К вопросу майа подходит со всей серьёзностью. Зовёт на утро Мелькора в зал для военных советов, усаживает напротив себя за стол. Карта расположения эльфийских крепостей уже предусмотрительно развернута между ними. Мелькор кивает на карту: — Думаешь, эльфийские задницы также неприступны, как и их крепости? Придумал план большого штурма? Готовь таран, выноси ворота, — Мелькор похабно ухмыляется.

Многое без Курво было бы иначе. Оно и было, пока тот не подрос и не приклеился к старшему брату намертво. До этого, например, Турко никого не боялся, а теперь он боится Курво. Лучший после самого Оромэ охотник, мастерски владеющий всеми видами оружия, которое только ковал отец, боится маленького, черноволосого хищника, умного, хитрого, жестокого.

На каменной ограде большой ворон косит на майа блестящим черным глазом. Вдруг в его карканье слышится отчётливо: "Кто посеял ветер?" "Изыди, мерзкая птица", — думает Майрон, и это всё, что он может. Со всей отчётливостью майа осознаёт — он умирает. Не как айну, а как обычный смертный — неотвратимо и навсегда. Слова Мелькора о том, что им придётся добраться до Валинора, чтобы понять, что происходит, и просить помощи у Манвэ, больше не кажутся горячечным бредом.

Небольшой, поджарый волколак встряхивает головой, брызгая водой с рыжевато-коричневой шерсти, пригибает шею ближе к земле. Его не обмануть так просто. Он может потерять запах человеческого тела, но запах страха — никогда. Он идет по следу людей, и он не один. Сегодня он ведёт свою стаю. Преданную ему, верную до смерти, когда он в облике квендэ, принимающую его как вожака, когда он в облике волколака. Сегодня Майрон — животное. Умное, злое, голодное.

Готмог и его балроги пропускают вперед своего вновь обретенного Повелителя. Мелькор выступает из тьмы полупрозрачной бледностью кожи. Тьма стекает на плечи, обращаясь гладью черных волос, плотностью одежд. Правая рука мятежного вала-предателя облита живым, мягким светом – он принес с собой что-то. Что-то чуждое этому месту, самой его сути.