Словами и без них

      — Мелькор, скажи…       Мелькор отрывает взгляд от карты, разложенной перед ним на столе, смотрит на Майрона задумчиво. Майа сидит напротив и рассеянно водит пальцем по кромке бокала с остатками вина. Ответный взгляд Майрона прячет в себе смущение и лёгкую хмельную усталость.       — Ты появляешься в моих мыслях раньше, чем я успеваю открыть утром глаза. Когда я нахожу твой рыжий волос в своей постели, я наматываю его на палец и долго разглядываю витки блестящей меди. Я допиваю последний глоток вина из твоего бокала. Я отправляю к тебе слуг с некоторыми вопросами только потому, что мне хочется вслух и при всех произнести твоё имя: «Пусть этим займётся Майрон». Когда ты поддергиваешь манжеты и моему взгляду открываются твои белые запястья, у меня почти встаёт. Мне продолжать?       — А ты хочешь?       — А ты веришь?       — Всегда.       Майрон выходит из-за стола и встаёт сзади Мелькора, гладит его по плечам, перебирает волосы. Вала продолжает говорить. Это такая пьяная забава, которую они когда-то придумали — наговори мне глупостей о чувствах, не называя их. Иногда они возвращаются к ней. Мелькор говорит и никогда не повторяется. Майрон не говорит вообще. Но он прикасается в ответ так, что Мелькору приходится закрывать глаза и держаться изо всех сил, чтобы не рассыпаться алмазными искрами.

      ***

      Если у Майрона нет сердца, как рассказывают эти ублюдочные эльфы, то что тогда истекает кровью у него в груди? Кровь подкатывает к горлу, стремится вспениться на губах и прорваться наружу с заунывным воем. Майрон сильнее сжимает губы. Его сковывает на троне Мелькора в неестественной, ломаной позе, скрючивает так, что он даже пальцы на руках не может выпрямить полностью. Майрону велик трон. Его поглощает этот каменный монумент чужой неукротимости. Неукротимости, которая пала. Половину лица майа искажает асимметричная гримаса: рот кривит в одну сторону, из левого глаза течёт солёная, кипящая вода.       Нужно спать. Просто спать. Пробраться бесплотной тенью в сады Ирмо и уснуть навечно под любым кустом.В свою спальню идти нельзя. Там на кровати осталась лежать туника Мелькора. Вчера вечером он стянул её через голову и бросил там же, где раздевался. Убирать было некогда. Что за жуткая привычка - бросать свои вещи где ни попадя.       Жутко. Жутко. Жутко.       В спальню Мелькора он не пойдёт тем более. Даже дверь в неё приоткрыть невозможно. На столе, наверняка, бардак: валяются в беспорядке какие-то мелочи - вроде серебряной заколки, которой он собирал волосы, лезшие в лицо...       Нужно заложить дверь камнем. Залить раствором. Превратить в глухую стену. Проклясть семью проклятиями, чтобы даже подходить боялись. Хотя остатки этой крепости и так прокляты. И Майрон проклят тоже. Проклят невыносимой, разрывающей, неподвластной ему болью, исходящей нескончаемым потоком из сердца, которого у него больше нет.