Единственная Элита

[Точка зрения от третьего лица] [6 мая | Утро | Общежитие] Прогуливаясь по вестибюлю общежития, Аянокодзи Киётака направился в школу, начав, как ему казалось, еще один обычный день. Он снова приготовился к вниманию, которое, казалось, преследовало его, независимо от того, исходило ли оно от ничего не подозревающих первокурсников или от более враждебно настроенных студентов второго и третьего курсов. «Ты, должно быть, тот парень из класса S, да?!» Обернувшись, Аянокоджи Киётака увидел группу из трёх студентов. Они выглядели нетерпеливыми и агрессивными, но ничего особенно примечательного в них не было. «Знаю ли я тебя, сэмпай?» «Кого это волнует? Почему вы думаете, что можете исключить наших друзей и разгуливать без последствий?!» «Устраивать сцену на публике - значит нарушать правила. Ты ведь наверняка помнишь, чему учил тебя классный руководитель, да?» «Ну и что? Мы не успокоимся, пока не нанесем тебе пару ударов!» Несмотря на очевидные правила, запрещающие подобное поведение, человеческие инстинкты заставляли их действовать импульсивно - слишком знакомое проявление необузданного поведения. Все, что они знали о нем, было лишь информацией из вторых рук; они никогда не видели его в действии, и поэтому их страх перед ним не был таким сильным, как у тех, кто испытал это на себе. Без принятия более решительных мер этому противостоянию не будет конца. «Если у вас возникнут проблемы, обратитесь в школу, которая допускает мои действия», - сказал он, и то же самое оправдание сорвалось с его губ, когда он уходил. Это был просто очередной день - очередной случай, когда те, кто накопил стресс и разочарование, не зная, куда их направить, направили свой гнев на него. Не то чтобы он был против публичного применения насилия. На самом деле, у него часто были веские причины защищать себя от откровенно агрессивных личностей, но более мирное решение всегда было предпочтительнее для всех. У него не было причин обращать много внимания на тех, кто мог только лаять, но не кусаться. Какими бы импульсивными они ни казались, их всегда сдерживал скрытый страх - страх, что рядом с таким человеком можно легко оказаться изгнанным. «Доброе утро, Аянокоджи-кун!» Услышав знакомый голос, Аянокоджи Киётака заметил девушку, которая бежала к нему сзади, махая рукой в своей обычной очаровательной манере. Ее друзья также ускорили шаг за ней. «Доброе утро, Кусида. Тебе уже лучше?» «Да, я полностью заряжена после того, как немного поспала. Спасибо, что проводил меня вчера до моей комнаты, Аянокоджи-кун». «Тогда я рад это слышать». Аянокоджи Киётака мысленно отметил, что, хотя Кусида Кикё выглядит как всегда веселой, она всё ещё настороженно относится к его присутствию. Достигнув его, они изменили свой строй и начали идти рядом с ним. Хотя внимание других не сильно уменьшилось, их присутствие делало крайне маловероятным, чтобы кто-то подошел к нему с явной враждебностью. Это, безусловно, было приятным событием, даже если теперь ревнивые взгляды стали более выраженными, чем прежде. «Скажи, Аянокоджи-кун, где ты был вчера?» «Я пытался убедить Судо и остальных снова присоединиться к учебной группе. Конечно, мне это не удалось, но возникли и другие личные вопросы, о которых мне нужно было позаботиться». Для тех, кого это касается, это, очевидно, было ложью, но никто из них ничего не заподозрит, учитывая то, что произошло буквально вчера. «Как вы, ребята, справились после того, как я ушел? Надеюсь, Кирюин-сэмпай не бросила свою работу, как только я вышел из библиотеки, верно?» «Ну, она все еще там, но она ничему нас не учит. Вместо этого мы все время говорили о тебе и других вещах». По их объяснению, многие из них уже были знакомы с Кирюин Фукой. Ее имя связано с популярным аккаунтом, который выкладывает многочисленные посты и фотографии Аянокоджи Киётаки. Из-за его таинственного прошлого и репутации единственного ученика класса S ее контент о нем привлекает множество читателей. По сути, она является тем самым человеком, который инициировал случайные, безосновательные теории, которые побудили многих других сделать то же самое ради лайков и репостов. Его действия, случайные факты, обсуждения, фотографии, видео и многое другое распространялись по Интернету, вызывая различные эмоции и комментарии у людей. Если бы Аянокоджи Киётака не развлекал её и просто игнорировал изначально, всего этого бы не произошло. Однако благодаря одному-единственному взаимодействию на крыше все произошло именно так, как произошло, - и все это было преднамеренно. Да, Аянокоджи Киётака эффективно манипулирует Кирюин Фукой, третьей стороной, чтобы неосознанно распространить его присутствие по всей школе по ее собственной инициативе. «Какие у тебя с ней отношения, Аянокоджи-кун?» «С кем?» - он слегка наклонил голову. «Да ладно, мы же говорим о Кирюине-сэмпае. Кто еще это может быть? Ты привел ее на учебную сессию, да? Кажется, она тебя хорошо знает. Я слышал, что ей даже удалось попробовать твою домашнюю еду. Так она нам сказала, по крайней мере». Вот он - новаторский вопрос, ответ на который все отчаянно хотят узнать. Для Аянокоджи Киётака она единственная студентка второго года обучения, которая на 100% уверена, что не работает под началом Нагумо Мияби. Он даже несколько раз проверял этот факт косвенными способами, просто чтобы быть уверенным. Несмотря на ее проблемный характер, она остается довольно уязвимой для его манипуляций. Ее присутствие может оказаться полезным в будущем, как показало ее предыдущее достижение. Однако он ни за что на свете не скажет им этого прямо. «Как бы мне ни хотелось сказать, что она надежный сэмпай, это далеко не так. Так что, полагаю, она скорее не очень надежный сэмпай, и я хотел бы получить за нее возврат денег», - пошутил он. «Правда? Никаких скрытых отношений?» «Если вам нужен серьезный ответ, я бы сказал, что поддержание отношений -дело довольно затратное. Оно требует не только денег, но и времени, и усилий, которые нужно регулярно вкладывать». В современном мире многие отношения терпят неудачу из-за отсутствия этих важнейших факторов. Хотя акцент на потребности в деньгах может показаться неискренним (особенно с учетом распространенности термина «золотоискатель»), финансовая стабильность, несомненно, играет важную роль в общем счастье. Без этого фактора жизнь в полностью структурированном обществе может стать довольно сухой. Ежедневные расходы отнюдь не дешевы. Если вы даже о себе не можете позаботиться как следует, как можно ожидать, что вы будете заботиться о своей второй половинке? Разумеется, одни только деньги не могут гарантировать долговечность отношений. Если не уделять время созданию значимых воспоминаний с партнером, любовь может постепенно ослабевать, пока не исчезнет совсем. Более того, без усилий, направленных на то, чтобы ваш близкий человек чувствовал себя желанным, ценимым и любимым, фундамент отношений ослабевает. Любовь, в которой нет взаимной потребности, становится поверхностной и лишенной глубины. На самом деле, это вообще можно было бы не считать «любовью». «Поэтому я не думаю, что я достаточно зрелый, чтобы начинать такие отношения». «Ладно...» Сначала они подумали, что он шутит, как обычно, но его спокойное выражение лица говорило об обратном. Он действительно провел некоторое время, размышляя об этом. Понимая, что их разговор может принять серьезный, философский оборот, они решили перейти на более легкую тему. Иначе было бы сложно нормально пообщаться с мальчиком из класса S. Через несколько минут они прибыли в здание школы. Когда они подошли к классу для учеников первого года обучения класса D, Аянокоджи Киётака повернулся к своим друзьям. «Ну, вот и все. Тогда я пойду. Увидимся после школы». «Эй, теперь, когда я об этом подумала... Аянокоджи-кун, если хочешь, то теперь ты можешь приходить к нам на обед», - предложила Сато Майя. «Согласен! Тогда тебе больше не придется есть в одиночестве. Разве это не здорово?» «Да ладно, все. Не нужно так давить на Аянокоджи-куна. А вдруг он предпочитает есть один?» - вмешалась Кусида Кикё. «Заманчивое предложение. Возможно, я когда-нибудь его рассмотрю, но сегодня - нет. У меня встреча с президентом студенческого совета». «А? Ты подал заявку на вступление в студенческий совет, Аянокоджи-кун?» «Нет, это скорее личное дело. Но я не уверен, сколько времени это займет, поэтому я не могу принять это предложение сегодня». «Понятно. Тогда увидимся после школы!» Попрощавшись кивком головы, Аянокоджи Киётака направился в сторону частной зоны. Однако его целью сразу же стал не класс S. Вместо этого он вошел в кабинет преподавателя, который был полон преподавателей разных классов. Не нужно было быть особо внимательным, чтобы понять, что большинство из них были здесь. «О, вот ты где, Аянокоджи-кун! Кажется, тебе действительно нравится приходить сюда каждое утро. Держу пари, ты, должно быть, очень скучаешь по мне, а?~» Уклонившись от комичной попытки обняться со стороны Хосиномии Чие, классного руководителя первого года обучения класса В, он пробрался в глубь кабинета. «Серьёзно, Аянокоджи-кун. Если у тебя нет уважительной причины приходить, пожалуйста, не приходи. Ты мешаешь людям». «Почему вы решили, что у меня нет веской причины, Цукисиро-сенсей?» «Если мне не изменяет память, вчера вы пришли, сели, не задали ни одного вопроса, не сказали абсолютно ничего и ушли сразу после того, как прозвенел звонок. Было такое ощущение, что вы пришли просто так». «Допустим, я был слишком травмирован издевательствами. Место, где есть ответственные взрослые, кажется мне наиболее безопасным». «Я не верю в это оправдание». Не особо тронутый словами Цукисиро Токинари, Аянокодзи Киётака сел на ближайший стул. «Но сегодня у меня есть веская причина быть здесь. Сколько мне стоит купить баллы, которые учитываются в промежуточном результате?» Как только он задал этот вопрос, уши сидевших рядом инструкторов навострились. Они неосознанно наклонились, чтобы подслушать обсуждение. «Мой... это довольно неожиданный вопрос. Могу ли я узнать причину?» «Я чувствую, что будет непросто гарантировать, что ни один ученик класса D не провалит промежуточный экзамен, поэтому я хочу посмотреть, что я могу сделать, чтобы предотвратить это по понятным причинам». «О, похоже, кто-то теряет уверенность в себе, а? Боится, что его теперь исключат вместе с ним? Разве это не приятное зрелище?» «Просто делай свою работу и отвечай на вопрос». Аянокоджи Киётака скрестил руки, глядя прямо на человека перед собой. Он не удосуживается взглянуть на других инструкторов вокруг него. «Чтобы применить одну оценку к одному конкретному предмету, потребуется в общей сложности 100 000 частных баллов. Если вам нужно два балла, цена удвоится и так далее». «За какой период я могу купить результаты? Это должно быть до объявления результатов? Или даже до промежуточных экзаменов?» «Не волнуйтесь, вы можете купить баллы даже после проведения промежуточных экзаменов. И если студента собираются отчислить, вы все равно можете купить баллы для него, пока решение не будет принято официально». «Понятно. Тогда могу ли я заплатить за это и применить баллы к чьей-то работе? Желательно без его согласия или ведома?» «Да, вы, конечно, можете это сделать. В любом случае, нет ничего плохого в том, чтобы добавить балл или два к чьему-то выступлению», - пожал плечами Цукисиро Токинари. «Вы правы. В этом нет абсолютно никакого вреда». Со стороны Аянокоджи Киётака ответил простым, монотонным тоном. Несколько инструкторов не могли не найти его тон почти саркастическим. «В таком случае я хотел бы спросить: сколько стоит купить штрафное очко?» «Штраф...что?» «Я уверен, вы понимаете, о чем я говорю, Цукисиро-сенсей. Я спрашиваю, сколько будет стоить снижение результатов конкретного ученика на один балл в промежуточном экзамене». Услышав этот зловещий вопрос, волна вопросов захлестнула их умы. Однако, сколько бы вопросов ни возникало, при внимательном рассмотрении все они сводились к одному единственному выводу: Этот мальчик, Аянокоджи Киётака, определенно пытается добиться исключения кого-то - нет, возможно, даже группы учеников. «Разве это не интересный вопрос? Но для чего именно тебе нужны такие знания, Аянокоджи-кун?» «Просто из любопытства. Я подумал, что если можно купить точку, чтобы применить ее к тесту, то и обратное тоже возможно», - небрежно ответил он. Хотя точное количество личных баллов, которыми он обладал, не было широко известно среди инструкторов, даже приблизительной цифры было достаточно, чтобы у любого пробежали мурашки по коже. Если эта покупка действительно возможна, то у тех, кого мальчик сочтет ненужными, не останется иного выбора, кроме как встретить свою судьбу. «К сожалению, эта покупка невозможна в предстоящих промежуточных выборах». К счастью, ответ Цукисиро Токинари показал, что этот гипотетический сценарий - не более чем вымысел, он просто невозможен. «Разумеется, нельзя так просто допускать то, что гарантирует отчисление студента. По крайней мере, не сейчас». «Вы воспринимаете это на удивление легко». «Я изначально не ожидал, что что-то подобное сработает. Я просто хочу убедиться, что никто не пытается исключить моих друзей таким способом». Заявление Аянокоджи Киётаки вызвало у всех чувство облегчения. Все это было ради подтверждения. Теперь все поняли, что за этим не стояло никакого злого умысла. За исключением одного инструктора, который воспринял это взаимодействие совершенно иначе. «Но есть еще кое-что. Как насчет покупки этих пунктов в десятичных значениях, например, 0,1 или что-то в этом роде? Это возможно?» Теперь этот вопрос возник словно из ниоткуда. Никто, кроме Цукисиро Токинари, вообще не понимал его значения. «Я предполагаю, что вы считаете, что если покупка одного пункта стоит 100 000 частных пунктов, было бы разумно заключить, что покупка О,1 пункта будет стоить 10 000 частных пунктов или что-то в этом роде, верно?» -спросил он категорически. «Вы так хорошо меня поняли, Цукисиро-сенсей». «Как бы мне ни хотелось позволить вам это сделать, это больше невозможно. И я уверен, вы знаете, почему». Не было нужды спрашивать дальше. Аянокоджи Киётака понял косвенное сообщение, которое он только что получил. «Теперь ты можешь покинуть школу. Не бросая учебу и не проигрывая кому-либо, а победив и уничтожив всех одним ходом - что ты сделаешь?» В его сознании не было места колебаниям и импульсивности; решение было предопределено, и его долгом было исполнить пророчество. [Точка зрения от третьего лица] [6 мая І полдень І офис студенческого совета] Оставив бэнто и прикрепив к нему записку, Аянокодзи Киётака встал перед комнатой, на стене которой было написано «Офис студенческого совета». Всего несколько минут назад он изучал историю с Чабаширой Сае, которая, судя по всему, была вполне уверена в его академических способностях, чтобы оказать поддержку своим ученикам. В отличие от уроков других первокурсников, которые обычно охватывали историю Японии, его учебная программа вышла на университетский уровень и включала в себя различные исторические темы, соответствующие учебной программе класса S. Такой подход применялся ко всем предметам, возлагая на преподавателей значительную нагрузку, связанную с необходимостью успевать за материалом, что было вполне объяснимо - ведь они были учителями средней школы. В результате Аянокодзи Киётака время от времени (хотя и неохотно) оказывался в ситуации, когда ему приходилось помогать им и поправлять их, когда это было необходимо. Эта ситуация размыла границы между ролями преподавателя и студента. Тем не менее, это была всего лишь еще одна новая норма, которую он выбрал сам; его обязанностью было принять ее и извлечь из нее как можно больше пользы. "....... " Постояв там в безучастии мгновение, Аянокоджи Киётака решил постучать в дверь. Однако прежде чем он успел это сделать, справа послышались шаги. «О... Аянокоджи-кун?» Перед ним стояли две фигуры, удивленно на него глядящие. Это были его однокурсники: Кацураги Кохей из класса А и Ичиносе Хонами из класса В. «Здравствуйте, Кацураги, Ичиносе. У вас тоже есть дело к студенческому совету?» «Да, мы подали заявку на вступление в клуб, поэтому пришли сюда, чтобы узнать результаты. А ты, Аянокоджи-кун? Ты тоже подал заявку на вступление в них?» «Нет, не совсем. У меня просто есть кое-какие личные дела к ним. Но это не так уж важно, так что я, наверное, войду после вас двоих», - ответил он. Несмотря на то, что с момента начала набора прошел уже месяц, студенческий совет еще не закончил отбор новых членов. Он мысленно отметил эту предпосылку. В этот момент дверь студенческого совета открылась, и на пороге появилась миниатюрная девушка с фиолетовыми волосами, завязанными в два пучка. Это была Тачибана Аканэ, секретарь студенческого совета. «А, вот и вы, первокурсники. Пожалуйста, проходите внутрь». Внутри офиса студенческого совета явно присутствовали только два его члена: сама Тачибана и вице-президент студенческого совета Нагумо Мияби, который работал на диване. «Президент студенческого совета ждет в другой комнате. Вы двое можете пройти туда. А ты, Аянокоджи-кун, можешь сидеть где угодно и ждать, пока тебя не позовут». Услышав указания Тачибаны Аканэ, двое первокурсников вежливо поклонились и вошли в соседнюю комнату, где, по-видимому, их ждал президент. Аянокоджи Киётака, с другой стороны, не имел выбора, кроме как ждать. Он сел на соседний диван и обратил свой взгляд на знакомое лицо. «Прошло уже довольно много времени, не такли, Нагумо-сэмпай?» Ответа не последовало. Вице-президент продолжал работать на своем ноутбуке, по-видимому, игнорируя мальчика рядом с собой. «Это нехорошо - игнорировать своего товарища-студента, который в этом нуждается, понимаешь? Ты правда так занят? А чем ты вообще занимаешься?» «Заткнись. Не беспокой меня». «Не нужно вести себя так язвительно только потому, что ты проиграл один раз, Нагумо-сэмпай. Если бы это была игра, у тебя все равно осталось бы две из трех жизней». «Это что, какая-то шутка?» «Я могу сделать это реальностью, если вы хотите. Никакой разумный гандикап не будет достаточным, чтобы заставить меня проиграть вам, хотя несправедливый гандикап может доставить мне некоторые неприятности... но я все равно выиграю, конечно». Хотя слова были несколько игривыми, насмешка была несомненной. Как бы ему ни хотелось отмахнуться от комментариев, они все равно жалили, напоминая ему о его роли неудачника. Поскольку именно он победил, он мог говорить обидные слова, не обращая внимания на чувства проигравших, или даже принимая во внимание их чувства. Чтобы заставить их почувствовать себя еще более неполноценными, чтобы обескуражить их или, наоборот, поощрить их одержимость им, еще больше сузить их туннельное зрение, сделать их более уязвимыми для его манипуляций и так далее. Это было неэтично, но все равно это была привилегия победителя. «Чего ты от меня хочешь?» Терпение истощилось, Нагумо Мияби закрыл ноутбук и снова с легким раздражением посмотрел на мальчика. «Видишь ли, я хотел бы у тебя кое-что купить. И я подумал, что мой любимый сэмпай любезно предоставит мне скидку?» «Да, мечтай дальше». «Ну, этого тоже следовало ожидать». Аянокоджи Киётака скрестил руки и ноги, имитируя позу, которую он принял, когда в прошлом перехитрил Нагумо Мияби, как будто желая еще больше его разозлить. «Я хотел бы купить ваши старые контрольные работы за первый семестр, особенно за первый семестр первого года обучения. Мне нужны две из них: одна должна быть вашей, а другая - вашего однокурсника». «Зачем тебе это вообще нужно?» «Нет никакой более глубокой причины, Нагумо-сэмпай. Подобно нежной молодой девушке, которая собирает волосы или использованные вещи своего любимого сэмпая, я чувствую что-то похожее, я полагаю?» «Что за черт? Это звучит отвратительно». «Я шучу, конечно. Но я не считаю, что обязан отвечать на этот вопрос, не так ли?» Он слегка наклонил голову. Само собой разумеется, что вице-президент прекрасно понимал причину этой просьбы. Однако не было необходимости озвучивать ее вслух. «Разумеется, если вы откажетесь выполнить мое требование, полагаю, мне придется пройти через все трудности, чтобы найти студента, у которого не хватает денег... Как это прискорбно». Это была самая большая чушь, которую Нагумо Мияби слышал за последнее время. Всего несколько дней назад Аянокоджи Киётака фактически украл личные баллы у каждого старшеклассника, оставив их неизбежно без денег. Другими словами, доступные ему варианты покупки были столь же многочисленны, как и сами старшеклассники. Даже если бы Нагумо Мияби попытался предотвратить это, приказав своим подчиненным не принимать заявки или значительно завышать цены, это не имело бы абсолютно никакого значения. Всегда найдутся те, кто не способен подавить собственные потребности и действует из эгоистичных желаний ради небольшой компенсации -ровно столько, чтобы прожить свою в противном случае бессмысленную повседневную жизнь. Несмотря на многочисленные доступные варианты, Аянокодзи Киётака сознательно решил обратиться с этой просьбой к своему заклятому врагу. Существовало только одно разумное толкование его действий.. «Ты такой невыносимый маленький засранец», - прошипел Нагумо Мияби, с явным раздражением прищурившись и глядя на мальчика. Это был еще один способ косвенно высмеять его за бессилие перед превосходящей силой. «Ну, разве это не слишком грубо по отношению к твоему любимому кохаю?» «Серьёзно, на каком основании вы считаете, что вы входите в сотню лучших?» «Ого, у тебя и вправду довольно длинный список, Нагумо-сэмпай. Хотя я почти уверен, что я был бы наверху, учитывая, насколько я живу без арендной платы в твоем представлении». «О, без сомнения. Если бы был список людей, которых я презираю больше всего, вы не только были бы наверху, но и вся первая сотня состояла бы только из вашего имени». «Ну, по крайней мере, это значит, что я твой фаворит в каком-то извращенном смысле. Я восприму это как победу», - сказал Аянокоджи Киётака, небрежно пожав плечами. Не было причин заниматься бессмысленным подшучиванием. Вице-президент хорошо понимал этот факт, но не мог не подыграть. «Хватит болтать. Сколько вы готовы за них заплатить?» «Я бы предпочел, чтобы другие первокурсники не услышали этот небольшой разговор, Нагумо-сэмпай. Как насчет того, чтобы встретиться позже?» Нагумо Мияби бросил взгляд на дверь, где стояла Тачибана Аканэ, не зная, когда появятся первокурсники. «О, почему бы вам не добавить пробный тест к запросу в качестве бонуса? Вы знаете, о чем я, да? Пожалуйста?» «Ты нахальный мальчишка... Ладно. Давай встретимся завтра в полдень в этой комнате. Я буду ждать, так что не опаздывай, Аянокоджи». «Как это любезно, Нагумо-сэмпай». Как только он закончил говорить, дверь распахнулась. Ичиносе Хонами и Кацураги Кохей вышли, оба выглядели разочарованными и слегка расстроенными. «Аянокоджи-кун, тебя вызывает президент», - сказала Тачибана Аканэ. Подтвердив ее слова кивком, Аянокодзи Киётака поднялся с дивана и направился в кабинет президента. Когда мальчик вошел, его встретила скромная, но внушительная атмосфера. Комната была тусклая, освещенная только светом, струящимся через единственное окно в дальнем конце, отбрасывающим удлиненные тени на пол. На переднем плане два потертых дивана стояли друг напротив друга, между ними располагался небольшой стеклянный столик. Глубже в комнате в центре доминировал большой стол, за которым сидела одинокая мужская фигура. Его руки были сложены, а за очками скрывался спокойный, расчетливый взгляд, а его присутствие слегка подчеркивалось мягким светом, проникающим через окно. Этим человеком был нынешний президент студенческого совета Токийской столичной продвинутой средней школы Хорикита Манабу. «Хм...Я никогда не думал, что ты такой театральный, Хорикита-сэмпай. Или мне следует называть тебя президентом на данный момент?» - поддразнил Аянокоджи Киётака. «Это приемлемо. Вы можете обращаться ко мне как пожелаете, при условии, что вы будете делать это с уважением». «Хорикита-сэмпай, вот что». Слегка покачав головой, Аянокоджи Киётака шагнул в комнату и остановился прямо перед столом между собой и президентом. Засунув обе руки в карманы, он посмотрел на Хорикиту Манабу сверху вниз, не имея ни малейшего намерения садиться или опускаться до того же уровня, что и противник. «Итак, зачем ты меня позвал, Хорикита-сэмпай? Из-за того неприятного инцидента, с которым я случайно столкнулся?» «Можно и так сказать. Мне нужно убедиться, что вы не станете распространять ненужные слухи об этом, тем более, что есть большая вероятность, что вы записали то, что произошло». «Как ты думаешь, что я за человек, чтобы так небрежно поступить?» «Истинное Зло», - прямо ответил он. Это было справедливое предположение. Буквально в прошлом месяце мальчик из класса S совершил нечто гораздо худшее, что привело к массовому исключению среди второкурсников. «Ладно, допустим, я это записал. Что ты собираешься с этим делать? Умолять меня пощадить, чтобы я не распространял это? Мне бы очень хотелось это увидеть». «В таком случае я более чем готов оказать вам одну или две услуги». «О... одолжение, да?» «Да, я уверен, вы понимаете, насколько влиятельна должность в студенческом совете, особенно должность президента». Если студенческий совет обычно считался самой влиятельной должностью, доступной студентам, то в этой элитной школе он, несомненно, давал значительное преимущество в конкурентной борьбе. «Естественно, я предполагаю, что они достаточно сильны, чтобы потенциально изменить работу школы. Я также признаю этот потенциал». Во время клубной ярмарки Аянокоджи Киётака вывел потенциальные мотивы Нагумо Мияби. Этот вывод привёл его к выводу, который был одновременно абсурдным и неопровержимо верным. «Давайте посмотрим... А что, если я попрошу вас сделать меня президентом студенческого совета после вас? Вы могли бы это устроить?» «Существует избирательный процесс для выбора следующего президента, поэтому, боюсь, это невозможно. В лучшем случае я мог бы помочь вам получить должность вице-президента», - ответил Хорикита Манабу. «Ты вообще позволил бы мне вступить в студенческий совет, да? Это, наверное, самая большая ошибка, которую ты когда-либо совершал, Хорикита-сэмпай». Даже не спрашивая, Хорикита Манабу, должно быть, уже решил отказать Аянокодзи Киётаке во въезде любой ценой - он даже опаснее Нагумо Мияби. Однако одна - единственная услуга может превратить невозможное в вполне реальный шанс. «Но, полагаю, это ваш счастливый день. В тот раз я ничего не записал. Ни в видеоформате, ни даже в аудиоформате. Вообще ничего»,- добавил он. "Это так?" «Мой характер гораздо проще, чем ты думаешь, Хорикита-сэмпай. Я делаю только то, что мне интересно, и отказываюсь заниматься чем-либо, что не привлекает моего внимания». Хорикита Манабу попытался прочитать глаза мальчика. И снова, когда он лжет, его легко поймать. Но когда он не лжет, то обнаружить вообще нечего. Мальчик действительно ничего не записал в то время, как он и подозревал. Было невероятно, что он чувствовал необходимость подтверждать снова и снова, только чтобы получить тот же ответ. «Кроме того, мне не нужно когда-либо занимать столь поверхностное положение, чтобы возвыситься над всем остальным. Само мое существование уже является доказательством этого факта; пожалуйста, запомните это как следует». Аянокоджи Киётака не собирался исключать Хорикиту Манабу, или, скорее, он вообще не проявлял к нему никакого интереса. "Я понимаю... «Должно быть, трудно поддерживать разговор, когда для этого нет веской причины, да?» - спросил мальчик. «Что вы имеете в виду?» «Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, Хорикита-сэмпай. Без моих попыток шантажировать тебя, как ты изначально намеревался, разговор становится довольно неловким». Президент студенческого совета сидел твердо, выражение его лица не изменилось. Однако этот неожиданный ответ лишил его дара речи. Изначально предполагалось, что именно Аянокоджи Киётака предложил «одолжение» как способ шантажа Хорикиты Манабу и принуждения его к согласию, но на самом деле это было не так. Поскольку Хорикита Манабу на самом деле поднял эту тему, это было совершенно не в его характере и позволяло легко обнаружить его истинные намерения. «Хорошо зная характер своей младшей сестры, вы предсказали, что она будет вести свою собственную учебную группу и в конечном итоге потерпит неудачу. Как только она накопит достаточно стресса, она пойдет гулять ночью, а это именно то, чего вы ждали - именно в этот вывод вы хотите, чтобы я поверил, не так ли?» И снова вопрос Аянокоджи Киётаки был встречен молчанием вместо ответа. Справедливости ради, само молчание говорило о многом. «На самом деле, вы, должно быть, уже предвидели, что я выберу работу с классом D из-за моих высокомерных черт... возможно, еще во время нашей работы в приемной? В любом случае, если очевидным решением будет учебная группа, я буду присутствовать и наблюдать провал вашей сестры, что в конечном итоге приведет меня к шантажу вас, как вы и планировали». «Это смелое предположение. Зачем мне вообще рисковать исключением?» -задался вопросом Хорикита Манабу. «Это действительно было бы глупым шагом. Однако это не имело бы никакого значения, если бы у меня изначально не было намерения исключить вас-я полагаю, что именно таковы ваши доводы». Вернувшись в приемную, Аянокоджи Киётака несколько раз намекнул Хориките Манабу, что он вообще не хочет его исключать, что существенно повлияло на его следующее решение. «Но даже если так, то какая причина мне вообще это делать?» «Весь этот инцидент стал для меня прекрасным поводом оказаться в офисе студенческого совета в самый подходящий момент», - ответил Аянокоджи Киётака. Если бы Хорикита Манабу попытался пригласить его обычным образом, это показалось бы подозрительным. Однако, если бы у него была веская причина присоединиться (чтобы договориться о шантаже), это выглядело бы совершенно естественно. «И в нужный момент это будет, когда первокурсники подадут заявку в студенческий совет. Вы намеренно отложили объявление результатов до сегодняшнего дня, не так ли?» При обычных обстоятельствах студенческий совет, скорее всего, должен был объявить результаты набора к 1 мая или около того, поскольку истинная природа школы уже была раскрыта. Однако сегодня уже 6 мая. Каждый должен видеть, насколько неестественно поздно. «Далее, как только я окажусь здесь, вы косвенно дадите мне информацию о том, что вы с легкостью отвергли этих исключительных студентов. Это позволит мне сделать вывод о причинах вашего необычного решения». "....." «При всей твоей вере в мои способности ты уверен, что яв конечном итоге приду к выводу, что Нагумо-сэмпай замышляет что-то темное, не так ли?» Президент студенческого совета не совсем уверен, знает ли Аянокодзи Киётака о плане Нагумо Мияби, поэтому они разработали эту стратегию, чтобы гарантировать, что он будет проинформирован, независимо от каких-либо предыдущих сведений. «Другими словами, вся ваша схема направлена на то, чтобы подготовить почву для меня и Нагумо-сэмпая, чтобы мы противостояли друг другу до тех пор, пока один из нас не окажется перед лицом неизбежного исключения - по сути, смертного приговора в данном контексте». «Независимо от того, кто в итоге погибнет, результат, безусловно, Значительно облегчит твою работу, не так ли? Для такого отличника, как ты, у тебя, безусловно, довольно отвратительный способ достижения своих целей, Хорикита-сэмпай». Вот в чем суть. Аянокоджи Киётака раскусил тонкий план Хорикиты Манабу, выставив его перед ним в насмешливой манере. Само собой разумеется, что для президента эта ситуация оказалась неожиданной. Хотя вероятность того, что его план будет раскрыт, была крайне мала, мальчик все же смог увидеть его в деталях, что весьма впечатляет. Тем не менее, независимо от того, были ли раскрыты его намерения, это не имело значения, главное, чтобы цели были достигнуты идеально, что и произошло. «...С каких это пор ты все это понимаешь?» После долгой паузы президент студенческого совета наконец вздохнул и спросил. «Если бы я сказал, что предвидел всю эту ситуацию 3 апреля, вы бы мне поверили?» «Если рассуждать логически, то это почти невозможно. Поэтому, полагаю, мне было бы трудно поверить в столь преувеличенное утверждение». «Вот почему нет смысла рассказывать тебе все это, Хорикита-сэмпай. Ты можешь интерпретировать это как хочешь». Каким бы впечатляющим ни был Хорикита Манабу, разница между их стандартами все равно нереальна - то, что он считает невозможным, вполне может оказаться проще простого для Аянокоджи Киётаки. «Какой смысл объяснять мне все это, Аянокоджи? Ты пытаешься блеснуть своим интеллектом? Или за этим стоит более глубокая причина?»- строго спросил Хорикита Манабу. «Я не могу позволить тебе недооценивать меня, не так ли? Мне нужно доказать, что я как минимум в сто раз умнее тебя; иначе я не смогу спать». «Но ведь это не может быть твоей истинной целью, верно?» Даже если речь идет о высокомерии, граничащем с бредом, трудно поверить, что они сделают что-то вообще без какой-либо продуктивной причины. «Ну, причина не такая глубокая, как ты мог бы ожидать, Хорикита-сэмпай. Речь идет о твоей младшей сестре», - ответил Аянокоджи Киётака. «О Сузуне?» «В то время я не мог не услышать ваш разговор с ней. Вы, кажется, не хотите, чтобы она оставалась в школе, не так ли? Могу я спросить, почему?» «Для нее пребывание здесь - просто пустая трата времени. Эта школа не подходит для того, кто отказывается меняться; ей будет лучше в другом месте». «Это совершенно верно. Однако, как ее старший брат, разве вы не хотели бы, чтобы она хотя бы попробовала? Кто знает, может, она вырастет и станет лучше?» «Меня не интересует столь фантастическое будущее». «В таком случае, почему бы мне не позаботиться об этом за тебя, Хорикита-сэмпай? Я бы не возражал, если бы ее исключили за тебя. Совершенно бесплатно, конечно». Как только это внезапное предложение сорвалось с его губ, бровь Хорикиты Манабу слегка дернулась. Но прежде чем он успел ответить, Аянокоджи Киётака прервал его. «Тем не менее, я искренне заинтересован в таком фантастическом будущем, и я уверен, что вы тоже. Вот почему я предлагаю вам дать ей шанс, прежде чем вы ответите на мое предложение». С этими словами мальчик повернулся и направился к выходу. «Понятно. Так вот в чем причина, да? Все эти разговоры пробудили во мне любопытство относительно твоих намерений, побудив меня непреднамеренно раскрыть еще больше». «Глупая тактика, не правда ли? Увидимся в следующий раз, президент студенческого совета». Хоть это и не вся правда, Аянокоджи Киётака достиг здесь всех своих целей; у него больше нет причин оставаться. [Точка зрения Аянокодзи Киётака] [7 мая І полдень І Класс (S)] «Сегодня ты свободен, да, Аянокоджи? Давай на этот раз пообедаем вместе». В тот момент, когда прозвенел школьный звонок, в мой класс ворвался Кирюин Фука. Даже Машима Томонари, преподаватель английского языка, еще не успел уйти. «Не совсем. Я обещал другим, что пообедаю с ними сегодня. Боюсь, тебе снова придется есть одному», - ответил я. «Опять? Разве ты не обещал мне, что мы пообедаем вместе? Сколько ты собираешься заставлять девушку ждать?» «Что касается меня, то я согласилась готовить тебе обед и ужин только до 20 мая. К тому же, до тех пор мы всегда будем ужинать вместе в моей комнате. Не будь такой жадной». Приглашение ее на ужин в мою комнату каждый день - прекрасная тактика; это может заставить других поверить, что у нас более близкие отношения, и породить слухи об этом. Таким образом, посредством этих слухов я косвенно повышаю свою собственную популярность, делая людей более одержимыми моим присутствием, что, в свою очередь, делает их более восприимчивыми к моим манипуляциям. Конечно, это всего лишь общая идея. «Ну, ну, что это? Ты хочешь сказать, что они тебя интересуют больше, чем я? Это довольно шокирующе, Аянокоджи». Однако Кирюин Фука, похоже, не знает, когда остановиться. Она продолжала задавать мне вопросы, как будто это был самый естественный ход действий в этой ситуации. Иногда я задаюсь вопросом: то ли эта девчонка просто настолько глупа, то ли она настолько эгоистична, что не может увидеть очевидного. «Для меня первостепенная задача - завоевать доверие класса D. Невозможно предсказать, сколько информации обо мне может привести к массовому исключению, которое останется скрытым среди студентов первого года обучения». Постепенно старшеклассники начинают выходить из-под контроля. Даже если им в школе приказали молчать, они все равно могут делиться информацией в форме беспочвенных слухов или гипотез среди первокурсников. Важно гарантировать, что даже если они научатся чему-то подобному, они все равно будут готовы работать под моим руководством, чтобы достичь класса А. Естественно, тех, кто открыто выступает против меня, придется исправить по моему усмотрению или, в худшем случае, исключить, если они не подлежат исправлению. «В таком случае, разве не было бы более разумным вложить свое время и усилия в меня? Я тот, кто все еще остается с тобой, несмотря на все, что ты сделал против нас, верно?» Кирюин Фука не совсем неправа. Дело не в том, что она особенно компетентна или заслуживает доверия, а в том, что отношения с ней могут быть самыми искренними из всех. Однако даже некогда невоспроизводимый алмаз теперь можно легко изготовить. Таким же образом, даже что-то, что считается драгоценным, можно легко скопировать при правильных условиях. В этом отношении подобные отношения ничем не отличаются. «Ты такая раздражающая, Кирюин-сэмпай. Почему бы тебе просто не оставить это?» «...Что вы имеете в виду?» «Именно то, что я сказал. Чем больше мы проводим времени вместе, тем очевиднее становится, насколько ты невыносим как человек. Ты - огромная трата времени, и тебе было бы полезнее молчать. Или, еще лучше, просто исчезни». С того дня, как она впервые присоединилась к группе по изучению, я уже получил от нее минимальные выгоды. Даже если бы она ушла на полпути, это не изменило бы тщательно выстроенного мной восприятия. Ее присутствие представляет собой лишь резкий контраст черного и белого -хорошего или плохого, правильного или неправильного - вот все, чего она стоит в данный момент. Более того, если бы она внезапно оставила меня в покое, слухи о нашем возможном разрыве неизбежно распространились бы, заставив людей еще больше привязываться ко мне. Независимо от ее окончательного выбора, в конечном итоге это все равно принесет мне пользу. «Разумеется, если вы настаиваете на том, чтобы оставаться рядом со мной, как обычно, вы можете это сделать. Но, пожалуйста, постарайтесь не путаться у меня под ногами - по крайней мере, тогда ваше внимание будет оценено по достоинству». С другой стороны, если ее потенциальные преимущества полностью затмеваются ее отсутствием, я бы без колебаний исключил ее из совета директоров. Не вдаваясь в дальнейшие пояснения, я оставил ее бенто на своем столе, а свой принес в кафетерий, чтобы встретиться с остальными. Я был слишком суров с ней? Может быть и так, но необходимо установить четкую границу между вами и вашим партнером. Если она действительно хочет быть мне нужна, она должна осмыслить и повысить свою собственную ценность как личности, а также как инструмента, соответствующего моим желаниям. В конце концов, в моем сердце нет места для незначительных, ненужных вещей. Через некоторое время я встретился с Кусидой Кикё и ее друзьями. Мы сели и пообедали вместе, наслаждаясь товариществом хороших друзей, которыми мы действительно являемся. «-Ты правда готовишь сам, да, Аянокоджи-кун?» Ни с того ни с сего, заметила Сато Майя. Это было понятно, учитывая, что я была одной из немногих, кто действительно принесла домашний бэнто. «Я просто считаю, что личные баллы слишком важны, чтобы тратить их впустую. Если я могу сделать что-то сам, я бы предпочел не тратить баллы на это», - объяснил я. «Нет, не это. Я просто подумала, что парень, который умеет готовить, на самом деле довольно привлекателен», - сказала Сато Майя с игривой улыбкой. «Я не понимаю. Я думал, что все оттачивают кулинарные навыки до того, как начинают жить самостоятельно, особенно в такой частной школе, как эта». «Ха-ха-ха, ну, не совсем. Я имею в виду, мы же говорим о школе, верно? Конечно, они принимают тех, кто не умеет готовить, и предоставляют им меню», - ответил Мацусита Тиаки. «О... Думаю, это имеет смысл». Играть в дурака так легко. Просто придерживайтесь своего заранее сфабрикованного бэкграунда и личности, а затем действуйте соответственно, вплоть до таких тонких деталей, как язык тела. Как социальные существа, мы естественным образом принимаем на себя те роли, которые выбираем. Сознательно или подсознательно это делается неважно; что действительно важно, так это то, как наши действия способствуют нашему взаимодействию. Интересно, означает ли это, что мои социальные навыки действительно приличны? По моему мнению, было бы преувеличением утверждать, что все, кто не столь дружелюбен или харизматичен, изначально имеют плохие социальные навыки, особенно учитывая концепцию «контекста». Если я хочу достичь определенной цели и притворяюсь, что мне для этого трудно в социальном плане, означает ли это, что у меня не хватает социальных навыков, или это говорит о том, что они на самом деле довольно сильны? Или, может быть, ни то, ни другое? Хотя я полагаю, что большую роль в этом восприятии играет то, как мы определяем социальные навыки. Поскольку мы продолжаем общаться как обычно, наша беседа медленно, но верно теряет свою живость, превращаясь в более тихую и неловкую. «Это довольно... понимаешь?» «Да, я понимаю...» Незаметно переведя взгляд на другие места, девушки заметили пристальные взгляды, граничащие с преследованием, со стороны других учеников, особенно старшеклассников. Это не было неожиданным развитием событий ни в малейшей степени. Я был в центре внимания по многим причинам, поэтому для них было естественно проверить, с кем я сижу. «Ну, я полагаю, это не очень хорошая идея, да? Извините все, я думаю, мне лучше уйти». «Н-нет, тебе вообще незачем уходить, Аянокоджи-кун. Всё в порядке...» «Я категорически не согласен, Кусида. Это совсем не нормально». Прежде чем Кусида Кикё успела закончить свои слова, я прервал ее твердым тоном. Убедившись, что все девушки обращают на меня внимание, я продолжил. «Как вы, вероятно, подозреваете, у меня и так плохие отношения с большинством старшеклассников. Отчасти это потому, что у меня просто не очень хорошие социальные навыки, и им не нравится, что мое присутствие в классе S создает впечатление, что я их опережаю, несмотря на то, что я моложе». Хотя они постепенно стали относиться ко мне более комфортно как к человеку, они также на собственном опыте убедились, что моя личность может вызывать раздражение у других. Ситуация еще больше усложняется тем, что широкое признание меня как гения поколения в специальном классе может привести к значительной зависти, что в значительной степени способствует негативу, с которым я сталкиваюсь. "Если подумать, я смутно помню, что ты был на вершине списка "Лучшие парни, которые должны просто умереть". Ты даже опережаешь Ямаути-куна и других". «Да, я также помню, что Чабашира-сенсей упоминал, что над тобой издеваются некоторые ученики, особенно старшеклассники». «В это время, похоже, у тебя каким-то образом возникают проблемы со старшеклассниками, хотя ты всего лишь ходишь в школу пешком...» Несмотря на то, что реальность гораздо хуже, это служит вполне удобной и правдоподобной причиной, учитывая мои ранее проявленные отрицательные черты. Как будто я заранее подготовил это оправдание, вы не согласны? «Ну...Вы ведь наверняка не будете наслаждаться любимым обедом, когда люди будут сверлить вас взглядами, не так ли?» Закрыв бенто, я сцепил руки и положил локти на стол, бросив на них взгляд с легкой, успокаивающей улыбкой. «Расслабьтесь. Я начинаю привыкать ко всему этому, так что для меня это не проблема. Но я бы не хотел, чтобы мои друзья подвергались каким-либо преследованиям из-за моего присутствия. Надеюсь, вы понимаете». С этими словами я встал и повернулся к ним. Прежде чем уйти, я оставил им важное напоминание. Кстати, по поводу учебной группы - это не уважительная причина, чтобы прогуливать занятия. Увидимся в библиотеке после школы». Слегка помахав рукой, я вышел из кафетерия. «-Аянокоджи Киётака, где, чёрт возьми, ты был?!» Как только я вошел в кабинет студенческого совета, меня встретил свирепый взгляд Нагумо Мияби, вице-президента. Его светло-русые волосы отражали дневной свет, а его яркие голубые глаза были полны раздражения. Я взглянул на часы на стене - на нашу встречу мы определенно опоздали. «Я... заблудился?» - ответил я, стараясь казаться невинным. «Да, конечно. Мой информатор сообщил мне, что вы с удовольствием обедаете со своими подружками в кафе, как какой-нибудь главный герой гарема». Если вы уже знали ответ, зачем вообще спрашивать? Я не мог не думать, что это его вина, что мое оправдание не сработало. «Приношу свои глубочайшие извинения, Нагумо-сэмпай. Я случайно забыл, что у меня сегодня назначена встреча с тобой. По правде говоря, я виноват». «Да, да, не нужно быть саркастичным, Аянокоджи. Все знают, что ты намеренно опаздываешь, чтобы позлить меня», - парировал Нагумо Мияби, скрестив руки на груди. Офис казался странно тихим, только мы двое и Хорикита Манабу, запертые в его собственном кабинете. Все остальные, вероятно, пошли обедать или обедали где-то еще. «Вот, это то, что вы заказали». Как раз когда я собирался отвернуться, Нагумо Мияби бросил мне конверт. Я поймал его и открыл, показав содержимое - это были работы для промежуточных и пробных экзаменов. Как я и просил, один был его, а другой принадлежал девушке по имени «Асахина Назуна». Интересно, она действительно доверяла ему или это был просто отвлекающий маневр? Честно говоря, мне оба варианта показались вполне возможными. «Достаточно. Вы подтвердили содержимое, верно? Теперь пришло время обсудить цену», - заявил Нагумо Мияби, выхватывая конверт обратно. «Хорошо, справедливо. Мне интересно узнать ваши ожидания. Почему бы вам сначала не назвать свою цену? Вперед, мечтайте по-крупному». «Двадцать миллионов частных баллов». «Ого, это действительно возвышенная мечта, Нагумо-сэмпай. Возможно, вам следует более реалистично оценить свое законное положение, прежде чем просить такую возмутительную сумму». Хорошая попытка, но я не собирался так просто его отпускать. «А как насчет миллиона личных баллов?» «Даже если вы снизите цену в двадцать раз по сравнению с вашим первоначальным предложением, она все равно будет завышена для вас, Нагумо-сэмпай. Подумай еще раз, ладно?» «Если вы собираетесь продолжать ныть, почему бы вам просто не установить цену самостоятельно? Это не переговоры, это психологическая пытка», -усмехнулся Нагумо Мияби. «Я бы не стал называть это пыткой, но, конечно, твое мнение в любом случае не имеет для меня большого значения», - бесстыдно ответил я. Конечно, у меня уже была точная цифра в голове, но поскольку в последнее время я был таким плохим кохаем, я, по крайней мере, постараюсь быть более внимательным. «После самого тщательного обдумывания я бы сказал, что 30 000 частных баллов, без учета налогов, будут вполне приемлемой ценой. Что вы думаете?» - предложил я. «Исключая налог, вы имеете в виду, что переведете мне 60 000 частных баллов?» "Точно!" На данный момент Нагумо Мияби был обременен ранее заключенным мной контрактом. Пятьдесят процентов его дохода направлялись на мой счет, поэтому необходимо было дать ему двойную сумму, гарантируя, что половина естественным образом вернется ко мне. «Знаешь что? Это, наверное, самое любезное предложение, которое ты когда-либо делал, так что, полагаю, мне придется принять его таким, какое оно есть». Видимо, Нагумо Мияби прекрасно понимал, что я могу попытаться бесстыдно обмануть его, не упомянув концепцию налога (контракта). Я мог бы просто дать ему 30 000 приватных баллов, в результате чего 15 000 приватных баллов вернутся мне, а другая половина останется на его счету - фактически обманув его. Но каким человеком я был бы, чтобы так обмануть своего любимого сэмпая? «Здесь вы можете перевести деньги прямо на мой счет». С этими словами Нагумо Мияби вытащил свой телефон из кармана и показал мне экран. Я мысленно отметил это, прежде чем перевести на него в общей сложности 60 000 личных очков. Через мгновение раздался звук уведомления с телефона в его руке, означающий, что транзакция официально прошла успешно. «Отлично. Теперь возьми это и проваливай». Как только наши дела были завершены, Нагумо Мияби сунул мне конверт в руку и жестоко выгнал из офиса студенческого совета. [Точка зрения от третьего лица] [12 мая І Ночь І Гимназия N2] Прошло несколько дней без каких-либо значимых событий. Старшеклассники постепенно смягчили свое отношение к ученику класса S, решив проявить равнодушие или вообще игнорировать его, чтобы избежать возможных штрафных санкций со стороны школы. Тем временем первокурсники продолжали посвящать себя учебе, усердно готовясь к предстоящим промежуточным экзаменам в учебных группах или с помощью предпочитаемых ими методов, как традиционных, так и нетрадиционных. Естественно, всегда находились те, кому было трудно поспевать за остальными. Каждый день, закончив занятия в своей учебной группе, Аянокодзи Киётака направлялся в спортзал N 2, где проводил тренировки баскетбольный клуб. «Эй, Судо!» - крикнул один из старшеклассников, передавая мяч Судо Кену, который явно был погружен в свои мысли и чем-то отвлечен. «...О-ох». Судо Кен, вздрогнув от этого вызова, инстинктивно потянулся, чтобы поймать мяч. Однако его попытка не увенчалась успехом, поскольку мяч выскользнул у него из пальцев и отскочил от него. «Что ты вообще делаешь?!» «И-извините!» Это была всего лишь небольшая ошибка, но она была нетипична для Судо Кена, который обычно был известен своим мастерством на баскетбольной площадке. На прошлой неделе нельзя было отрицать, что что-то отвлекало его от выступления в полную силу- надвигающаяся мысль о неизбежном исключении. Хотя он однажды отказался от помощи Хорикиты Сузуне из-за ее невыносимого характера, было ясно, что он сам поставил себя в сложную ситуацию. У него не было академических способностей, чтобы эффективно учиться самостоятельно, что отражалось на его результатах во время клубных мероприятий. Однако его гордость не позволяла ему просить о помощи других, таких как Хирата Ёсукэ или Хорикита Сузуне, поскольку это было похоже на мольбу. Несмотря на то, что он осознавал свои собственные проблемы, он эмоционально заперся в одном месте - неспособный решить свои проблемы самостоятельно или обратиться за помощью к другим. Если бы это продолжалось, его изгнание было бы практически гарантировано. И как только это произошло, его мечта стать профессиональным баскетболистом стала еще более труднодостижимой. "....." Несмотря на то, что Аянокоджи Киётака наблюдал за всем с того дня, он так и не предпринял никаких попыток приблизиться к нему. Он просто молча наблюдал из угла. Через некоторое время занятия баскетбольного клуба подошли к концу. Судо Кен переоделся и вышел из спортзала, тяжело вздохнув. «Это очень тяжелый вздох для человека, который просто делал то, что ему нравится». Услышав знакомый голос, Судо Кен с раздражением оглянулся на его владельца. «Судо-кун, я просто хочу поговорить стобой минутку». «Ты чертовски настойчива. Не о чем говорить. Я не собираюсь присоединяться к твоей учебной группе», - сказал Судо Кен, явно раздраженный и готовый отмахнуться от нее и уйти. «При таком раскладе тебя отчислят. Неужели нормально позволить всему закончиться таким образом? Разве ты не говорил, что хочешь стать профессиональным баскетболистом?» «...Да, и я собираюсь стать одним из них по-своему. Мне не нужна помощь от кого-то столь противного, как ты». «Остановитесь на минутку и посмотрите на себя, не так ли? Разве вы не играли сегодня довольно плохо? Если это выступление человека, который хочет стать баскетболистом, то это, пожалуй, конец». «Да ты что!..» Когда Судо Кен повернулся к ней, первое, что он заметил, было не ее лицо, а блокнот, который она держала. «Я взял на себя смелость изложить основные темы предстоящего промежуточного экзамена в этой тетради. Внимательно посмотрите на нее и постарайтесь извлечь из нее уроки». Хорикита Сузуне передала блокнот растерянному Судо Кену. Он не ожидал, что она зайдет так далеко, чтобы помочь ему, и был совершенно ошеломлен. «Не поймите меня неправильно. Я просто помогаю вам ради себя. Вам нужно учиться ради себя, чтобы вы могли продолжать играть в баскетбол в этой школе». Не дожидаясь его ответа, Хорикита Сузуне повернулась и молча ушла, оставив Судо Кена в шоке смотреть на ее удаляющуюся фигуру. Придя в себя, Судо Кен сунул блокнот в сумку и тоже направился в общежитие. Пройдя некоторое время, Хорикита Сузуне полностью остановилась. Она огляделась, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, прежде чем выдохнуть. «Ты ведь там, Аянокоджи-кун?» «..Как ты так легко меня заметила? Ты наконец раскрыла весь свой потенциал и развила шестое чувство, Хорикита?» Она повернулась лицом к источнику голоса и увидела ранее скрытого Аянокоджи Киётаку, выходящего из-за угла. «Не смеши. Я просто знаю, что ты приходишь сюда каждый день после учебной группы. Вполне естественно предположить, что ты где-то рядом и наблюдаешь за ситуацией». «Понятно, понятно. Это имеет большой смысл», - небрежно ответил он. «Ну, как твоя учебная группа с Айком и Ямаути? Есть ли прогресс?» «Да, они начинают улучшать свои результаты, но это не значительный прогресс. Довольно сложно сохранять спокойствие на протяжении всего занятия, обучая их», - пожаловалась Хорикита Сузуне. На следующий день, после той роковой ночи, Хорикита Сузуне снова обратилась к Кусиде Кикё, чтобы собрать трио идиотов для обучения. Все, кроме Судо Кена, согласились, что и привело к этой ситуации в первую очередь. «Ну, в дополнительных действиях нет необходимости. Чего ты надеешься этим добиться, Хорикита? Хочешь, чтобы я погладил тебя по голове и назвал «хорошей девочкой»?» «Ты хочешь умереть?» «Нет, лучше остаться в живых». Мальчик принял преувеличенно оборонительную позу, когда девочка достала из кармана своей униформы математический компас. Он мог только гадать, почему она хранила его там, а не в школьной сумке. Казалось, она все это время ждала, чтобы использовать его как оружие. Женщина-циркуль действительно ужасает. «Ты думаешь о чем-то грубом, не так ли, Аянокоджи-кун?» «Это не я, это всеведущая точка зрения. Серьезно, пожалуйста, перестаньте размахивать этой штукой с такой пугающей улыбкой». «Кстати, ты ведь приходишь сюда каждый день, Аянокоджи-кун? Но ты ничего не делаешь, только наблюдаешь. Стоит ли мне предположить, что ты ждешь, когда я начну действовать?» Хорикита Сузуне убрала свое главное оружие и, скрестив руки на груди, строго посмотрела на стоявшего перед ней мальчика. «Ну, я не хотел вмешиваться в то, что вы делали, поэтому я только наблюдал. Но если бы это продолжалось еще несколько дней, я бы, возможно, сам принял меры». "Я понимаю..." «Чувствуешь облегчение от того, что у тебя есть подушка безопасности, известная как твой покорный слуга? Я такой невероятный друг, не правда ли? Просто признай, что я тебе нужен, и ты будешь намного милее...» «Вот и все, ты совсем мертвый». «Приношу свои глубочайшие извинения, мэм. Пожалуйста, не убивайте меня». Аянокоджи Киётака рефлекторно схватил ее за запястье - то, на котором был математический циркуль, - и едва избежал смерти, несмотря на его сверхчеловеческую силу. «Но разве у тебя нет лучшего способа справиться с этим, Хорикита? Если Судо не присоединится к твоей учебной группе, он врядли переживет промежуточный экзамен». «Вы правы. Вот почему блокнот - это просто жест, чтобы заставить его почувствовать, что я его скомпрометировала, надеясь, что это косвенно побудит его снова захотеть присоединиться к учебной группе». «Это совсем не так уж и плохо, Хорикита». Несмотря на то, что Хорикита Сузуне не полностью поняла психику Судо Кена, она все же смогла интуитивно разработать надежную стратегию для этой ситуации. «Тем не менее, в этой ситуации есть еще много лучших альтернатив, поэтому я не могу дать вам десять из десяти», - пожал плечами Аянокоджи Киётака. «Что? Если это так, почему бы вам не привести мне несколько примеров?» «Давайте посмотрим... Почему бы мне не указать на возможность, которую вы ранее упустили из виду? Помните, как вы обратились к Кусиде, чтобы собрать всех в учебную группу?» «Да... В тот раз мне пришлось подавить свою гордость, чтобы снова обратиться к ней», - вздохнула она. «Что ж, это был определенно правильный выбор - привлечь ее. Однако в процессе приглашения было бы наиболее уместно, если бы вы присутствовали там вместе с ней». «Извините, но я не понимаю. Они меня ненавидят, поэтому вряд ли примут, если я тоже там буду». «Однако, сделав это, вы получите возможность импровизировать. Я бы сказал, что если вы там, вы могли бы придумать стратегию, чтобы преследовать их на месте». Естественно, Хорикита Сузуне раньше не рассматривала такую перспективу, даже если сейчас она казалась очевидной. Хорошо то, что у нее было достаточно самосознания, чтобы признать, что ее не любят, и это помогло ей не вставать на пути Кусиды Кикё, чтобы увеличить шансы на принятие. Однако она не осознала, что все еще существует вероятность, что они откажутся просто потому, что это ее учебная группа. Даже если бы она признала этот факт, она не могла бы сделать многого, чтобы изменить это восприятие. Однако именно потому, что она ничего не могла поделать с этим аспектом, она все равно могла попытаться применить другой подход. «Но как именно я собираюсь их преследовать? Если даже Кусида-сан не может этого сделать, то и я не смогу», - отметила Хорикита Сузуне. «Думай иначе, Хорикита. Что бы сделал Кусида, чтобы убедить их?» «Что...? Разве она не могла бы просто пригласить их присоединиться, используя свое обаяние или что-то в этом роде?» «Именно так. Кушида определенно поступила бы именно так. Ее обожают многие, за исключением нескольких избранных, поэтому она могла бы легко пригласить любого, просто попросив. Довольно могущественная, не правда ли?» Хорикита Сузуне не могла не согласиться с этим комментарием. Это был объективный факт, что Кусида Кикё обожалась почти всеми, если не всеми. «Но даже если так, в конце концов, просто попросить недостаточно, верно? Я могу себе представить, что она попытается убедить их снова после отказа, может быть, один или два раза, прежде чем сдастся...» «Да, вы на правильном пути». «Но, как я уже говорил, в этой ситуации я ничего не могу сделать». «Конечно, есть. Вы ведь уже знаете основную стратегию Кусиды и понимаете, как она в целом работает, верно? В таком случае вам просто нужно придумать другой подход». «Другой подход? Но какую стратегию я могу придумать, когда Кушида-сан терпит неудачу прямо сейчас? В отличие от нее, меня они ненавидят, поэтому, что бы я ни говорил...» «Кто сказал, что нужно использовать себя? Ты мог бы просто использовать Кусиду, которая нравится людям, верно?» - ответил Аянокоджи Киётака. Хорикита Сузуне замолчала. Хотя она полностью понимала, что он говорил, она все еще не знала, как использовать популярность Кусиды Кикё в этой ситуации. «Ты выглядишь сбитым с толку, но я дам тебе подсказку: все, что тебе нужно сделать, это использовать ее, чтобы повысить их мотивацию к учебе». «Использовать ее как рычаг...?» «Привет, Хорикита. Если я наберу не менее 90 баллов на предстоящем промежуточном экзамене, ты рассмотришь возможность стать моей девушкой?» При этих словах лицо Хорикиты Сузуне вспыхнуло, краска разлилась по щекам. Она замерла на мгновение, ее обычная резкость сменилась широкими, ошеломленными глазами. «Вместо этого вы могли бы попробовать что-то подобное с Кусидой. Может быть, менее преувеличенное число и что-то более тонкое, например, пригласить ее на свидание или что-то в этом роде». «О-о... Значит, использовать ее в качестве награды за учебный конкурс, как будто тот, кто наберет больше всего очков, получит шанс встречаться с Кусидой-сан наедине, да?» «Именно так. Сделав это, вы также получите возможность подтвердить свои подозрения относительно нее. Если она действительно хочет им помочь, она поможет вам в этом или, по крайней мере, попытается скорректировать вознаграждение». «Ладно, теперь я понял. Я уверен, что это сработает против извращенцев вроде Ике-куна и Ямаути-куна, но как насчет Судо-куна?» Хорикита Сузуне высказала обоснованное беспокойство. «В отличие от них, Судо не такой извращенец... Однако та же стратегия все еще работает против него, хотя и совершенно иным образом». Услышав это интригующее заявление, Хорикита Сузуне пристально посмотрела на него. Сама того не осознавая, она была глубоко вовлечена в разговор. «Знаете, вы оба, и Судо, весьма гордые личности». "...Действительно?" «Ну, было бы неточно сказать, что вы совершенно одинаковы, но у вас действительно схожая структура. Вы склонны быть более логичными, поэтому вы готовы проглотить свою гордость, чтобы сделать то, что необходимо -разве это не звучит знакомо?» Хорикита Сузуне задумалась о себе. Она не могла отрицать, что действительно отложила свою гордость, чтобы обратиться к Кусиде Кикё в двух разных случаях. «Судо, с другой стороны, больше склоняется к эмоциональной стороне. Хотя вы правы относительно важности академических знаний, он не сдастся легко из-за того, что вы однажды его оскорбили - как бы по-детски это ни звучало, это необходимо понимать». Когда люди испытывают эмоции, особенно гнев, они с большей вероятностью неверно истолкуют сообщения из-за своих предубеждений. Хотя Хорикита Сузуне никогда не оскорбляла его хобби или цели, все равно оставалась вероятность, что Судо Кен неправильно понял ее намерения, думая, что она критикует то, что он любит. Из-за этого недопонимания ему будет еще труднее смягчиться. «Хорошо, теперь я понимаю, но как именно ваша стратегия будет работать против него?» «В основном все дело в том, как его воспринимают, Хорикита. Его гордость исходит из нежелания показаться виноватым или признать свою правоту. Тебе нужно дать ему повод поучаствовать». «Оправдание... Подожди, не говори мне, что ты используешь соревнование за Кусиду-сан как способ побудить его присоединиться?» Глаза Хорикиты Сузуне расширились от удивления. «Даже если он не особенно заинтересован в ней в романтическом плане, все знают, что она всем нравится. Он не будет против, если все увидят, что она ему нравится, что позволило бы ему присоединиться к учебной группе, скрываясь под предлогом борьбы за ее внимание». За последние несколько дней Судо Кен уже успел осознать, насколько застойной является его ситуация, и у него появилась мотивация принять участие в учебной группе. Имея заранее подготовленный повод сформулировать свое решение по-другому, он мог избежать впечатления, что он сдается и присоединяется к исследовательской группе, потому что признал свою неправоту. Вместо этого это будет выглядеть как вопрос обязательства. «Эта стратегия звучит так просто... но я не сразу ее понял. Подумать только, что полное изменение перспективы может иметь такое значение...» «Теперь ты понимаешь, не так ли? Иногда дело не в том, прав ты или нет; дело в понимании и правильном использовании этого понимания». «Для человека, который утверждает, что не очень хорош в общении, ты на удивление искусен в таких вещах, Аянокоджи-кун...» - пробормотала Хорикита Сузуне себе под нос. Несмотря на то, что Хорикита Сузуне все еще испытывалак нему некоторую неприязнь, она не могла не быть впечатлена его образом мышления. «Эй... Раз ты такой умный, я полагаю, ты уже придумал несколько стратегий, как справиться с этой ситуацией, верно?» «Ну, это, конечно, так. С кем, по-твоему, ты разговариваешь? Я единственный ученик класса S, широко известный как поколение...» «Если это так, то все это объяснение не для того, чтобы продемонстрировать свой интеллект. Вместо этого мне следует воспринимать это как ваш способ научить меня думать по-другому?» «Хм... Что привело вас к такому выводу?» «Очевидно, что вы используете именно эту стратегию, потому что это прекрасный пример, который научит меня понимать людей». Как бы она ни смотрела на это, мальчик перед ней явно пытался направить ее мысли медленно и методично, подобно учителю, обучающему ученика решению математической задачи. Каждое из его объяснений содержало ровно столько деталей, чтобы она могла уловить концепцию, не будучи при этом слишком сложным, и неизменно побуждало ее к размышлениям. «И в ту ночь, несмотря на то, что вы не были обязаны это делать, вы пытались заставить меня задуматься о себе и убедить меня продолжить учебную группу. По крайней мере, я так это воспринимаю...» Все эти усилия были явно направлены на то, чтобы помочь ей стать более чуткой по отношению к другим и использовать это понимание как преимущество. «Ну, я слышал, как одна девушка упомянула, что она хочет поступить в класс А, поэтому я подумал, что могу дать вам совет». «Ты... действительно такой человек?» «Не совсем. Я из тех людей, которые делают что-то, когда им этого хочется. И прямо сейчас мне хочется объяснить, что такое эмпатия, моему другу, у которого ее, похоже, нет». Сэтими словами Аянокоджи Киётака игриво указал на неё, давая понять, о ком идёт речь под «другом». «Ну что? Теперь ты чувствуешь, что доверяешь мне больше? Или ты все еще подозреваешь, что у меня могут быть скрытые мотивы?» «Не забегай вперед, Аянокоджи-кун. Я бы тебе не доверял даже за миллион лет. Мое доверие к тебе по сути равно нулю». «Ох, это действительно ранит мое нежное сердце». Даже если бы это было правдой, она ни за что на свете не призналась бы, что так легко доверяет кому-то вроде него. Возможно, это была гордость Судо Кена. Возможно, Аянокоджи-кун прав, говоря, что Судо-кун и я не слишком-то отличаемся. «Хорошо, тогда я последую твоему совету и попытаюсь снова пригласить Судо-куна присоединиться к учебной группе. Ты ведь этого хочешь, верно?» «Правильно. Но торопиться не стоит. Ты ведь только недавно его пригласил, так что лучше дать ему возможность столкнуться с некоторыми трудностями, прежде чем действовать - как ты и планировал». «Я знаю», - ответила Хорикита Сузуне. После этого они оба молча вернулись в общежитие. [Точка зрения от третьего лица] [13 мая | ночь | гимназия N2] Прошел день, Судо Кен почувствовал небольшое облегчение своей тревоги благодаря блокноту, который он получил от Хорикиты Сузуне. Однако его ситуация осталась в целом неизменной. В конечном счете, он не был столь склонен к учебе, как другие. Даже имея четкое и хорошо структурированное изложение тем, ему было трудно самостоятельно усвоить содержание, как бы он ни старался. Это было частью первоначальной стратегии Хорикиты Сузуне - тонко мотивировать его присоединиться к ее учебной группе позже. Однако этот план принял неожиданный оборот. «Добрый вечер, Судо». Знакомый голос прервал его мысли. Судо обернулся и увидел, что за его спиной стоит прославленный гений поколения. «Аянокоджи, а? Чего ты от меня хочешь?» «Было бы неплохо, если бы вы дали мне время объяснить мои намерения, прежде чем отпустить меня. Или я прошу слишком многого?» «Просто переходите к делу. Я чертовски измотан и хочу отдохнуть», - резко бросил Судо Кен. «Я здесь, чтобы пригласить вас поучиться по моей лекции». «Я? Заниматься в твоей учебной группе? Ни в коем случае. Мне это не интересно, особенно с таким человеком, как ты». «Это излишне грубо. К тому же, когда я говорил, что ты присоединишься к моей учебной группе? Я буду обучать тебя лично, один на один, после того, как закончится твоя клубная деятельность». «Да, нет, спасибо». Судо Кен отклонил приглашение и начал уходить. Несмотря на свою сложную ситуацию, он еще не дошел до того, чтобы просить о помощи. «Если вы хотите уйти, это совершенно нормально. Однако я думаю, что вы, возможно, захотите дослушать до конца - это идея Хорикиты», - заметил Аянокоджи Киётака. «Идея Хорикиты...?» - спросил Судо Кен, остановившись. «Ты, наверное, знаешь, что Хорикита, похоже, не очень-то меня любит, да? У нас возник небольшой конфликт во время нашей первой встречи, так что она в какой-то степени меня ненавидит». «Я хочу сказать, что, несмотря на свои чувства ко мне, Хорикита подавила свою гордость и потянулась ко мне. Она практически умоляла меня помочь тебе с учебой». «Она... сделала что?» «Все именно так, как вы слышали. Она осознала свои собственные ограничения и поняла, что не сможет обучить вас всех сразу в одиночку». От этого внезапного откровения глаза Судо Кена расширились от шока. Он никогда не ожидал, что кто-то столь гордый, как Хорикита Сузуне, сделает такой шаг ради него. С другой стороны, Судо Кен продолжал вести себя незрело, цепляясь за свою гордость, как будто отказ от нее означал бы конец света. «Более того, в связи с некоторыми неожиданными обстоятельствами у нее теперь нет иного выбора, кроме как обратиться ко мне за помощью - в противном случае это был бы ваш конец». «Некое неожиданное обстоятельство?» «Хм... Чабашира-сенсей вам еще не рассказала? Ну, я думаю, она расскажет завтра, так что вы, вероятно, узнаете об этом тогда», - ответил Аянокоджи Киётака. В отличие от него, который прекрасно осознавал свои академические недостатки, но ничего не делал, чтобы их исправить, Хорикита Сузуне была готова обратиться за помощью к человеку, которого она презирала, чтобы исправить ситуацию. Продолжая размышлять о себе, Судо Кен не мог избавиться от ощущения, что на самом деле проблема в нем самом. «Естественно, я не держу обиды ни на нее, ни на кого-либо еще, поэтому я готов принять ее просьбу. Однако, если вы предпочитаете не учиться, я ничего не могу с этим поделать». Аянокоджи Киётака небрежно пожал плечами, сохраняя спокойное выражение лица, когда он посмотрел на Судо Кена, хотя в его взгляде чувствовалась скрытая напряженность. «Каков твой ответ?» «Подожди, ты сейчас об этом спрашиваешь?» «Осталась всего одна неделя, Судо. Ты действительно думаешь, что сможешь чудесным образом сдать промежуточный экзамен, не занимаясь усердно? Будь более реалистичным». Возникло чувство срочности. Он не только испытывал трудности в учебе, но и был вынужден столкнуться со своими личными недостатками. С приближением крайнего срока и непредвиденными обстоятельствами ставки никогда не были выше. Хотя он и не был в восторге от идеи работать с этим мальчиком, он не мог отрицать, что тот был способным к учебе и пользовался уважением среди сверстников как наставник. Если он откажется от этого шанса, то другого такого шанса у него может и не быть. «Ну ладно... Думаю, я попробую еще разок». «Я рад, что ты согласился. Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе успешно пройти предстоящий промежуточный экзамен», - сухо ответил Аянокоджи Киётака. «Да, конечно... Так что, начнем завтра? Я знаю, что я не лучший ученик, но...» «Нет, мы не можем позволить себе терять время. Мы сейчас занимаемся у меня дома. Просто следуйте за мной». «Ч-что? Прямо сейчас? Серьёзно? Я только что вернулся с тренировки! Разве я не могу сделать перерыв или что-то в этом роде?» «Разве ты уже не расслабился в душе? Я думал, ты уже достаточно отдохнул». «Да, а как насчет ужина? Я умираю с голоду! Могу я хотя бы взять лапшу быстрого приготовления или что-нибудь в этом роде?»- вздохнул Судо Кен. «Это пустая трата времени. Я приготовлю тебе ужин, так что ты не потратишь зря баллы и сможешь сосредоточиться на учебе». Даже не оглядываясь, Аянокоджи Киётака отмахнулся от всех жалоб Судо Кэна, как будто он заранее их предвидел. В конце концов, они оба приходили в общежитие. Они ставили свою школьную сумку возле кровати и направлялись на кухню. «Чёрт, у тебя в комнате слишком чисто! Как будто ты убираешься в ней каждый день - о, это остатки? Идеально. Можно мне немного?» «Нет, не можешь. Я собираюсь сделать что-то простое, так что можешь расслабиться где угодно». «А, да, конечно...» И снова Судо Кен почувствовал себя полностью отрезанным. Не имея другого выбора, он включил телевизор, чтобы посмотреть что-нибудь в это время. В конце концов, Аянокоджи Киётака вернулся с ужином. «Ого! Они и вправду выглядят очень вкусно. Но зачем ты принесла и эти остатки? Разве ты не говорила, что мы не будем их есть?» «Я сказал, что их нельзя есть. Я съем». «Тебе на самом деле нравится старая еда или что-то в этом роде? Это странное предпочтение... Но если это так, зачем ты так много готовил? Кажется, этим можно накормить двоих или даже троих человек». «Я просто приготовил слишком много. Без особой причины. Просто убедитесь, что вы не съедите все». Когда они оба приступили к ужину, Аянокоджи Киётака время от времени поглядывал на дверь, словно ожидая, что кто-то придет, - и обнаруживал, что это всего лишь очередной день без этого человека. Это был очередной день, когда его свежеприготовленная еда осталась нетронутой, и ему пришлось доесть остатки, чтобы не выбрасывать их. Такая картина наблюдалась каждый день на протяжении последней недели. Было ли это признаком того, что он скучал по определенному человеку, или это был просто преднамеренный акт манипулирования этим человеком? «Как еда?» «А? Ну, это было действительно хорошо! Я думал, ты хорош только в учебе, но оказалось, что ты еще и талантлив на кухне», - признался Судо Кен. «Тогда я рад это слышать». «И все же...Я действительно не понимаю тебя, Аянокоджи. В один день ты кажешься таким высокомерным и могущественным, а на следующий -добрым и услужливым. Такое ощущение, что ты делаешь это специально, чтобы подшутить над нами». «Вовсе нет. Это как с друзьями - несмотря на их недостатки, есть качества, которые заставляют вас хотеть дружить с ними, верно? Это часть того, что делает нас людьми». «Кажется, у вас действительно есть ответ на все вопросы». «Ну, я знаю только то, что знаю, а не то, чего не знаю». Несмотря на то, что глубина его знаний намного превосходит глубину энциклопедий, Аянокодзи Киётака прекрасно понимает, что он далек от того, чтобы считаться всезнающим. «Как насчет того, чтобы для разнообразия сосредоточиться на тебе? Признаюсь, мне немного обидно, что ты так легко забываешь обо мне, особенно после того, как я тебе помог». «А? О чем ты говоришь?» «Видишь? Помнишь свой первый день в школе, когда старшеклассники начали издеваться над тобой перед магазином? Я был тем, кто вмешался, разве ты не помнишь?» Услышав это, Судо Кен прищурился, глядя на мальчика, сидевшего напротив него, и изо всех сил пытаясь вспомнить, что тогда произошло. «Правда? Я думал, этого парня зовут Кама... или Каваками?» Судо Кен выглядел озадаченным. «Это Камитори Рури. В тот день я использовал имя ученика класса А в качестве псевдонима. Я не из тех людей, которые легко сообщают свое настоящее имя незнакомцам, понимаете?» «Ого, серьезно? Хотя, мне кажется, ты выглядишь немного иначе, чем я тебя помню...» «Я знаю, что у меня довольно простое и незапоминающееся лицо, но разве не грубо говорить это прямо при мне? Как легкомысленно», - прищурился Аянокоджи Киётака. «<Ладно, ладно, виноват...» Прошло больше месяца с того инцидента, и, учитывая все, что произошло с тех пор, вполне естественно, что Судо Кен не очень хорошо помнил подробности. Через некоторое время они оба закончили ужинать. Как всегда, Аянокоджи Киётака бережно хранил остатки, следя за тем, чтобы они были надлежащим образом сохранены для его еды на следующий день. Поставив использованную посуду в раковину, он вернулся в гостиную. «Надеюсь, ты подготовился морально и физически, Судо Кен. Потому что следующие два часа учебы будут просто адскими, и я не собираюсь сдерживаться». В своей руке Аянокоджи Киётака показал строгий график, дополненный пятиминутными перерывами время от времени, когда он считал нужным. Все это было сделано с целью максимально повысить эффективность обучения за короткий период, постепенно улучшая когнитивные способности Судо Кена, чтобы он мог справляться со все более сложными задачами в будущем. Структура странно напоминала Белую комнату, но была адаптирована под человека на уровне субъекта. В конце концов, для него это был, во всех смыслах, эксперимент. Текущий баланс: 117 535 903 балла.