Майа обводит взглядом проделанную работу, подцепляет мизинцем длинный, светлый волос, попавший в рот, вытаскивает. Его собственные волосы больше не огненно-рыжие, они свисают потемневшими от влаги сосульками вдоль лица, липнут на лоб и щёки. Майрон замирает ненадолго, наслаждаясь абсолютной тишиной, сменившей наконец надрывные вопли и рыдания. После начинает раздеваться. Он сбрасывает одежду на пол там, где стоит, остаётся абсолютно голым.

— Отчего же не сказать. — Турко тянет паузу, взгляд его, потяжелевший от выпитого вина, ложится на губы Финдэ. — Но я буду краток… Не хочу долгих прелюдий. — Он вскидывает руку с полным бокалом. — За столь близкое и долгожданное соприкосновение наших домов, за взаимное, хотя и непростое, порой, принятие. — Голос Турко падает слегка, он наклоняется немного вперед. — За праведную власть короля Артафиндэ. — Тьелкормо залпом опрокидывает свой бокал. Атаринкэ салютует Финдэ.

К вопросу майа подходит со всей серьёзностью. Зовёт на утро Мелькора в зал для военных советов, усаживает напротив себя за стол. Карта расположения эльфийских крепостей уже предусмотрительно развернута между ними. Мелькор кивает на карту: — Думаешь, эльфийские задницы также неприступны, как и их крепости? Придумал план большого штурма? Готовь таран, выноси ворота, — Мелькор похабно ухмыляется.

Многое без Курво было бы иначе. Оно и было, пока тот не подрос и не приклеился к старшему брату намертво. До этого, например, Турко никого не боялся, а теперь он боится Курво. Лучший после самого Оромэ охотник, мастерски владеющий всеми видами оружия, которое только ковал отец, боится маленького, черноволосого хищника, умного, хитрого, жестокого.

На каменной ограде большой ворон косит на майа блестящим черным глазом. Вдруг в его карканье слышится отчётливо: "Кто посеял ветер?" "Изыди, мерзкая птица", — думает Майрон, и это всё, что он может. Со всей отчётливостью майа осознаёт — он умирает. Не как айну, а как обычный смертный — неотвратимо и навсегда. Слова Мелькора о том, что им придётся добраться до Валинора, чтобы понять, что происходит, и просить помощи у Манвэ, больше не кажутся горячечным бредом.