах соуса — обычный признак того, что он уже с утра стоял у плиты. — Так на фига ты его пугала, Ди?! — возмущённо воскликнул он, махая страницей перед её лицом. — Из-за тебя он ел холодный сэндвич! Холодный, Ди! — Ну, прости, что мы были заняты отловом лжеца, — спокойно отозвалась она, делая глоток кофе. — Вкус, наверное, был просто ужасен! А знаешь, что это значит? Он обернулся к остальным, театрально разведя руками: — Он не написал о том, что в этом «притоне», в этом якобы обычном баре, работает такая кулинарная звезда, как я! — О боже, понесло, — фыркнула Джессика, прикрывая рот ладонью. — Это твоя вина, Ди! Твоя! — продолжал Филип. — Мог бы быть абзац: «А ещё я ел лучший сэндвич в своей жизни, спасибо загадочному шефу повару этого бара — Филипу великолепному! Маэстро кухни!» — Он резко ткнул пальцем в потолок. — А вместо этого — «А я сидел с остывшим сэндвичем и всё ещё холодным пивом.». — Он ещё и пиво не похвалил? — с притворным ужасом спросил Ямато. — Надо было вообще не кормить. Пусть ел меню. — О, не начинай и ты! — Филип всплеснул руками и схватился за голову. — Одина пугает, другие молча смотрит, третий прижимает лицом к стойке! А я, между прочим, вкладываю душу! Душу, понимаете?! В каждый лист салата! — Мы тебя любим, Фил, — хихикнула Джессика. — Но он не заслужил столько чести. — Да-да, — пробормотал он, уже уходя обратно на кухню. — В следующий раз пусть пишут статью про мамины рецепты и разбитые мечты. Тэдворт усмехнулся, поднимая взгляд от стакана: — Всё-таки без тебя не было бы вкуса. Ни в сэндвичах, ни в жизни. Филип, не оборачиваясь, вскинул палец верх в знак согласия и скрылся за дверью. Аято стоял у барной стойки, скрестив руки и с холодным, слегка надменным выражением на лице. Он хмыкнул, качая головой: — Этот журналист никуда не годится. Я бы лучше написал статью. Он даже не заметил, что это я сказал про " Или цветы»! Что за жалкий червь… За что он получает деньги? Ямато, листая газету, медленно повернулся к нему с серьёзным видом: — Ты прав, Аято. Только если в мире появится журналист твоего калибра… Боже, спаси нас. — Он нахмурился и начал мотать головой из стороны в сторону. — Ты же ради интервью убьёшь. А потом будешь это не как статью продавать, а как мемуары! — Ты сейчас получишь новую миссию, — зашипел Аято. — О, правда? Может, нужно охранять какую-то красотку? — О, да. Унитаз. От бактерий. За стойкой кто-то громко фыркнул, не выдержав. Джессика еле сдерживала смех, закрыв рот рукой. Филип недовольно буркнул, надув щёки: — Лучше бы статью про мою кулинарию написали… Сэндвич, испорченный страхом, — трагедия мирового масштаба! Ди только тяжко вздохнула, потирая висок: — У каждого свои тараканы… Слава богу, хоть кровь убирать не пришлось. — Хм, — задумчиво протянула Джессика, склонив голову набок. — Ты так тяжко вздохнула, как будто влюбилась. Признавайся — в кого и когда? — Смотрю, тебе жить надоело, — с холодом бросила Ди. Аято добавил с лёгкой ухмылкой: — Похоже, я нашёл тебе помощника, Ямато. Джессика, без дела, смотрю, сидит. Ди лениво откинулась на спинку стула и, слегка прищурившись, бросила: — Мне ещё слишком рано думать об отношениях… Правда, папа? Тишина длилась недолго. Тэдворт, не поднимая взгляда от бокала, спокойно и холодно ответил: — Полностью согласен. А если я узнаю, что кто-то пытается забрать моих дочек… убью. — А я помогу, — тут же вставил Аято, потягивая чай. — Рано нашим сёстрам о таком думать. — Что?! — возмутилась Джессика, вскочив с табурета, — Да вы офигели?! Мне уже девятнадцать, между прочим! — Боже… — резко подал голос Ямато, побледнев, — Я только что представил… каких племянников может родить сестрёнка Джесс… Он схватился за голову и с драматичной тоской добавил: — Мне плохо… — Что ты сказал?! — Джессика с яростью потянулась к ближайшей перечнице и метко запустила им в брата. Началась лёгкая возня, сопровождаемая руганью, грохотом и смехом. Кто-то стукнулся об стойку, кто-то перевернул стул. Ди вздохнула, словно в сотый раз за утро: — Эх… — и, поднявшись со стула, добавила: — Пойду на кухню за льдом. Уже подходя к двери, она чуть хихикнула себе под нос: — И, может, у Филипа что-то заберу… чую чудесный запах маффинов. Кухонная дверь с лёгким скрипом распахнулась, впуская Ди. В нос сразу ударил аромат ванили, растопленного шоколада и свежей выпечки. Тепло окутало её, как любимое одеяло в зимнее утро. — Филип, ты опять готовишь на троих больше, чем надо, — с полуулыбкой сказала она, прислонившись к косяку. Высокий парень с чуть взлохмаченными волосами и повязанным на затылке платком повернулся через плечо. В руках у него была лопатка, а перед ним на столе стояли два подноса маффинов: один уже украшенный, другой только вышел из духовки. — Ага! — гордо заявил он. — Это называется запас. Вдруг кто-то решит снова съесть больше чем может? — Твои маффины точно могут спасти мир, — хмыкнула Ди, подходя ближе. — Но я пришла за льдом. Наш семейный цирк опять активировался. Филип скривился, покачал головой: — Эти двое снова сцепились? — Ямато начал про племянников от Джессики. Он даже побледнел. Филип на мгновение замер, потом медленно протянул: — Я его понимаю… Они оба прыснули со смеху. Ди потянулась к морозильной камере, бросила в салфетку горсть льда и, заворачивая, с видом, будто собиралась идти перевязывать раненых на поле боя, добавила: — Все, я пошла — буркнула Ди. — Подожди! — Филип вскинул руку, даже не оборачиваясь. Он драматично повернулся к противню с маффинами, приосанился, будто выходит на сцену, и продолжил с важным видом: — Перед вами — шедевры моего гения. Маффины, способные воскресить мёртвого. Пахнут лучше, чем свобода, и мягче, чем совесть у Джессики. — Ты опять разговариваешь с выпечкой, — сдержанно заметила Ди, подходя ближе. — Это не выпечка. Это моё второе «я». Не все же могут стрелять, кто-то должен и печь, чтобы вы тут не умерли с голоду. Ага, вот этот идеален… Он наклонился над подносом, выбирая самый румяный маффин, и в этот момент Ди, не теряя времени, ловко попыталась стащила с края один из маффинов и убежать. ШЛЁП! — Ай! — Ди резко отдёрнула руку. — Больно же! — И правильно, — Филип самодовольно покрутил в руке кухонную лопатку. — Пыталась украсть маффин у маэстро? О, девочка, ты безнадёжна. — Это еще не вечер, — злобно буркнула Ди и, прижимая обиженную руку с пакетом льда к боку, направилась к выходу. — Напомни мне поставить капкан в следующий раз, — выкрикнул он ей вслед. Затем подошёл к доске, прибитой к стене рядом с полками специй. На ней были две колонки: Филип — 9, Воровка — 9. Он с торжественным лицом черкнул маркером: Филип: 10 — О да, Филип выходит вперёд, я буду всегда номер один! Где-то в коридоре послышалось бурчание Ди: — Чёртов фанат маффинов, ничего-ничего, посмотрим что будет на обед. Она молча оставила свёрток с льдом на столешнице и, не оборачиваясь, скрылась в своей комнате. Ямато подошёл, взял лёд и приложил к плечу с негромким выдохом. Взгляд скользнул по залу, где всё ещё валялись подушки, салфетки и чей-то ботинок. — Вот цирк… — Уборка, — прозвучал холодный голос Аято. Он стоял, сцепив руки за спиной, как будто знал, что его слова не потребуют повторения. — Я в этом балагане не участвовал, так что разгребаете вы с Джессикой. Я буду в кабинете. Мне ведь не нужно всё время быть рядом, чтобы бар остался целым? С этими словами он развернулся и вышел. За ним с обожанием смотрели двое официанток и молодой бармен. — Такой хладнокровный… — мечтательно пробормотала одна. — А Ямато, растрёпанный, будто после дуэли! — вторая. — А Джессика, когда злится, такая милаха. Но опасная, — добавил парень, оглядываясь, не слышит ли она. Джессика вынырнула из-за барной стойки с ворохом блестящих пакетов. — Если кто-то осмелится глазеть, будет штаф! Один глаз — плата за попытку! — хмыкнула она, гордо прошествовав мимо. — Убираю свои покупки и иду в гардероб. Надеюсь, Ямато хоть в этот раз отличит метлу от вазы. — Ой, ну извините… — проворчал Ямато, подбирая подушку с пола и мусор после стычки, — Одно мгновение веселья — и сразу уборка. — буркнул он. Джессика его не слышала она направилась наверх по лестнице. — У меня обеденный сон. Если кто-то потревожит — пусть готовит завещание. Тэдворт остался у стойки, с привычной невозмутимостью натирая бокал до зеркального блеска. Когда двери за последними участниками этой драмы закрылись, он наконец сказал: — Ну вот, порядок восстановлен. Дети успокоились.