Единственная Элита

[Точка зрения от третьего лица] [1 мая | Утро | Класс (1-D).] Пока длится учебный день, конец месяца пролетает в мгновение ока - вот уже и наступает второй месяц для студентов первого года обучения. Снаружи небо темнеет, и идет легкий дождь, отбрасывая мягкий блеск на тротуар. Изредка пробиваются проблески света сквозь мрак, но они в основном скрыты всепроникающей тусклостью атмосферы. Под этим унылым небом возвышается Токийская столичная высшая школа передового воспитания - ее фасад, напоминающий рай, скоро будет официально представлен в том же оттенке. Внутри комплекса, среди всех первокурсников, класс D поделился этим чувством с внешним миром, и среди учеников пронесся ропот замешательства. «А? Что происходит?» «Почему мы получили только 10 000 приватных баллов?» «А? Ты тоже?» «А? Школа забыла добавить еще одну цифру? Поговорим о проблемах с навыками!» Один за другим студенты начали понимать, что что-то не так с их балансовыми счетами. Это не касалось только одного или двух студентов; все они разделяли одно и то же затруднительное положение по неизвестным причинам. Однако вскоре прозвенел звонок. Словно ожидая этого сигнала, в класс вошла их классная руководительница Чабашира Сае со свернутым плакатом в руке. Ее обычно строгое и серьезное выражение лица стало еще более суровым, и не нужно было много зорких глаз, чтобы понять, что она в очень плохом настроении. «Эй, сэнсэй, у тебя что, менопауза началась?» - бесстыдно пошутил Ике Кандзи. Тем не менее, эта попытка разрядить обстановку не принесла никаких плодов. «Итак, ваш утренний классный час вот-вот начнется. Прежде чем мы начнем, есть ли у кого-нибудь вопросы? Если да, то сейчас самое время высказаться». Чабашира Саэ полностью проигнорировала сексуальные домогательства Ике Кандзи и, казалось, была полностью убеждена, что устудентов есть вопросы, на которые они хотели получить ответы. Сразу же несколько студентов подняли руки. «Эм, я проверил свой баланс очков сегодня утром, и он показывает только, что нам дали десять тысяч очков. Они случайно забыли ноль рядом с цифрой?» -спросил Хондо Рётаро, подняв руку. «Хондо, я ведь уже объяснял это раньше, не так ли? Баллы начисляются в первый день месяца. Естественно, баллы за этот месяц также были начислены, без каких-либо ошибок», - пояснил Чабашира Саэ. «Но Сае-чан-сенсей, разве вы не говорили, что мы будем получать 100 000 баллов каждый месяц?» - вмешался Ямаути Харуки, тоже подняв руку. «...Да, здесь действительно много ошибок», - Чабашира Саэ вздохнула, словно устала от того, что ее ученики не осознают серьезности ситуации. Не понимая ее намека, Хондо Рётаро и Ямаути Харуки обменялись озадаченными взглядами. Это замешательство разделяли и остальные в классе. «Дети, вы действительно такие тупые?» После продолжительного молчания это ее первый ответ. "Т-тупой?" Пока Хондо Рётаро тупо повторял свои слова, Чабашира Саэ резко посмотрел на него и сказал: «Сядь, Хондо. Я объясню еще раз». «С-Саэ-чан-сенсей?» Хондо Рётаро, ошеломленный ее необычно строгим тоном, рухнул на сиденье. «Слушайте, баллы начислялись без сбоев, и это факт. Всего 98 прогулов и опозданий, плюс 391 случай разговоров или использования мобильных телефонов на уроке - это довольно серьезно. Ваша успеваемость на уроке напрямую отражает количество полученных вами баллов. В результате вашего поведения 100 000 баллов уменьшились до 10 000 баллов. Вот и все, что произошло. Чабашира Саэ говорила тоном робота, лишенным каких-либо эмоций, как будто она репетировала этот сценарий всю ночь. «На самом деле, я думаю, я уже говорила об этом в день церемонии поступления. Эта школа измеряет истинные способности своих учеников. Прямо сейчас ваша ценность составляет всего около 10 000 баллов. Вот и все», - добавила она. «Чабашира-сенсей, я не помню, чтобы когда-либо слышал подобное объяснение...» - вмешался Хирата Ёсукэ. «Вы что, не способны понять без объяснений?» «Естественно. Если бы мы знали, я уверен, мы бы постарались не опаздывать и воздержались от разговоров во время урока», -утверждал Хирата Ёсукэ. «Это довольно странный аргумент, Хирата. Конечно, я не помню, чтобы объяснял правила распределения баллов. Однако разве вы все не усвоили за девять лет обучения, что разговаривать в классе или приходить с опозданием -это плохое поведение? Разве этому не учили в начальной и средней школе?» «Ну, это...» «Я уверен, что за девять лет обязательного образования вы усвоили, что опоздания и разговоры на уроках неприемлемы. А теперь вы говорите, что не можете этого понять, потому что я вам этого не объяснил? Боюсь, ваши доводы неубедительны. Если бы вы просто вели себя как ученики, ваши баллы не упали бы до 10 000. Это сводится к тому, что вы берете на себя личную ответственность». Не было никакой возможности опровергнуть совершенно обоснованный аргумент Чабаширы Сае. Все знали, что плохое поведение не окупается. «Вы действительно думали, что, будучи учениками первого года обучения в старшей школе, вы будете получать по 100 000 баллов каждый месяц без каких-либо ограничений? В школе, созданной японским правительством специально для обучения одаренных личностей? Это просто немыслимо. Попробуйте включить здравый смысл». Хотя Хирата Ёсукэ приблизился, чтобы быть расстроенным, он посмотрел Чабашире Саэ прямо в глаза. «Не могли бы вы хотя бы предоставить нам некоторые подробности о том, как увеличиваются или уменьшаются баллы? Мы обещаем сделать все возможное с этого момента». «Я не могу вам рассказать. Мы не можем раскрывать методы оценки наших студентов. Это то же самое, что и в организации. Когда вы приходите в компанию, это выбор компании, рассказывать вам или нет, как она оценивает своих сотрудников. Однако эта ситуация настолько жалкая, что я дам вам одно небольшое руководство». «Допустим, даже если вы перестанете опаздывать или разговаривать на уроках, баллы не возрастут. В конце концов, это ожидаемое поведение. Я уверена, вы это понимаете, да?» - издевалась Чабашира Сае. «Тц...» Выражение лица Хираты Ёсукэ потемнело. «Я рад, что вы понимаете. Теперь давайте перейдем к следующей теме, хорошо?» Ухмыльнувшись, Чабашира Сае развернула белый плакат и прикрепила его на доску позади себя, продемонстрировав всем его содержимое. Перечислены были классы от S до D. От низшего к высшему: класс D набрал 100 баллов, класс С - 490 баллов, класс В - 650 баллов, класс А - 840 баллов, а наверху оказался класс S с невероятным количеством баллов. «Как вы видите, баллы класса связаны не только с ежемесячной надбавкой, которую вы получаете; они также отражают ваш рейтинг класса. Например, если баллы вашего класса каким-то образом превзойдут баллы класса с, ваш класс займет его место и станет новым классом С». Все были озадачены успехами каждого класса, особенно потому, что они только что впервые узнали истинный смысл рейтинга своего класса. Однако среди них было нечто, выделяющееся больше всего. «В этой школе все ученики делятся на классы в зависимости от успеваемости. Лучшие ученики попадают в класс А, а худшие - ну, то есть вы, ребята, в класс D. Так что давайте будем честны: вы - остатки, худшие из худших»,-объяснила Чабашира Сае. «На самом деле, ваш класс первым потерял все свои баллы за первый месяц, чего никогда не случалось в истории школы. Большое достижение, не правда ли?» «Что? Но у нас еще осталось 100 очков!» «Пожалуйста, не обманывайте себя, думая, что 100 баллов на самом деле что-то значат. Если бы не тот студент, который бросил учебу до церемонии вступления, у вас не было бы даже этих 100 баллов. Сейчас вы бы жили совершенно бессмысленной жизнью». Теперь, когда единственная причина, по которой у них еще остались баллы, стала известна, Хорикита Сузуне поняла, что больше не может рассчитать, как школа оценивает их баллы. «Чабашира-сенсей, почему в этой школе существует класс S? Насколько мне известно, в году существует только четыре класса: от А до D», - подняла руку Хорикита Сузуне. «Вот этого вопроса я и ждала», - сказала Чабашира Сае с ухмылкой. «Как вы упомянули, каждый год есть только четыре класса: от А до D. Однако в этом году все по-другому. Они создали специальный класс, класс S, специально для тех, кого считают гениями поколения». В этот момент каждый класс получал одну и ту же новую информацию. Неудивительно, что после этого откровения в классе распространились замешательство и удивление. «Но Чабашира-сенсей, как они могут иметь так много классных очков?» «Верно, сенсей! Как они вообще могут набирать столько очков? Ты же сам сказал, что мы не можем набирать классовые очки, верно?» «Именно так! Пока мы застряли всего с нашими 100 очками, у них каким-то образом так много? Разве это не кажется совершенно несправедливым?» Один за другим ученики начали выражать свое разочарование, не в силах принять реальность и выражая недовольство, как им казалось, несправедливой оценкой со стороны школы. «Несправедливо, да? Ха-ха-ха, вы, дети, похоже, действительно не понимаете, кто сейчас сталкивается с настоящей несправедливостью», - усмехнулась Чабашира Сае. «Ну что, перейдем к следующей теме?» «Следующая тема? Вы даже не собираетесь рассмотреть нашу проблему?» «Честно говоря, у меня самого о них не так много информации. Но если вам действительно любопытно и вы хотите получить ответы, предлагаю вам пойти и увидеть класс S своими глазами. Цифровая карта сейчас обновляет его местоположение». Чабашира Сае сказала, доставая свой телефон и направляя его на них. Класс S, похоже, находился в частной зоне. «Итак, у меня для вас плохие новости. Как вы видите, это результаты теста, который вы сдали вчера». С объявлением Чабаширы Сае она прикрепила еще один лист бумаги к доске. Имена и баллы всех были перечислены, от самых высоких к самым низким. Результаты теста Коэндзи Рокусукэ: 90 баллов. Юкимура Терухико: 90 очков. Хорикита Сузуне: 88 очков.... Ямаути Харуки: 25 очков. Айк Кандзи: 24 очка. Судо Кен: 14 очков. «Вы посмотрите на это? Эти оценки - просто мусор! Я просто рад, что это всего лишь пробный тест; в противном случае семерым из вас сейчас грозило бы отчисление». С насмешливой ухмылкой на лице Чабашира Саэ нарисовала красную линию прямо над именем Кикучи Эйты. Включая его, всего семь студентов провалили практический тест. «Простите, Чабашира-сенсей, но когда вы говорите «под угрозой исключения», что именно это значит?» Хирата Ёсукэ поднял руку. «О, я забыла объяснить? Если вы получаете неудовлетворительную оценку на промежуточном или итоговом экзамене по любому предмету, вы должны покинуть школу. В этом тесте это означает, что любой, кто набрал меньше 32 баллов, находится в зоне риска», - пояснила Чабашира Сае. «Ч-что?!» «Эй, не связывайся с нами, Сае-чан-сенсей! Не шути о том, чтобы выгнать нас!» -воскликнул Ике Кандзи, на его лице отразилась паника, как у одного из семи учеников, оказавшихся в опасности. «Честно говоря, я тоже в замешательстве. Таковы школьные правила, и вы действительно должны быть готовы к худшему»,- апатично ответила Чабашира Сае. «Хм! Учитель прав. Здесь определенно много дураков», - гордо заметил Коэндзи Рокусукэ, вытянув ноги на столе и держа в руках расческу и зеркало. «Какого черта, Коэндзи!? Ты тоже ниже красной линии!» - закричал Ямаути Харуки. «Куда ты смотришь, мальчик? Посмотри внимательно», - высокомерно возразил Коэндзи Рокусукэ, расчесывая волосы и сосредоточившись на собственном отражении в зеркале. Ямаути Харуки, никогда не упускающий возможности встряхнуть ситуацию, перевел взгляд на бумагу, вывешенную перед классом. Вскоре он понял, что Коэнджи Рокусукэ разделил первое место с Юкимурой Терухико, оба набрали ровно девяносто очков. «О, и еще кое-что. Если вы хотите осуществить свои мечты, вам придется превзойти либо класс А, либо S. Школа ничего не гарантирует другим ученикам». Как только ее слова дошли до сознания людей, все осознали всю тяжесть обстоятельств, с которыми им теперь придется жить. [Точка зрения Аянокодзи Киётака] [1 мая | Утро І Класс (S)] Когда прозвенел звонок, Цукисиро Токинари вошел в класс со свернутым плакатом в руке. Он бросил на меня быстрый взгляд, и на его лице появилась слабая улыбка. «Я не думаю, что мне нужно объяснять вам S - Систему, верно? Так что давайте опустим формальности и перейдем сразу к главной теме, хорошо?» Понимая, насколько излишним будет для меня это объяснение, Цукисиро развернул белый плакат и прикрепил его на доску позади себя. На одной стороне были отображены текущие рейтинги классов первого года обучения, и класс S, как и ожидалось, оказался наверху. На другой стороне были показаны результаты вчерашнего пробного теста, который я, как и ожидалось, с легкостью сдал. «Могу ли я получить ваши объяснения относительно особого задания?» Услышав вопрос Цукисиро Токинари, я вспомнил особое задание, которое получил 1 апреля: «На данный момент ваш класс, несомненно, считается классом S. Однако вы должны сохранять свою позицию ученика класса S до тех пор, пока официально не закончите школу, несмотря ни на что. Если вы каким-либо образом не выполните это условие, вы будете соответственно исключены». Поскольку это был еще первый месяц обучения, а система S еще не была представлена студентам первого года обучения, основным фактором, определяющим рейтинг в классе, было поведение студентов. Такие действия, как лень, опоздание, неподобающее поведение и некомпетентность, вели к отрицательным баллам, в то время как хорошее поведение ожидалось и не приносило никаких наград. Поэтому было бы разумнее изначально убедиться, что баллы не вычитаются. Это казалось безобидным специальным заданием, если понимать, как работает S-система. Если свести к минимуму вычет баллов за класс, то все должно быть в порядке. Однако это было бы правдой только в том случае, если бы исходная точка класса S была такой же, как у других. «Загвоздка этого специального задания в том, что класс S на самом деле получил 100 классных баллов, в то время как остальные получили 1000 классных баллов. Таким образом, просто хорошего поведения недостаточно, чтобы выполнить требования этого задания», - указал я. Хотя класс S пока еще будет признаваться таковым, в следующем месяце произойдут существенные изменения. Частные баллы будут распределены среди студентов, а рейтинги классов будут обновлены соответствующим образом. Если на этом этапе классу S не удавалось набрать достаточное количество баллов, чтобы превзойти все остальные классы, его рейтинг падал, что приводило к провалу задания. Тогда изгнание станет неизбежным; такова истинная природа этого особого задания. «Понятно. Но рассматривали ли вы другие возможности?» - спросил Цукисиро Токинари. «Я думал о возможности того, что класс S может разделить те же начальные баллы класса, что и все остальные. Однако вместо того, чтобы получить частные баллы, равные 100 баллам класса, я получил только 10. Тем не менее, вероятность того, что могло бы быть иначе, существует, и я не могу позволить себе пойти на такой риск». «Мудрое решение. Я полагаю, вы пришли к такому выводу только после того, как впервые услышали подробности, верно?» - заметил Цукисиро Токинари. «Естественно». Иными словами, если я хотел успешно выполнить специальное задание, класс S должен был набрать больше баллов, чем остальные, любыми способами. «Первое решение, которое я рассматривал, состояло в том, чтобы распространить ложную информацию о S-системе среди студентов первого курса и манипулировать ими, чтобы они сами саботировали свои собственные баллы на курсах», - сказал я. «Понятно. Так почему же ты не последовал этому плану?» «Непрактичность. Мало того, что им и так сложно удерживать баллы своего класса ниже 100, так еще и нужно учитывать множество других факторов. В конце концов, они докопаются до истины», - объяснил я. Например, первокурсники класса А уже на раннем этапе узнали о S-системе, что сделало реализацию такого плана невозможной. «Моя вторая идея состояла в том, чтобы исключить не менее 10 студентов из каждого из других курсов. Учитывая, что каждое исключение студента первого года обучения влечет за собой вычет 100 баллов из оценок курса, это определенно стоит рассмотреть». «Но вы ведь тоже не пошли по этому плану, верно?» «Нет, не делал. Хотя задача не была особенно сложной, усилия, которые я бы приложил, в конечном итоге просто не стоили того. Поэтому я это отрицаю». Исключить в общей сложности 40 учеников из классов А, В, С и D в течение ограниченного периода времени, оставив при этом возможность для расследования, было бы огромной тратой времени и усилий. Учитывая мои возможности, я бы предпочел потратить свое время и энергию на что-то разумное, а не просто на грубую силу. «Далее, к сожалению, я даже подумывал о переводе из нынешнего класса S в будущий класс S, по сути, обойдя специальное задание ученика класса S». Поскольку специальное задание требует от меня только сохранения статуса ученика класса S, не имеет значения, останусь лия в своем первоначальном классе. Главное, чтобы класс, в котором я учусь, был признан школой классом S, это все, что имеет значение. «Боже мой, кто бы мог подумать, что великий Аянокоджи Киётака согласится на такой трусливый подход?» - размышлял Цукисиро Токинари. Это было совершенно неуместно.. «Однако, как вы можете догадаться, количество личных очков, имевшихся у меня на тот момент, было недостаточным», - добавил я, по сути, проигнорировав его провокацию. «Действительно. Насколько я могу судить, вы накопили только 11 741 335 личных баллов. Вам все еще далеко до 20 миллионов, необходимых для перевода классов», - кивнул Цукисиро Токинари. «Да. Однако это не значит, что перевод классов для меня невозможен. Я обнаружил скрытый метод, позволяющий сделать это с нулевыми баллами». «О? И что же это может быть?» «Вы уже знаете об этом, Цукисиро-сенсей. Но если вы действительно не знаете, вы можете просто спросить об этом председателя Сакаянаги. Мы обсуждали его правдоподобность только вчера». Для него было вполне естественно знать о таком варианте, тем более, что он был по сути подготовлен начальством как «мой последний выход». «Однако в конце концов вы отказываетесь идти этим путем». Цукисиро Токинари заметил: «Хотя есть такой простой выход, почему бы вам им не воспользоваться?» С самого начала такой подход был исключен. Не потому, что он был непрактичным или неэффективным, а потому, что он изначально предполагал, что я хуже того, кем мне суждено быть. Если бы я пошел по такому пути, это означало бы, что я нахожусь с ними в равном положении, что совершенно невыносимо и совершенно оскорбительно для моего существования. Мне нет смысла развлекать этих начальников и подыгрывать их планам; это просто жалко, даже жалко. Я не существую в их логических рамках; я существую далеко за пределами их маленького ограничения - я единственный, кто контролирует свою собственную судьбу, и так будет всегда. «На вершине может быть только один, и это высшее право принадлежит мне» Поэтому реальность, которая мне не принадлежит, будет изменена соответствующим образом. «Если бы это был кто-то другой, я бы раскритиковал его за бредовые фантазии. Но когда это исходит от тебя, грань между возможностью и невозможностью становится размытой...» Цукисиро Токинари спрятал обе руки за спиной, устремив взгляд на белую бумагу, на которой отображались текущие рейтинги первокурсников. «Результаты ваших усилий говорят сами за себя. Выбор, который вы сделали, действительно превзошел ожидания любого смертного, это несомненно...» Все принятые мной решения и все решения, от которых я отказался, - все они способствуют этому самому моменту, этому самому результату, который я считаю наилучшим... «Поздравляю с тем, что ты с легкостью выполнил свое первое специальное задание, Аянокоджи Киётака-кун».                                                 Это финал, который я выбрал. [Точка зрения Аянокодзи Киётака] [30 апреля І День І приемная] Забрав свой Экскалибур, я направился в конечный пункт назначения: в приемную, где и будет установлено истинное заключение. До этого я договорился о встрече с представителями второго года обучения через Сакаянаги Нарумори в назначенное время. Подойдя ко входу, я не стал стучать, а просто открыл дверь и вошел внутрь. Внутри офиса председатель Сакаянаги Нарумори сидел с другими представителями второго года обучения, включая Нагумо Мияби. Между двумя противоположными диванами все телефоны были собраны и аккуратно разложены на столе, как я и просил. «Добрый день, председатель Сакаянаги и мои сэнпаи. Я выражаю вам искреннюю признательность за ваше присутствие сегодня, что, конечно, было моей эгоистичной просьбой». С легкой ухмылкой на лице я, не спрашивая разрешения, сел рядом с Сакаянаги Нарумори, скрестил ноги и высокомерно подпер щеку кулаком. «А кем бы вы могли быть?» «О, где же мои манеры, в самом деле? Меня зовут Аянокоджи Киётака. Если вам так угодно, можете смело называть меня своим «обычным» учеником, Нагумо Мияби-сэмпай». При упоминании моего имени Нагумо Мияби на мгновение расширил глаза от удивления, явно не ожидая, что это якобы вымышленное имя окажется настоящим. «О? Так ты, должно быть, один из тех вымогателей? Какая смелость с твоей стороны подойти и представиться таким образом», - усмехнулся Нагумо Мияби. «Ха-ха-ха, действительно. Хотя я и присматривал за тобой с момента твоего зачисления, я, честно говоря, не ожидал, что ты так эффективно загонишь нас в угол, Нагумо-сэмпай. Ты действительно блестящий ученик». Хотя Нагумо Мияби сохранял спокойствие, я чувствовал, что его разум лихорадочно терзают вопросы о сложившейся ситуации. «Я полагаю, вам всем интересно, почему я вызвал вас сюда сегодня, да?» «Естественно. У вас наверняка есть веская причина, помимо того, чтобы просто осыпать меня похвалами, верно? В противном случае было бы пустой тратой времени заставлять нас ждать так долго», - ответил Нагумо Мияби. «Очень хорошо. Не могли бы вы, председатель Сакаянаги?» Когда я сделал знак Сакаянаги Нарумори, он достал свой ноутбук и показал всем экран. На экране было в общей сложности 67 файлов записей, которые я отправил ему заранее. Когда Сакаянаги Нарумори воспроизвел один из видеофайлов, он показал, как студенты второго года обучения раскрывают S-систему диктофону, которым был я. Излишне говорить, что это, несомненно, противоречило школьным правилам, запрещавшим старшеклассникам делиться информацией о S-системе с первокурсниками. «Как вы видите, действия этих старшеклассников, по сути, являются нарушением школьных правил. Это нарушение настолько серьезно, что за него определенно можно было бы грозить исключением, вы не согласны, Нагумо-сэмпай?» «... Возможно, так, но разве не вы, похоже, вы заставили их раскрыть эту информацию? Разве это не должно служить исключением?» «Независимо от обстоятельств, раскрытие S-системы первокурсникам в течение первого месяца обучения по-прежнему является серьезной проблемой. В противном случае старшекурсники могли бы легко сказать: «О, меня заставили говорить!» и избежать ответственности - довольно удобное оправдание, не правда ли?» «Возможно, но разве это не вопрос каждого конкретного случая? С моей точки зрения, это определенно выглядит так, как будто вы угрожаете им раскрытием информации о S - Системе». «Действительно смелое обвинение. Есть ли какие-либо доказательства, подтверждающие это утверждение? Тот факт, что я записал видео? Пожалуйста, это просто служит документацией их неправомерного поведения», -сказал я со смехом. «Или, может быть, вы намекаете, что имело место какое-то физическое принуждение? Видите ли вы какие-либо доказательства этого на видео? Их нет». Я убедился, что нет никаких видимых физических травм, поэтому никто не сможет обнаружить их на видео. «Количество жертв говорит об обратном, не так ли? Более того, все они утверждали одно и то же», - утверждал Нагумо Мияби. Хотя количество жертв действительно придает некоторую достоверность вашим аргументам, Нагумо-сэмпай, все они действовали по вашемууказанию. Это делает довольно удобным манипулирование повествованием, поскольку вы могли бы просто дать им указание ложно обвинить меня». Я переплел пальцы, наклонился ближе и посмотрел Нагумо Мияби прямо в глаза, прямо в его суть. «Для меня они просто жертвы собственного проступка - не больше и не меньше». Даже если бы он думал, что я блефую, попытки добиться моего исключения прямо сейчас не принесли бы особой пользы, поскольку он считал, что я сотрудничаю со многими другими. На самом деле, учитывая, насколько небрежно я себя вел в тот момент, он, должно быть, считает, что я уже принял некоторые контрмеры, например, имею в резерве 20 миллионов очков. «... Понятно. Похоже, действительно нет причин продолжать этот спор, не так ли? Так что же дальше, Аянокоджи?» Хотя Нагумо Мияби прекрасно умеет сдерживать свои эмоции, нельзя отрицать, что за его хорошо развитой выдержкой скрывается легкое разочарование. Если бы это был справедливый суд, Нагумо Мияби без труда отговорился бы от него, но он достаточно умен, чтобы понять, что это не так. Размышляя над моими словами, Нагумо Мияби подтвердил, что вся эта ситуация была сфальсифицирована с самого начала, тем более, что председатель Сакаянаги Нарумори, похоже, на моей стороне. Этот вывод подкреплен рядом фактов и доказательств. Во-первых, я вел себя небрежно и высокомерно даже перед директором школы. Плюс, у меня, кажется, есть возможность связаться с ним и договориться о встрече, учитывая, что отказа не было, а видеофайлы были отправлены заранее. И еще тот факт, что эта встреча состоится сегодня, 30 апреля, что, несомненно, является моим осознанным выбором - это показывает мою власть решать, когда мы встретимся. Также были сделаны некоторые интересные заявления, например: «Я слежу за тобой с момента твоего зачисления», что объясняет, почему до сих пор ни один вымогатель не задавал вопросов Нагумо Мияби. Добавьте к этому тот факт, что я саркастически предположил, что он может признать меня «обычным»учеником, если пожелает, и Нагумо Мияби, должно быть, задается вопросом, какой силой я на самом деле обладаю. Наконец, поскольку Нагумо Мияби организовал мероприятие для охотников за головами, он должен поговорить с председателем Сакаянаги Нарумори и стать свидетелем того, как тот позвонит кому-то, прежде чем ответить на его вопрос. Должно быть, он рассматривал возможность того, что этим человеком могу оказаться я. «Итак, я полагаю, что председатель Сакаянаги уже заранее рассмотрел все эти файлы, поэтому могу ли я получить ваше подтверждение?» Я взглянул на Сакаянаги Нарумори. «...Действительно, я могу вас заверить, что ни одно из них не было просто скопировано из одного видео под другим названием. Это были все, по сути, отдельные видео с участием разных студентов». «Спасибо. А теперь, мои сенпаи... Вы, должно быть, поняли, что при таком количестве проступков количество отчислений будет абсурдно высоким, да?» В 67 файлах записей, которые я отправил Сакаянаги Нарумори, в общей сложности зарегистрировано 74 студента второго года обучения. «Если бы я сообщил об их проступках в школу, их исключение было бы неизбежным. Давайте посмотрим... Поскольку каждое отчисление студентов второго курса влечет за собой вычет 200 баллов», - на мгновение я изобразил глубокую задумчивость. «Ну, полагаю, нет нужды в подсчетах, верно? Если бы я решил сообщить об этом, не только все твои баллы за класс были бы сведены к нулю, но и многим твоим драгоценным одноклассникам также грозило бы исключение...» Такой результат не только объективно неблагоприятен с точки зрения Нагумо Мияби, но и невыгоден для самой школы. Хотя время от времени учеников отчисляют, такое количество исключений за один день определенно вызвало бы переполох как внутри школы, так и за ее пределами. И чтобы избежать этого неудобного вывода.. «Однако, если вы выполните мое требование, я буду более чем готов отозвать все эти видео». ...Я предложил председателю Сакаянаги Нагумори компромисс, который принес бы пользу и мне, и школе. Именно поэтому мне изначально удалось добиться от него определенного уровня сотрудничества. «Что? Ты собираешься вымогать у нас деньги прямо перед председателем?» -вмешался Кирияма Икуто, вздохнув от разочарования. «Я бы не назвал это вымогательством, Кирияма-сэмпай. Скорее, я бы предпочел назвать это взаимными переговорами», - сказал яс легкой усмешкой на лице. Представители второго года обучения, за исключением Нагумо Мияби, выглядели весьма раздраженными моими словами, но с трудом нашли нужные слова для ответа. В конце концов, они были во власти моей прихоти. После короткой минуты молчания первым ее нарушил Нагумо Мияби. «И в чем может заключаться ваша просьба?» - спросил он. «Н-Нагумо? Ты серьезно?!» «Ну, мне просто любопытно узнать о его просьбе»,- ответил Нагумо Мияби, небрежно пожав плечами. «Кроме того, это, конечно, лучше, чем не знать ничего». «Проницательный выбор, Нагумо-сэмпай», - кивнул я, удобно откинувшись на спинку дивана и на мгновение закрыв глаза. «Все личные баллы в настоящее время принадлежат всем студентам второго курса; я хочу полностью владеть ими - и хочу, чтобы они были переведены на баланс моего счета». И снова представители второго года обучения, за исключением Нагумо Мияби, были совершенно сбиты с толку абсурдностью моего требования. «А-Все личные очки? То есть, каждый из нас?» «Ч-что за черт? Ты сумасшедший, если думаешь...» «Заткнитесь», - прервал своих подчиненных Нагумо Мияби. «Итак, Аянокоджи... вы сказали, что хотите все приватные баллы и полную владении над ними, верно?» «Да. Я хочу стать владельцем баллов, чтобы никто не мог их потратить, даже если они все еще находятся на балансе счета бывшего владельца», - сказал я, скрестив пальцы. «Понятно. Думаю, вы весьма осторожны. Но все равно, это кажется чрезмерным количеством, не так ли?» «Конечно, я уважаю твое окончательное решение, Нагумо-сэмпай. Я просто предлагаю компромисс, но если ты решишь его проигнорировать, это твой выбор», -ухмыльнулся я. Немедленного ответа от кого-либо конкретного не последовало. Нагумо Мияби явно имел ответ в уме, но все еще колебался относительно ситуации. «Так вот почему вы нас сюда позвали? Вместо того, чтобы обратиться к тем, кто нарушил правила, вы решили вызвать нас, представителей класса?» «Конечно, я мог бы обратиться к каждому по отдельности, но это заняло бы много времени. Разумнее собрать представителей класса, которых все уважают, чтобы принять решение», - объяснил я. В этом мире есть два типа людей - те, кто принимает решения и делает выбор, и инструменты, которые существуют просто для того, чтобы их использовали. Лица, принимающие решения, прокладывают курс, формируя судьбы своими смелыми шагами. Между тем, инструменты следуют за ними, поддерживая видение, не подвергая сомнению путь. Та же динамика применима к представителю класса и его одноклассникам -представитель озвучивает потребности и мечты группы, в то время как одноклассники вносят свою энергию и идеи. Независимо от намерения, формулировки или восприятия, фундаментальная природа использования и использования остается неизменной. «Как лицо, принимающее решение, я полагаю, вы готовы взять на себя последствия своего выбора от имени всех, верно?» Представитель класса, который не может озвучивать мысли своих сверстников и принимать решения, не заслуживает этой роли. «...Хорошо, на этот раз ты победил, Аянокоджи», - вздохнул Нагумо Мияби. «Мы выполним твое требование». «Н-но Нагумо...» «Но что? Либо я потеряю всех одноклассников и баллы класса, либо я потеряю все личные баллы. Думаете ли вы, что мое решение неверно, исходя из этих предпосылок?» Нагумо Мияби бросил на остальных такой суровый взгляд, что он полностью подавил их одним лишь взглядом. Хотя частные баллы более практичны для немедленного использования, их также легче получить. В отличие от них, баллы класса сложнее получить, и они являются единственным фактором, определяющим окончательное положение класса. Более того, после исключения одноклассники теряются навсегда - их ценность полностью исчезает, что ставит класс в крайне невыгодное положение в будущих событиях. Даже ученик начальной школы поймет, какой выбор правильный. «Это мое окончательное решение», - заявил Нагумо Мияби, и его позицию нерешительно поддержали представители других классов. «Как и ожидалось от вице-президента студенческого совета, Нагумо Мияби-сэмпая. Ты действительно...» «Ты можешь прекратить этот чертов сарказм, Аянокоджи? Не думай, что я отпущу тебя после всей этой провокации; просто подожди, я заставлю тебя заплатить за все». «О боже, это твой способ сказать «Я люблю тебя»? Такой агрессивный». Когда Нагумо Мияби лишь бросил на меня раздраженный взгляд, я вздохнул и повернулся к председателю Сакаянаги Нарумори, сидевшему рядом со мной. «Я уверен, что вы все это слышали, да? Пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы перевести мне все личные баллы, каждый из них», - потребовал я. «Очень хорошо. Я обязательно переведу все на ваш балансовый счет сегодня до полуночи. Можете быть спокойны», - кивнул Сакаянаги Нарумори. Плечи у всех, казалось, постепенно расслабились, как будто они поверили, что все только что подошло к концу. Или так и было? «А теперь давайте перейдем к следующей теме, хорошо? Пожалуйста, внимательно посмотрите на это». Сказав это, я достал свой телефон и отправил в общей сложности 68 аудиофайлов на ноутбук Сакаянаги Нарумори. Они выглядели сбитыми с толку, но я не обратил на это внимания. После того, как я запустил один из аудиофайлов, воспроизводимый контент представлял собой точно такие же строки из предыдущих видео, но теперь они были представлены в аудиоформате. О, и давайте не забывать... «Боже мой? Не могли бы вы взглянуть на это? Кажется, у нас есть аудиофайлы, на которых их старшеклассники рассказывают мне о S - Системе... Интересно, что мне с этим делать?» «Ч-что это за дерьмовая игра?! Не связывайтесь с нами!» - парировал Кирияма Икуто. «Да! Мы ведь уже заплатили всеми нашими личными баллами, верно? Разве ты не обещал, что отзовешь отчет?!» - вмешался другой голос. Нагумо Мияби просто уставился на меня в недоумении, явно не находя слов. «Хм... да, я ведь обещал, что отзову предыдущие видеофайлы, да? Но это же аудиофайлы, понимаешь? Это совсем другие вещи!» - размышлял я. Лица, принимающие решения, вполне могут быть инструментами в руках высших сил, таких как я. «Это дерьмо не имеет никакого смысла! Ты действительно думал, что изменение формата видео на аудиоформат сделает его пригодным доказательством?!» - закричал Кирияма Икуто. «О чем ты говоришь? Никакого редактирования не было, можешь проверить, если хочешь. Видеофайлы и аудиофайлы были записаны одновременно, так что это две разные вещи», -спокойно ответил я. Нагумо Мияби удивленно раскрыл глаза; теперь он понял, что предоплаченный телефон, собиравший все вымогаемые частные баллы, имел не только это применение. В то время как я записывал видео через телефон, предоставленный школой, я одновременно записывал звук через предоплаченный телефон, создавая два отдельных объекта без редактирования. «Давайте посмотрим... раз вы все полностью разорились, похоже, вы теперь не можете мне ничего заплатить, не так ли? Значит, у меня нет выбора, кроме как исключить ваших одноклассников, верно?» Я ухмыльнулся. «Аянокоджи, ты ублюдок...» «Ого, какое страшное лицо, Нагумо-сэмпай. Я же шучу, понимаешь? Я ни за что не выгоню твоих одноклассников после того, как вы все мне щедро заплатили. Я не такой уж жестокий». Хотя на моем лице играла приятная улыбка, отражавшая радость их страданий, мое внутреннее «я» рисовало совершенно иную историю-историю пустоты, лишенную каких-либо настоящих эмоций. «А теперь, пожалуйста, передайте все ваши классные баллы мне, если вы не хотите, чтобы ваши драгоценные одноклассники были исключены позорно». И снова все были застигнуты врасплох моим неожиданным требованием. На этот раз это было не просто абсурдно; это было на грани невозможного. «Классовые баллы? Это невозможно! Их нельзя переводить из одного класса в другой», - сказал Нагумо Мияби, явно смутившись. «Я так и думал. Иначе ты бы давно это сделал, когда объединил всех второкурсников под своей ладонью, верно?» - ответил я. С самого начала идея перевода баллов между классами была нелепой. Это подорвало бы конкуренцию, которую школа пыталась создать, поэтому это и было запрещено изначально. «Однако ваша ситуация и моя совершенно разные». «Что ты... Подожди, не говори мне...!» Прежде чем Нагумо Мияби успел что-то сказать, я обратил внимание на Сакаянаги Нарумори, директора школы. «Председатель Сакаянаги, пожалуйста, разрешите перевести баллы классов между классами. Если вы откажетесь подчиниться, боюсь, что 75 учеников будут исключены одновременно». Хотя в этой школе время от времени происходят исключения, потерю такого количества учеников за один раз нельзя просто так проигнорировать. Я не могу не задаться вопросом, как бы люди отреагировали на то, что из так называемой лучшей школы Японии одновременно произошло бы такое большое количество исключений... Как бы на это отреагировала общественность? Честно говоря, мне все равно, но я почти уверен, что Сакаянаги Нарумори не чувствует того же. Именно поэтому я могу использовать судьбу этих 75 второкурсников, а также уважаемую репутацию школы, как рычаг, чтобы заставить его выполнить мое требование. С самого начала я планировал привлечь к этому процессу Сакаянаги Нарумори - он тот инструмент, который мне нужен для создания иного результата. Если реальность, в которой мы живем, не позволяет мне делать то, что я хочу, то мне просто придется изменить эту нежелательную реальность в соответствии со своими потребностями. Это установление моего господства. «Могу ли я получить ваш ответ, председатель Сакаянаги?» ....Очень хорошо. Если это предотвратит массовое изгнание, полагаю, это разумное требование с вашей стороны. Я разрешу это, если оппозиция согласится на ваши условия», - заявил Сакаянаги Нарумори. «Мудрое решение, председатель Сакаянаги. А теперь, могу ли я услышать ваш ответ, Нагумо Мияби-сэмпай? Не могли бы вы отдать мне все ваши классные баллы или нет?» «Ты ублюдок...» «Ну, не надо так уж много думать, понимаешь? Объективно правильное решение ведь ясно как день, да?» Я тихонько усмехнулся, скрестив руки. С объективной точки зрения, независимо от выбора, результатом все равно будет то, что все классы второго года обучения потеряют все накопленные классные баллы. Однако один выбор спас бы их драгоценных одноклассников, а другой привел бы к тому, что всех без толку исключили бы. То, что правильно, должно быть очевидно всем участникам процесса. «Уф...Ладно, но тебе следует подготовиться, Аянокоджи Киётака. Я не собираюсь давать тебе поблажки»,- Нагумо Мияби стиснул зубы от раздражения. Я кивнул в ответ и взглянул на других представителей класса. Было ясно, что они разделяют те же чувства, что и Нагумо Мияби. «Ну, вот и результат, председатель Сакаянаги. Надеюсь, вы не забудете перевести все их классные баллы в мой класс, да?» Хотя Сакаянаги Нарумори, казалось, был ошеломлен таким неожиданным поворотом событий, он кивнул в ответ, и этого было для меня более чем достаточно. «А теперь заключительная часть... пожалуйста, взгляните и на это». Прежде чем кто-либо успел обработать мои слова, я отправил 68 аудиофайлов на ноутбук Сакаянаги Нарумори и воспроизвел один из них. Однако, в отличие от предыдущих файлов, эти аудиофайлы показали случаи, когда я косвенно манипулировал старшекурсниками, чтобы они раскрыли части S-системы без их ведома, прежде чем раскрыть, что я студент первого курса. «Ч-что за черт?!» «Что я могу сказать на этот счет? Я уже снял с тебя все личные и классные баллы... теперь ты полностью разорен», - заметил я, почесав затылок с притворным выражением печали. Я замолчал, позволив тишине растянуться на секунду, затем на две, затем на три, пять и даже на десять секунд. Я удерживал их взгляд, позволяя их эмоциям достичь пика, прежде чем я продолжил... «Похоже, вам больше нечего мне предложить. Таким образом, массовое исключение ваших уважаемых одноклассников кажется практически неизбежным. Как это прискорбно». С моим заявлением судьбы всех 75 студентов второго курса были официально решены. «Ты серьезно, Аянокоджи-кун?» Сакаянаги Нарумори запнулся. «Абсолютно серьезно. Если бы они были мне хоть как-то полезны, я бы, возможно, рассмотрел возможность оставить их у себя. К сожалению, они все для меня бесполезны, поэтому я решил, что лучше от них избавиться». Удобно откинувшись на диван, я сунул руки в карманы и высокомерно скрестил ноги. Я устремил взгляд на Нагумо Мияби, снимая с него слой за слоем самообладание. «Это действительно жалко. Потерять все свои личные баллы и баллы класса, наблюдая, как падает твое влияние... Я ожидал от тебя гораздо большего, но ты разбил все мои надежды. Какое же ты жалкое разочарование, Нагумо Мияби». Услышав такой вызов, Нагумо Мияби больше не может контролировать свои эмоции. «Ты маленький ублюдок!» Он резко шагнул вперед и со всей силы схватил меня за воротник, но я не почувствовала никакой боли - даже намека на дискомфорт от его поведения. Все были в полном шоке от увиденного, словно они никогда не ожидали, что кто-то, всегда такой невозмутимый, может дойти до такого. «В любом случае, я полагаю, вы должны были подумать, когда я переведу вам личные баллы, которые я вымогал у старшеклассников, да?» Я ухмыльнулся, наблюдая, как бровь Нагумо Мияби дернулась в ответ. Он просто посмотрел на меня, сжимая хватку сильнее. Я бы не удивился, если бы в тот момент он стал слеп ко всему, кроме меня. «Конечно, ты должен, да? Какая польза от вымогаемых личных баллов, если мы не смогли извлечь из них никакой пользы в конце концов?» Я вздохнул. С самого начала Нагумо Мияби ждал, когда вымогатели переведут баллы на свои основные счета, надеясь выследить их, как только представится такая возможность. Все остальное было лишь отвлекающим маневром, призванным спровоцировать вымогателей на столь безрассудный промах. Я это прекрасно понимал. Даже если Нагумо Мияби и ожидал от вымогателей какого-то нетрадиционного или гениального хода, чтобы избежать разоблачения, мне было бы все равно. «Однако вы ведь никогда не ожидали, что я сделаю именно это, не так ли?» В отличие отего хорошо разработанных предположений, я вообще не собираюсь скрывать свою личность. В конце концов, его ожидания не имели для меня никакого значения. Легким движением руки я вытащил предоплаченный телефон и быстро перевел все приватные баллы с этого счета на свой основной баланс. «Вот, видите? Теперь вам не нужно прилагать никаких усилий, чтобы найти того, кто стоит за всем этим...» Я намеренно сделал паузу для пущего эффекта, повернув телефон, чтобы показать ему экран, на котором высветилось уведомление: на мой счет только что поступило более 11 миллионов личных баллов. «Потому что он здесь и смотрит на тебя свысока, словно ты просто крестьянин». Я практически чувствовал, как кровь Нагумо Мияби закипает от моих слов. Это было не чем иным, как издевательством, и он, конечно, не чувствует себя впечатленным этим вообще. С этого момента этот предоплаченный телефон стал для меня бесполезен. Как только я закончу здесь свои дела, я просто верну его в магазин электроники. Кстати о магазине электроники... «...О, боже, я почти забыл об этом! Какой же я неуклюжий!» Я тихонько усмехнулся про себя, все еще не сопротивляясь его хватке. «Вообще-то, это был я». "Что?" «Я уверен, вы задаетесь вопросом, было ли исключение Хасимото Масаеси спланировано или это просто совпадение, но я могу вас заверить, что я приложил руку к его падению». Все вокруг выглядели озадаченными; никто не ожидал, что я открыто признаю свою причастность, особенно перед самим председателем. «Это правда, Аянокоджи-кун?» Сакаянаги Нарумори спросил. «Конечно, председатель Сакаянаги. Я уже отправил доказательства на ваш телефон. Если хотите, вы сможете подтвердить мою причастность К сотрудникам магазина SІVСАМЕRА позже». [Точка зрения Аянокодзи Киётака] [21 апреля І День І Кейаки Молл] БИП-БИП! Когда раздался громкий сигнал тревоги, которого я ожидал, я медленно перевел взгляд туда, где находилась моя цель. Там был Хашимото Масаёши, одетый в школьную форму под толстовкой. Его бледное выражение лица отражало смесь шока и недоверия, как я и ожидал. Но его внимание не задержалось на мне надолго: сотрудники подошли сзади и прижали его к бетонному полу. «Ч-что за-?!» «Что ты украл из магазина?! Не обращай внимания, просто осмотрите его!» Пока другие ограничивали его движение, один из сотрудников потянулся за толстовкой и школьной сумкой, проверяя, что внутри. Сцена выделялась, привлекая внимание прохожих, которые остановились, чтобы понаблюдать за инцидентом. После некоторого досмотра у него обнаружили три спрятанных смартфона. «Что ты на это скажешь, мальчик?» «Ч-что? Но я не...!» Как бы Хашимото Масаеси ни пытался это отрицать, бесполезно. Тем более, что его поведение от начала до конца вызывало много тревожных сигналов. Закрывая лицо толстовкой с капюшоном, стараясь избегать свободного пространства, подозрительно оглядываясь по сторонам и демонстрируя множество других сомнительных действий, он все это зафиксировал на камерах видеонаблюдения. Все это было результатом мероприятия «Охотники за головами». Поставив его в такую ситуацию, Хасимото Масаёши больше не мог доверять никому, кем бы они ни были - все взгляды вокруг него были хищными, в нем видели потенциальную находку. В результате глубоко укоренившаяся травма Хашимото Масаёши, вызванная предательством в прошлом, вышла на поверхность, заставив его действовать подобным образом. Если бы Нагумо Мияби просто отказался от попыток найти меня, такого результата никогда бы не произошло. Если бы все сложилось иначе, я бы все равно смог использовать Хашимото Масаеши гораздо дольше, и, возможно, его ждали бы другие, лучшие или худшие результаты. Но это не та реальность, в которой мы живем. Благодаря решениям Нагумо Мияби подготовка была запущена, в результате чего я воспользовался его событием охотника за головами, как и планировал заранее. И тут в игру вступило вполне ожидаемое поведение Хашимото Масаёши: Несмотря на событие, он все равно пришел в школу, чтобы избежать вычета баллов класса. Его цель была ясна с самого начала: закончить школу как ученик класса А. Этот выбор был очевиден. Естественно, он попытается связаться со школой, но школа не сможет предпринять никаких действий, поскольку Нагумо Мияби подкупил их, что еще больше усилило разочарование Хасимото Масаеси. Учитывая, что до конца турнира охотников за головами оставалось мало времени, Хашимото Масаеси считал, что можно избежать исключения, просто не контактируя ни с кем. В результате Хашимото Масаёши решил пойти в общежитие пораньше, пытаясь скрыться от всех, надев толстовку с капюшоном, что идеально изолировало его от остальных. Однако это была всего лишь физическая реакция; его психическое состояние также можно было использовать. Хашимото Масаёши, должно быть, крайне расстроен своей ситуацией и продолжает задавать всем и вся вопросы о том, почему он оказался в таком состоянии. Ему трудно принять, что это было просто совпадение, случайность судьбы, которая сделала его мишенью в нелепой игре, разыгранной другими. В свое время мои прошлые сладкие слова, которые он не может игнорировать, ударят по нему. Он сомневается в искренности моих слов, но когда он рассматривает возможность того, что я являюсь вдохновителем всего этого, сомнения действительно укореняются. В конце концов, он знает, что я прекрасно осознаю его неуверенность, которую никто другой не понимает, и сама ситуация буквально провоцирует его самые яростные реакции. Не говоря уже о том, что я однажды сказал, что совершу нечто невероятное, что он не сможет проигнорировать, как и в нынешнем сценарии. Хотя для него это все еще невероятно, учитывая воздействие моих приятных слов на него, Хашимото Масаеши не сможет исключить такую возможность. Это заставляет его искать подтверждения у меня, но он не может его найти из-за моего отсутствия - он вынужден сдерживать свои мысли и переживания, день за днем, что еще больше усиливает его эмоции. И сегодня я выхожу на сцену. Сначала я разыгрываю представление, одеваюсь и манипулирую своим телом, чтобы выглядеть больным, объясняя свое отсутствие до сих пор. Затем я действую чрезмерно осторожно и настороженно, чтобы Хашимото Масаеши не решался подойти ко мне сразу, заманивая его последовать за мной в магазин. Затем я жду, пока его терпение иссякнет и он войдет в магазин. Как только это произойдет, я прекращу свое присутствие и подкрадусь к нему сзади, запихивая телефоны в его сумку, пользуясь слепыми зонами камер видеонаблюдения. Его особенно легко подставить, поскольку его подозрительное поведение подтвердит версию о том, что он пытался украсть телефоны. Это «закулисье» этого представления. «Н-нет... Э-это просто...» Хашимото Масаёши выглядел совершенно подавленным, пытаясь придумать хоть какое-то оправдание, несмотря на свою невиновность. Однако это еще не конец. Притворившись невинным, я подошел к нему и к сотрудникам. «А, извините...Можно мне пару слов?» - сказал я. «Юкисиро...?»Хашимото Масаёши посмотрел на меня, его глаза блестели, как будто он был готов заплакать в любой момент. «А? Это ваш друг? Извините, но мы сейчас немного заняты», - ответил один из сотрудников, покачав головой. «О, не беспокойся об этом, мы не друзья. Но, пожалуйста, выслушай меня немного. Я думаю, что этот парень тоже сталкер. Он следит за мной уже довольно долгое время...» Закончив предложение, я достал телефон и показал многочисленные фотографии, которые сделал заранее, на которых Хашимото Масаёши вел себя подозрительно, в том числе и преследовал меня. «В последнее время я чувствую себя очень беспокойно и плохо из-за того, что он преследует меня повсюду, поэтому я начал делать несколько фотографий, прежде чем сообщить о нем в школу...» - Ю-Юки... Широ? «Но поскольку этого преследователя поймали, я подумал, что должен отдать тебе это, чтобы гарантировать его исключение из школы... Это нормально?»-добавил я. «Ну... ладно, я обязательно об этом тоже сообщу». "Большое спасибо" . Благодаря этим подготовленным фотографиям мой вклад в его изгнание стал еще более весомым. Закончив отправлять фотографии сотруднику и предоставив ему необходимые данные, я снова перевел взгляд на Хашимото Масаёши, глядя на его плачевное состояние. Не было и намека на слезы, обиду, сопротивление или даже гнев - теперь в его бледном теле не осталось ничего, кроме глубокой боли и оцепенения за его взглядом. Прямо в его глазах я мог видеть свое собственное отражение. В отличие от обеспокоенного и невинного фасада, который я показывал другим, там я носил холодное и бесчувственное выражение. Это было напоминанием о его нынешнем затруднительном положении -«Юкисиро Сираюки», которогоон когда-то знал, давно исчез, и на смену ему пришел незнакомец, которого он никогда не знал - «Аянокоджи Киётака». Я уверен, что этот момент он не сможет забыть до конца своей жизни. Тем не менее, объективно говоря, если бы я просто хотел добиться его исключения, мне бы не пришлось тратить столько усилий на то, чтобы подружиться с ним. Как бы вы на это ни смотрели, существует множество других вариантов, которые делают все, что я делал до сих пор, ненужным. Однако я настоял на том, чтобы предпринять эти ненужные действия, и организовал все с полным намерением полностью сломать его эмоционально. Да, я хотел полностью уничтожить его до такого состояния, когда он больше не сможет вносить какой-либо значимый вклад в развитие общества в будущем. До сих пор все было сделано именно для этой цели, но это не было проявлением чистого безумия - мне хотелось посмотреть, какие эмоции вызовет у меня такой исход. Буду ли я грустить из-за того, что потерял человека, который потенциально мог бы стать моим другом? Буду ли я чувствовать себя виноватым за то, что манипулировал событиями и предал его в последний момент? Испытывал ли бы я раздражение из-за того, что все затраченные мною усилия оказались напрасными и не оправдали моих ожиданий? Или мне будет приятно видеть, как кто-то другой страдает из-за моих действий? Я не чувствую по этому поводу абсолютно ничего. [Точка зрения Аянокодзи Киётака] [30 апреля І День | приемная] Я указал на ноутбук, призывая всех сосредоточиться на экране, на котором отображался пост Нагумо Мияби от 14 апреля. [Объявление: Игра «Охотник за головами»] Внимание всем студентам кампуса! Это объявление от нынешнего вице-президента студенческого совета Нагумо Мияби. Чтобы вернуть волнение в нашу школу и поприветствовать первокурсников, я провожу специальное мероприятие: Игра «Охотник за головами». Цель: ученик первого курса класса А Хашимото Масаёши. + [Нажмите, чтобы увидеть изображение] Награда: если вы поспособствуете исключению соответствующего студента, вы получите в общей сложности 20 миллионов личных баллов, поровну разделенных между всеми участниками. Дополнительное правило: все доказательства вашего участия должны быть предоставлены организатору до крайнего срока. Обратите внимание, что любая форма подделки будет считаться недействительной. Крайний срок: мероприятие продлится до 30 апреля. «Хотя я сегодня не привел конкретных доказательств, я считаю, что председатель Сакаянаги может подтвердить мою причастность. Этого должно быть более чем достаточно, не так ли?» С легкой улыбкой на губах я слегка наклонил голову и посмотрел в глаза Нагумо Мияби. «А теперь разве вы не должны вознаградить меня обещанными 20 миллионами приватных очков? Я заслужил такую оплату за задание, не так ли?» - спросил я бесстыдно. «Ты... хахаха, ты серьезно? Ты только что признал свое преступление прямо перед председателем. Какой абсурд, Аянокоджи». Нагумо Мияби, полностью осознавая ответ, задал свой вопрос риторически. Даже сейчас он продолжал крепко сжимать мой воротник, не показывая никакого намерения отпустить его в ближайшее время. В этот момент шока, когда все остальные на мгновение замерли, Нагумо Мияби единственный, кто, казалось, понимал последствия происходящего. В ответ я решил действовать в соответствии с его ожиданиями. «Председатель Сакаянаги, пожалуйста, вычтите 20 миллионов личных баллов, принадлежащих мне по праву собственности, чтобы отменить мое исключение». Хотя личных баллов, имеющихся на моем текущем балансе, было недостаточно для отмены исключения, баллы, которые у меня были в других местах, все еще были вполне приемлемым вариантом. При наличии председателя Сакаянаги Нарумори в качестве свидетеля я имел полное право использовать их по своему усмотрению, в том числе и для этой цели. «В любом случае, Нагумо Мияби-сэмпай, похоже, у тебя нет никаких очков, чтобы предложить мне, да? Интересно, что мне здесь делать?» - издевался я Такого исхода никто не мог предсказать: тот самый Нагумо Мияби, который когда-то обладал непревзойденным ресурсом, с которым никто другой не мог соперничать, теперь оказался в таком затруднительном положении. Нагумо Мияби перешел от организации мероприятия с вознаграждением, которое он считал приемлемым, к тому, что оказался не в состоянии заплатить мне ни единого очка, чтобы обеспечить предполагаемую выплату мне. Жизнь может измениться в мгновение ока; я отнял у него все, и теперь у него осталась только его собственная жизнь. «Может, мне избавиться от тебя раз и навсегда, прямо здесь и сейчас?» «Т-ты...» «<Ха-ха-ха, пожалуйста, не расстраивайся так. Я просто шучу, понимаешь? Я не настолько бессердечен, чтобы убить тебя просто так». Я поднял руки в притворной капитуляции. Я засунул руку в школьную сумку, вытащил конверт с контрактом внутри. Затем я показал контракт прямо ему в лицо, побуждая его прочитать его. «Вы посмотрите на это? Я как раз подготовился к такой ситуации. Теперь, если вы это подпишете, я с радостью отсрочу ваш платеж на довольно долгое время». Настоящий договор означает соглашение только между Стороной Х и Стороной Y. Настоящий договор призван означать следующие условия: 1. Пятьдесят процентов (50%) баллов класса, заработанных студентами соответствующего класса Стороны Y любым способом, будут переведены непосредственно в соответствующий класс Стороны Х на период трех семестров. 2. Пятьдесят процентов (50%) баллов личного пользования, заработанных всеми студентами соответствующего класса Стороны Y любым способом, будут переведены непосредственно на баланс Стороны Х на период трех семестров. 3. В конце третьего семестра Сторона Y обязана выплатить Стороне Х точную сумму баллов личного пользования, которую она не смогла выплатить до подписания настоящего договора. 4. После выполнения условий [3], независимо от того, исключена Сторона Y или нет, договор будет расторгнут. 5. В случае нарушения договора Стороной Х или Стороной Y они будут исключены, если только они не захотят заплатить штраф в размере 20 миллионов Частных очков. Х относится к: - Аянокоджи Киётака. Y относится к: «... Что это, черт возьми?» - спросил Нагумо Мияби, внимательно прочитав положения, и можно было с уверенностью сказать, что они его не впечатлили. «О? Ты не умеешь читать? Ну, видишь ли, если ты подпишешь этот контракт как «Y», я не отчислю тебя немедленно, и тебе будет разрешено остаться в школе до конца третьего семестра. Однако, если ты к тому времени не заплатишь мне 20 миллионов, которые ты должен, тебя отчислят по-настоящему. Вот и все». «Да, черт возьми, Шерлок! Суть контрактов в том, что если кто-то докажет, что их невозможно выполнить, он может их аннулировать по закону - условия совершенно нереалистичны!» «Впечатляющие познания, Нагумо-сэмпай. Но я могу вас заверить, что выполнение условий этого контракта в вашей ситуации вполне осуществимо, так что тут действительно нет никаких проблем». «Простите мое невежество, но как я могу заплатить такую непомерную сумму!? Вы буквально украли все мои личные баллы и баллы класса!» «Я верю в тебя, Нагумо-сэмпай. Просто покажи все, на что ты способен», -сказал я, хлопнув в ладоши с ноткой бесстыдства. В каком-то смысле я не лгал. Если Нагумо Мияби так способен, как я ожидаю, он должен будет преодолеть это с относительной легкостью- его стоило бы оставить. В противном случае, если он не сможет преодолеть это маленькое препятствие, это будет просто означать, что он пустая трата времени, и его исключение меня даже не обеспокоит. «Но, конечно, у вас есть полное право подписать это или нет. Будет ли ваше исключение немедленным или отсроченным, зависит только от вас, Нагумо Мияби-сэмпай». Попробуй, Нагумо Мияби. Попробуй найти потенциальную слабость, которую ты можешь использовать. Попробуй преодолеть эту дилемму и встать на собственные ноги, чтобы снова бросить мне вызов. Я не уничтожу тебя полностью; я всегда оставлю тебе возможность восстать снова, просто чтобы суровая реальность раздавила тебя снова и снова, пока твоя последняя воля не растворится в небытии. Это неизбежность твоих неудач; это твоя судьба, которую я выбрал. «Не волнуйся, Нагумо-сэмпай. Если ты потерпишь неудачу, я, возможно, подумаю о том, чтобы составить новый контракт, хотя это будет зависеть исключительно от моего настроения. Так что, пожалуйста, сделай все возможное, чтобы подать мне апелляцию». Потратив несколько минут на чтение контракта в тишине, Нагумо Мияби наконец принял решение и аккуратно расписался на нем. «Я заставлю тебя заплатить за все, что ты со мной сделал, Аянокоджи». Нагумо Мияби заявил, сунув мне контракт прямо в лицо. Как только я его принял, он направился к выходу. «О, не могли бы вы дать мне минутку, Нагумо-сэмпай?» - крикнул я, заставив его замедлить шаг и оглянуться на меня. «Я думаю, вы еще не ответили на мой вопрос. Не могли бы вы рассказать мне, что вы сейчас чувствуете?» «Почему это важно?» Увидев его растерянный ответ, я откинулся на спинку дивана, скрестил руки и ноги и посмотрел на него с насмешливой ухмылкой налице. «Ну... видишь ли, это потому, что ты улыбаешься от уха до уха, как полный дурак». Услышав мои слова, глаза Нагумо Мияби расширились от удивления, и он инстинктивно коснулся своих губ, словно подтверждая истинность моих слов. Излишне говорить, что в тот момент, когда его тщательно сохраняемое самообладание дало трещину, на поверхность вырвался шквал разочарования и гнева, который не спутаешь даже с ребенком. Однако по-настоящему всех сбил с толку не его гнев или что-то в этом роде; скорее, было нечто совсем другое - его взволнованная улыбка. Возможно, сам того не осознавая, губы Нагумо Мияби изогнулись в широкой улыбке, как будто он был слишком взволнован этим неожиданным поворотом событий, а не обескуражен. Казалось, что именно этого момента он ждал всю свою жизнь. Несмотря на это, вместо того, чтобы дать мне какой-либо ответ, Нагумо Мияби просто повернул дверную ручку и молча вышел из кабинета. «Хм... он ведь забыл свой телефон, да?» - пробормотал я себе под нос, поднимая со стола телефон, который, несомненно, принадлежал ему. Представьте, что вы настолько ослеплены эмоциями, что забываете даже свой телефон. Иногда человеческие воспоминания могут быть такими ненадежными, да? Вздохнув, я снова обратил внимание на других представителей класса. Они тут же вздрогнули, когда мой взгляд упал на них, но я не обратил на это никакого внимания. «Не волнуйтесь, это все. Пожалуйста, не забудьте вернуть этот телефон Нагумо-сэмпаю, Кирияме-сэмпаю». Я бросил телефон в Кирияму Икуто, который в панике поймал его в воздухе. «В любом случае, это действительно золотая возможность свергнуть этого клоуна с трона, не так ли? Да здравствует революция! Желаю вам прекрасного дня, сэмпай». Как только я их отпустил, старшекурсники быстро схватили свои телефоны и поспешили покинуть приемную. Поскольку до прихода представителей третьего курса оставалось несколько минут свободного времени, я обратил внимание на мужчину, сидевшего рядом со мной. «Вы действительно блестящий актер, председатель Сакаянаги», - сказал я. «... Что ты имеешь в виду, Аянокоджи-кун? Гениальный актер? На что ты намекаешь? Ты буквально тот, кто заставляет...» «Хотя у тебя есть все права и полномочия полностью остановить меня прямо здесь и сейчас, ты решил подыграть моему плану и позволил всему развиваться», - указал я. Хотя Сакаянаги Нарумори вел себя так, будто его беспокоит судьба школы, он на самом деле никогда не предпринимал никаких существенных действий, чтобы остановить или помешать мне делать что-либо из этого. Обладая полномочиями, он мог бы легко отклонить все мои требования, исключить меня или применить множество других наказаний без каких-либо проблем, однако по какой-то причине он отказался это сделать. «Похоже ли это на то, что вы жертва? Извините, но мне кажется, что вы скорее мой сообщник, чем кто-либо другой», - добавил я. Сакаянаги Нарумори непонимающе посмотрел на меня; он, вероятно, не ожидал, что я так рано пойму, но это не имело значения. «Вся эта история с 75 исключениями и репутацией школы как заложницы.. это довольно удобное оправдание, которое по совпадению работает в вашу пользу, не так ли?» "Хм?" «Благодаря оправданию, которое я тебе дал, ты можешь вести себя так, будто тебя заставили выполнить мои требования против воли, хотя на самом деле ты более чем готов к этому. Как будто ты каким-то образом ожидал моих действий». Незаметно для него я сделал все это просто для того, чтобы заглянуть в его разум. В результате я подтвердил несколько вещей с большой уверенностью. «Но, конечно, я могу сказать, что это не ты предвидел мой план; это был кто-то другой. Если бы мне пришлось угадывать, они, вероятно, и есть истинная власть, стоящая за этой школой, да?» Даже если бы ни один нормальный человек не мог сейчас читать его мысли, то же самое нельзя было бы применить ко мне. Его выражения, даже незначительные, были вполне красноречивы о его скрытых мыслях. На самом деле Сакаянаги Нарумори не в восторге от этой ситуации, но он выполняет чужие приказы - приказы человека, обладающего более высокой властью, чем он сам. «...Сколько времени вам потребовалось, чтобы прийти к такому выводу?»-спросила Сакаянаги Нарумори. «Я думал об этом с момента нашей первой встречи...нет, возможно, даже раньше, но сейчас это не имеет значения». На самом деле, я изначально рассматривал эту возможность как позитивную. Вот почему я рискнул и организовал целый план, не беспокоясь об исключении. «Понятно. Честно говоря, я никогда этого не ожидал, но, думаю, это имеет смысл. В конце концов, начальство считает тебя глобальной угрозой не без оснований». Председатель Сакаянаги Нарумори, словно увидев ожидаемое, но неожиданное развитие событий, горько рассмеялся. «Честно говоря, я надеялся, что вы примените другой подход, чтобы школе не пришлось так рисковать, но вы оказались именно там, где они и предсказывали...» «Я рассматривал много решений, но обнаружил, что это даст мне максимальную выгоду как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе, поэтому я выбираю его», - небрежно пожал я плечами. «Ну, это не имеет значения... Я уверен, что должна быть причина, по которой вы прямо мне это говорите, верно? Что это может быть?» «Я уверен, что мои действия должны беспокоить вас, но вы ничего не могли поделать со мной, потому что мое присутствие в этой школе очень важно. В результате у вас нет другого выбора, кроме как подчиниться моим требованиям, да?» «Нет, это не обязательно так». Это был намек на сопротивление, который я только что уловил? По правде говоря, ты действительно не оставил мне выбора, Сакаянаги Нарумори. «До сих пор мы оба использовали друг друга в собственных интересах. И я уверен, что ты не хочешь, чтобы твои маленькие планы рухнули только из-за того, что я потерял контроль, не так ли?» «... Простите, но вы пытаетесь мне сейчас угрожать?» Сакаянаги Нарумори приподнял бровь. «Должно быть, это довольно нервирует, когда такие слова исходят от меня, да? Особенно с учетом того, что я только что совершил нечто ужасное, хм?» - заметил я. Сакаянаги Нарумори пришлось задуматься, не блефую ли я, но чем больше он об этом думал, тем более правдоподобным это становилось, поскольку я полностью осознавал свою власть над их планами. «Вы же не думаете, что я делал все это только для того, чтобы подшутить над Нагумо Мияби и остальными, не так ли? Это смешно. Если бы я мог смеяться, я бы непременно смеялся», - заметил я без всякого выражения. На этом этапе мое послание должно быть ему ясно: не только студенты -каждый из вас, включая тех, кто существует за пределами этого заключения, в конечном итоге является жертвой моих истинных намерений. «Но, конечно, отныне я более чем готов сдерживать свои действия». Мои слова стали для него неожиданным сюрпризом. Они, должно быть, звучали довольно привлекательно, но он знал лучше, что я не ищу чего-то от него взамен. «Что вы имеете в виду?» «Я постараюсь сдержать себя от подобных поступков, но и ты должен сдержаться вместе со мной. Если мы оба решим терпеть до самого конца, никто из нас больше не окажется в таком положении...» Я встал с дивана, глядя на Сакаянаги Нарумори, как будто он был всего лишь насекомым, которое нужно раздавить. Мой взгляд нес явную угрозу, наполненную убийственным намерением. «Отныне ты должен беспрекословно выполнять все мои требования. Понял, ты, кукольный директор?» Глаза Сакаянаги Нарумори слегка расширились, проблеск удивления прорвался сквозь его тщательно поддерживаемое самообладание. Он сделал глубокий вдох, его грудь поднялась и опустилась, когда он попытался успокоиться. «Выполнить твои требования?» - эхом повторил Сакаянаги Нарумори, его голос был слегка напряжен. Намек на страх, который танцевал в его взгляде, выдавал спокойный фасад, который он так усердно поддерживал. Он поерзал на сиденье, пальцы сжимали подлокотники слишком сильно, костяшки побелели. «Ты действительно веришь, что можешь диктовать мне условия, не так ли?» Он встретился со мной взглядом, пытаясь восстановить контроль, но дрожь в его голосе намекала на беспокойство, которое таилось где-то на задворках его сознания. «Очень хорошо», - наконец сказал Сакаянаги Нарумори. «Если вы ищете партнерство, полагаю, мы можем рассмотреть это... соглашение». «Я рад, что теперь мы на одной волне, председатель Сакаянаги». Я засунул обе руки в карманы, направился на кухню и заварил всем по чашке чая. «Прежде всего, можно ли с уверенностью предположить, что вы уже прочитали мое сообщение об исключении Хасимото Масаеши?» «Да, конечно. Кажется, вы используете имя «Юкисиро Шираюки», чтобы способствовать его исключению, верно? Как только я проверю детали, Я продолжу, как вы приказали». После этого ответа мой план действий в чрезвычайных ситуациях был официально запущен. «Отлично. Теперь я хотел бы обсудить еще кое-что, что не относится к этой теме»,- сказал я, меняя тему разговора. Закончив заваривать чай, я разлил его по чашкам и подал себе и Сакаянаги Нарумори, оставив остаток в чайнике. «Согласно моим исследованиям, каждый студенческий билет используется совместно с другим студентом. Каждая пара состоит из двух студентов из разных классов одного года обучения с разделением по половому признаку. Я полагаю, вы об этом знаете?» «Действительно. Я слышал, что вы совершили покупку, имея при себе список студентов первого курса, в который были включены их студенческие билеты», - подтвердил Сакаянаги Нарумори. В целом, студенческие идентификаторы обычно присваиваются для уникальной идентификации отдельных студентов. Однако в этой школе студенческие идентификаторы организованы парами по какой-то неизвестной причине. Должны быть какие-то глубинные причины для такого решения, иначе оно не имело бы смысла. Если бы мы рассмотрели, как школа использует студенческие удостоверения, мы должны были бы признать, что их основной целью является идентификация отдельных учащихся. Однако в этой школе двух учеников, имеющих одинаковый идентификатор, нельзя различить только по этому идентификатору. Поэтому единственными различиями будут их имена и соответствующие классы. Исходя из этого наблюдения, я считаю, что школа пытается наладить связь между двумя разными учениками из двух разных классов... «Если бы я захотел поменяться классами с Матобой Синдзи, учеником класса А, у которого такой же студенческий билет, как у меня, было бы это возможно?» Таким образом, я предполагаю, что два человека, имеющие один и тот же студенческий билет, должны иметь возможность меняться классами друг с другом, если захотят. «Боюсь, для этого перехода тебе понадобится согласие другой стороны. Ты не можешь просто так сменить класс без ее согласия, Аянокоджи-кун»,-отметил он. «Конечно». Такого ограничения следовало ожидать. Во-первых, причина, по которой об этом никто не узнает, заключается в том, что никто не будет тратить время на запоминание чужого студенческого билета; это пустая трата усилий. Более того, как только все узнают о 20 миллионах частных баллов за перевод в другой класс, они либо слишком зациклятся на этом, либо вообще откажутся от перевода. Никто не придет к такому же выводу, как я. «Итак, сколько мне будет стоить изменение моих личных баллов?» - спросил я «Что ты имеешь в виду, Аянокоджи-кун? Боюсь, я не понимаю», - сказал Сакаянаги Нарумори, выглядя немного сбитым с толку. «Ну, у меня было впечатление, что можно сменить студенческий билет. Разве это не так?» - уточнил я свой вопрос. «Чтобы изменить свой студенческий билет, нужно заплатить один миллион баллов. Однако есть ограничения. Вы не можете изменить свой студенческий билет на тот, который уже связан с другим студентом. И, естественно, ваш класс и имя при этом не изменятся». Услышав все подтверждения, которых я ждал, я просто кивнул ему в знак понимания, прежде чем закончить обсуждение. На тот момент этого было более чем достаточно. После недолгого ожидания я почувствовал приближение кого-то к приемной. Это было вполне естественно, так как это было примерно то время, которое я обозначил. Когда в дверь постучали, само собой разумеется, что председатель Сакаянаги Нарумори устно дал им разрешение войти. Когда дверь широко распахнулась, взору предстали фигуры представителей третьего курса во главе с Хорикитой Манабу, уважаемым президентом студенческого совета. Теперь... пусть их судьбы также будут окрашены моим превосходством, не так ли? [Точка зрения Аянокодзи Киётака] [1 мая | Утро | Класс (S)] Цукисиро Токинари спрятал обе руки за спиной, устремив взгляд на белую бумагу, на которой отображались текущие рейтинги первокурсников. «Поздравляю с тем, что ты с легкостью выполнил свое первое особое задание, Аянокоджи Киётака-кун», - заявил Цукисиро Токинари. На бумаге были перечислены рейтинги классов от S до D. От низшего к высшему: У класса D было 100 баллов, у класса С- 490 баллов, у класса В -650 баллов, у класса А - 840 баллов... Классовый рейтинг Класс S: 8551 балл. Класс А: 840 баллов. Класс В: 650 баллов. Класс С: 490 баллов. Класс D: 100 баллов. А на самом верху оказался класс S с абсурдной суммой баллов - 8551. Это конец моего выбора; заключение, в котором я достиг невозможного, получив огромное количество баллов класса с помощью метода, не похожего ни на какой другой. Баланс: 11 741 335 очков. Вымогательства: +130 099 468 очков. Сакаянаги Нарумори: -20 000 000 очков. Пособие: 855 100 очков. Текущий баланс: 122 695 903 очка. В заключение я за короткий период времени получил непревзойденные ресурсы, что стало моей первой интеграцией в эту новую среду. Результаты теста Аянокоджи Киётака : 100 баллов. Вывод, в котором мое превосходство не может быть подвергнуто сомнению никем. «Знаешь, Аянокоджи, ты мог бы хотя бы слегка ухмыльнуться, чтобы отпраздновать свою славу», - заметил Цукисиро Токинари откуда ни возьмись. Слегка вздохнув, я перевел взгляд с отражения в окне на человека, стоящего передо мной. С самого начала я все организовал с одной целью: вызвать у себя настоящую реакцию, выходящую за рамки моего контроля. Я пошел на бесчисленное количество рисков, сделал нестандартный выбор и проложил непредсказуемый путь, чтобы достичь результата, который удовлетворил бы всех остальных. Я создал сценарий, направленный на создание изменений, чего я никогда не испытывал, и неважно, принесет ли это изменение положительную или отрицательную обратную связь. Все, чего я жаждал, -это хоть одно изменение в выражении моего лица, что-то подлинное, чего нельзя было бы воспроизвести никакими знаниями. Мне хотелось увидеть хоть проблеск человечности в моем в остальном бесчеловечном существовании. «Честно говоря, посмотри на себя - ты как будто предпочел бы быть где-то в другом месте. Может быть, что-то подобное для тебя слишком обыденно?» -продолжил Цукисиро Токинари. Но в глубине души я знал правду. Несмотря на все мои усилия, мне нечего было показать - никаких изменений, никакого выражения - только та же непроницаемая маска, которую я носил с тех пор, как впервые дал миру свидетельство. «Конечно, меня это не касается». Такова была моя жизнь, связанная судьбой, от которой я не мог убежать. Пока между нами царила тишина, в коридоре послышались слабые шаги. Хотя для обычного человека это было едва заметно, мы оба сразу же заметили их и обратили взоры в сторону входа, как будто ждали этого. Любому, даже не обладающему острым умом, было ясно, что группы учеников направляются в это место - так называемый класс S. Этот момент был неизбежен. Вскоре о моем существовании как единственного ученика этого особого класса стало бы известно всем, и это распространилось бы, словно смертельный вирус. Если это произойдет, мне негде будет от них спрятаться. С этого момента мне придется действовать при свете, подвергаясь всеобщему взору, стоя в одиночку против каждого из них на всей его территории. но несмотря на то, что мне в одиночку пришлось столкнуться с целой армией, меня охватило чувство спокойствия и умиротворенности, как будто бояться вообще нечего. Это была единственная естественная реакция; никто из них не мог представлять для меня даже незначительной угрозы, не говоря уже о реальной. Сколько бы их ни было и какое бы высокое образование они ни получили, они и мечтать не могли о том, чтобы перехитрить меня, даже на самом низком уровне. Это не декларация и не заявление; это просто объективный факт-реальность, которую никто не может изменить. Итак, выходите, простые смертные... Я буду тем, кто поместит каждого из вас туда, где вам по праву место. Так вот он, вкус запретного яблока?