Закон Мёрфи

Теки сидел на кухонной тумбочке и с улыбкой смотрел, как его друзья подпевают песне, затертой до дыр и сыгранной столько раз, что у его приятеля с нехитрым прозвищем Музыкант наверняка мозоли на пальцах появились только из-за неё. Квартира, несмотря на свою заметную с первого взгляда старость, до прихода друзей была чистой. На книжных полках, где в данный момент стоял чей-то наполовину полный стакан, рядами стояли детективы, учебники и книги по криминалистике. Друзья смеялись и пили, и Теки смеялся вместе с ними. Он безумно любил их. И тот факт, что, если повезёт, они видятся в последний раз, разбивал ему сердце. По всем канонам и законам логики они не могли стать друзьями: они должны были избивать его и отбирать деньги. Мальчик-отличник, мечтающий стать полицейским, и компания, в которой некоторые уже стояли на учёте. Но Теки стал своим. Наверное, потому что сам жил в таком же дерьме и всегда был не против помочь, особенно с домашкой. Они вместе прошли через школу, но дальше Теки поступал в университет на полицейского, и всем было понятно, что общаться они больше не смогут. Иногда Теки поражался, как его друзья приняли его мечту и отпустили. Было грустно, но сейчас Теки ждёт работа его мечты. На самом деле, Теки ещё не видел конкретный список поступивших на бюджет, но с его результатом он не мог туда не попасть. Только если сразу два человека на экзамене набрали все баллы. Такое казалось невозможным. Он наконец-то сможет делать мир лучше. Друзья его говорили, что система больна и пробиться куда-то может только человек со связями и деньгами. Но вот он — Теки Сензай, выросший в Камагасаки, с матерью-алкоголичкой, которая могла неделями пропадать неизвестно где, питавшийся иногда только мечтами о нормальном будущем и проглатывающий детективы один за другим, совсем скоро поступит в один из самых престижных вузов Токио. Он станет полицейским и будет защищать хоть что-то хорошее, что есть в этом мире. Гитару отложили и налили всем ещё по стакану чего-то подешевле. Теки налили сока, пошутив про детские напитки. И вот пошли разговоры, но в последние месяцы они всегда сводились к одной-единственной теме, при которой самые «бывалые» слегка вздрагивали. Ведь где-то там, возможно, лежит их имя, а может, и фотография. — Я слышал, что Кира убил брата этой, ну, рыженькой такой из моей параллели, — сказал Хашири. — Ну, хоть где-то Кира что-то хорошее сделал. Он же совсем отмороженный был. Я думаю, она даже обрадовалась, — ответил Дайзо, задумчиво крутя нож-бабочку в руках. — Это не отменяет того, что Кира — ублюдок! Я вот велосипед для сестрёнки спер. Как думаешь, скоро ли я за сердце схвачусь? — в сердцах сказал Нахики. — Ты вот, Теки, как оплот порядка и закона в нашем сомнительном заведении, что думаешь насчёт Киры? — кладя гитару в чехол, спросил Музыкант. — Я думаю, что моя квартира — очень даже хорошее заведение! — притворно возмущаясь, крикнул Теки. Все рассмеялись. — А если серьёзно, то Кира мерзавец. Он просто пользуется работой полиции и убивает всех без разбору. Законы придуманы не просто так. Более того, он делает только хуже: если наказание за грабёж и убийство одинаковое, нет смысла оставлять человека в живых — так он точно ничего не расскажет. Я думаю, что человек, если это человек, придумавший, как убивать людей чуть ли не силой мысли, зная только их имя, должен был до этого догадаться. Он умен, но не справедлив! — Лучше бы даже Л не сказал! — вскричал Хашири и поднял стакан. Остальные согласились и выпили. — Кстати, знаете, по какому поводу мы гуляем за мой счёт? Я работу нашёл! — похвастался Дайзо. Остальные захлопали, и Дайзо отвесил несколько шутовских поклонов. — Теперь вот в «доставке» работаю. Теки, ты меня не слышал. Но если что пойдёт не так, то не парься — и тебя устроим. Платят, кстати, нормально. — Ну уж обойдусь, — рассмеялся Теки. И вот уже светает. На полу кухни стоят пустые бутылки, а друзья навсегда уходят. — Пока, пока! Я вас никогда не вспомню, — с грустной улыбкой сказал Теки. А потом моргнул и скорчил самую удивлённую рожу. — Вы кто такие? — добавил он, притворно удивившись. Друзья усмехнулись, и Дайзо махнул рукой и театральным шёпотом прошептал: — Ребят, это, кажись, мусор. Валим! И они ушли. А Теки пошёл собираться: сегодня в университете должны были вывесить списки поступивших, и он должен был увидеть себя в числе тех двух счастливчиков, что попали на бюджет. Но не увидел. Пустыми глазами он смотрел на два имени в вершине списка: Ягами Лайт и Рьюга Хидеки. Ягами Лайт и Рьюга Хидеки. Ягами Лайт и Рьюга… Максимальное количество баллов у обоих. Это было просто невозможно. Он отдал всю свою жизнь учёбе, чтобы оказаться на их месте. Бесконечные часы за учебниками, идеальные оценки, никаких проблем с законом и даже замечаний учителей — что в его окружении было настоящим чудом. Избегание любых зависимостей, ни капли в рот даже по праздникам — и всё ради того, чтобы попасть на одно из этих двух бюджетных мест. Что-то было не так. Такого просто не могло быть, чтобы из-за одной ошибки на экзамене вся его жизнь пошла коту под хвост. Эти двое либо гении — но тогда почему судьба была так жестока, что они поступили в один год с ним, — либо… Имя Рьюги точно было знакомым. Знаменитый певец. Точно. Теки вспомнил, что слышал его песни, и сильно сомневался, что тот обладает достаточным умом и образованием, чтобы поступить на бюджет в один из самых престижных университетов страны. Да и с его деньгами это ему и не нужно. Вторая же фамилия тоже что-то напоминала. Теки прокручивал эти имена в голове, пока ноги несли его куда-то далеко. Он не разбирал дороги, кажется, пару раз слышал гудки машин и крики водителей. Возможно, врезался в пару людей. Мир рухнул. Жизнь рухнула. Не было никакого второго шанса. Не было ничего. Масштаб ужаса ситуации, казалось, ещё не был осознан до конца, но мозг уже отключился, пытаясь защититься. В голове не осталось ни одной мысли, кроме навязчиво крутящейся фамилии — Ягами. Теки остановился около подъезда Дайзо. Несмотря на внешнюю грубость, тот был самым чутким из их компании. Если это вообще можно было назвать чуткостью: похлопывания по плечу и слова «Не парься, мужик, всё ещё наладится». Наверное, то, что он пришёл именно сюда, было не так уж плохо. Сознание было в тумане, действия совершались на автомате. Вот он уже стоит у открытой двери квартиры Дайзо. Тот смотрит на него растерянным взглядом, но впускает внутрь. Дайзо действительно обладал некоторой чуткостью, не свойственной остальным. Он не задал ни единого вопроса, просто указал на шатающийся стул, протянул самокрутку и зажигалку. — Успокоишься, — сказал он. Теки попытался возразить. — Тебе это сейчас нужно. С Дайзо было трудно спорить. Особенно сейчас. Особенно когда все выстроенные годами принципы рухнули вместе с целью. И Теки впервые затянулся. И подавился дымом. На следующее утро Теки вспомнил, откуда слышал фамилию Ягами. Это шеф отдела по расследованию серийных убийств. Он видел эту фамилию в одной из газетных вырезок. Значит, Ягами Лайт, скорее всего, его родственник. Значит, на бюджетные места поступили родственник важного полицейского и богатый влиятельный певец. Картина сложилась. Друзья были правы. Проблема системы была не в отдельных элементах. Она вся сгнила изнутри. И Теки Сензай, выросший в самом криминальном районе, был этой системе абсолютно не нужен. В его соблюдении законов, попытках создать идеальную репутацию, совмещать учёбу и легальные, официальные подработки не было никакого смысла. Никогда не было, но особенно теперь. Он всё ещё был в квартире Дайзо, заботливо уложенный на кровать, пока сам тот дремал на стуле. Сейчас забавно вспоминать, что когда-то он был влюблён в Дайзо. Они всегда были чуть ближе, чем с остальными из компании, и Дайзо был просто очаровательным. Конечно, сейчас это кажется глупым и абсолютно неважным, но тогда он был в ужасе. Теки никому об этом не сказал, и через какое-то время влюблённость прошла. Быть другом Дайзо тоже оказалось очень хорошо. Когда он это понял, то выдохнул с облегчением. Тогда же у Музыканта появилась первая девушка; остальные ему по-доброму завидовали, а Теки осознал, что девушки — это последнее, что его интересует. Друзья же считали, что он слишком занят учёбой, что, впрочем, было правдой. Но сейчас не было времени и желания размышлять над собственной гей-драмой. Надо было понять, что делать со своей жизнью и стоит ли что-то делать вообще. Дайзо с тихими ругательствами проснулся и попытался размять затёкшую спину. Увидев, что Теки уже не спит, спросил: — Ты как? Сензай глубоко вдохнул и тихо, на выдохе, ответил короткое: — Хуёво. Дайзо понимающе кивнул. — Тебе надо бы отвлечься. Займись чем-нибудь, пока не станет легче. Чтобы не было ни минуты свободной на раздумья. Но если совсем плохо станет, то вот. Он протянул пакет с травой. — Наверное. Теки уже было всё равно. Хотелось разрушить всё окончательно, добить, уничтожить все жалкие мечты, которые теперь казались наивными. Зачем были годы учёбы, если на его место взяли знаменитого певца и сына шефа полиции? Он взял пакет. Надо было чем-то забить время, уничтожить остатки тех глупых принципов и заблуждений. Пришедшая в голову идея показалась безумной, но какая уже разница? — Ты говорил, что если что-то пойдёт не так, меня устроишь... — Что? — переспросил Дайзо удивлённо. Он шутил тогда, но от своих слов не отказывался. — Устрою. Не парься. Теки сидел на кухонной тумбочке и курил самокрутку. В квартире было грязно. За эти пару месяцев жизнь сильно изменилась. Наверное, он в прошлом осудил бы себя за отросшие и грязные волосы, за исхудавшее тело, синяки под глазами и проблемы с зубами, за то, что начал употреблять, за сомнительную работу. Старенький телефон издал мерзкий звук уведомления. Теки без интереса открыл его. Там было короткое сообщение от Хашири: «Дайзо посадили». В этих двух словах было слишком много информации. Кира уже уничтожал далеко не только убийц. Его близкому другу подписали смертный приговор. Телефон выпал из рук. Теки поднял колени к груди и, свернувшись в своеобразный комочек, разрыдался. Он был на дне. Упал с лестницы, по которой пытался выбраться из этого болота. Ему казалось, что хуже уже некуда, но, видимо, всегда есть куда. Кира был воплощением всего того, что Теки ненавидел. Он был олицетворением слепой и глухой системы. Кире было неважно, что Дайзо в жизни никого пальцем не тронул и был удивительно чутким для человека, выросшего в этом дерьме. Дайзо нарушил закон, и это было достаточно, чтобы его убить. Теки шёл по лесу, испытывая только неимоверную ярость. Он ненавидел Киру и презирал полицию. Он ненавидел себя в прошлом за наивность и в настоящем за слабость. Руки слегка дрожали. Нужно было найти хорошее место, чтобы спрятать очередную закладку. Около тропинки рос огромный старый дуб. Идеально. Сензай немного раскопал землю, но вдруг наткнулся на нечто странное. В земле лежала чёрная тетрадь. Стряхнув с неё остатки земли, Теки прочитал: «Тетрадь Смерти».За спиной послышался мерзкий, язвительный смех.