Одна фраза на другом языке

Женя проснулась от того, что на кухне с ужасающе сильным грохотом что-то упало, а затем послышался недовольный мяв. Она разлепила глаза, нащупала на тумбочке очки, надела их, но картинка точнее не стала. Наоборот, кто-то словно резко сделал её зрение ещё хуже, и спросонья девушка не сразу поняла, что это не её очки. Когда она нашла свои, то увидела, что это Матти уронил со столешницы несколько металлических мисок, сам испугался, и теперь его шерсть торчала дыбом, а сам он злобно шипел и размахивал хвостом из стороны в сторону. Женя взглянула на свои часы — шесть утра, серьёзно? — Матти, Матти, иди сюда, не круши квартиру, — шёпотом позвала Женя. — Кис-кис-кис. Шесть утра, имей совесть, маленький пушистый засранец. Она не могла встать и взять кота к себе — Хальфдан обнимал её так крепко, что вряд ли она смогла бы выбраться из объятий незаметно, а будить парня в такую рань не хотелось. Благо, кот у неё был умный, и, кажется, понимал, что если он не послушается и ещё что-то уронит, то утром лакомства ему не видать, поэтому послушно пришёл на зов хозяйки и улёгся в ноги, довольно мурча. Женя вернула очки обратно на тумбочку и моментально провалилась обратно в сон — ещё бы, какие к черту шесть утра? Ей же не нужно было сегодня на работу, значит, она могла позволить себе ещё поспать. В следующий раз она открыла глаза уже в двенадцать. Матти теперь не бегал по квартире, а подлизывался к ней, мол «я не мешал тебе спать с шести утра и был хорошим котиком, дай мне лакомство». — Чья это наглая кошачья морда, а? Иди сюда, — Женя с наслаждением зарылась в белую пушистую шерсть и улыбнулась, а Матти довольный заурчал и подставился под ласку. Кот топтался лапками по её груди и тёрся лбом об её подбородок, рука Хальфдана обнимала её за талию, она выспалась и отдохнула… да чтоб каждое её утро было таким. Женя настолько увлеклась почесываниями и поглаживаниями кота, что не сразу заметила, что парень рядом с ней тоже проснулся. — Доброе утро, — он зевнул и потянулся. Кот перепрыгнул на его грудь и начал ластиться уже к нему, надеясь, что раз хозяйка вставать не торопится, то может, этот человек над ним сжалится? — И не надейся, — Женя словно прочитала эту мысль в маленькой кошачьей голове. — Манипулятор маленький, всегда такой добрый, когда есть хочет, а как просишь его миски не ронять со стола в шесть утра… разбудил меня сегодня, зараза. — Какой вредный, — Хальфдан щурился, и Синицына протянула ему очки. — Спасибо. — У тебя так сильно меняются глаза, когда ты надеваешь очки. Без них они маленькие, а с очками прямо огромные. Я это давно заметила, — Женя рассматривала его лицо. Она помнила, что у Хальфдана дальнозоркость, а не близорукость, и ей очень сложно было это представить, потому что сама она не видела только вдаль. Хотя, в случае её минус семи на левом глазу и минус четырёх на правом, «даль» начиналась где-то сантиметров с двадцати. — Я уже привык, конечно, — его взгляд наконец-то сфокусировался, и он смог разглядеть и кота, и лицо девушки, и всё вокруг них, — но всё равно, так бесит. Особенно то, что лица не различаю. А ночью в темноте искать очки — отдельный вид пыток. — Согласна. Но знаешь, я ношу очки с восьми лет, и не могу уже воспринимать свою внешность без них. Я пробовала носить линзы, и мне не понравилось, начиная от процесса их надевания, заканчивая тем, как я в них выгляжу. Плюс, на очки можно цепочку повесить, и будет красиво, — она потянулась за своими очками. — Да, линзы — это кошмар. Когда я первый раз попробовал их надеть, у меня случилась истерика, потому что я не смог вынуть их вечером, — Хальфдан до сих пор помнил свою панику и слёзы из-за этих дурацких линз, и как Матти помогал ему их снять, пытаясь успокоить его судорожные рыдания и попытки отпихнуть руки брата от своих глаз. Ему было пятнадцать, и тогда он до смешного по-детски испугался того, что либо он сейчас не сможет вытащить линзы и ослепнет, либо ему придется доставать её у врача какими-нибудь жуткими инструментами. С тех пор он попыток больше не предпринимал, даже не смотря на уговоры брата и сестры о том, что в линзах будет комфортнее и «девчонки не любят очкариков». Как выяснилось позже, любят, и очень даже, просто надо помоднее одеваться и прическу нормальную сделать, но это уже другой разговор. — Ты хочешь пойти куда-то сегодня? — спросила Женя. Ей всё-таки пришлось вылезти из тёплой постели, надо было покормить кота и пойти умыться. — Потому что, честно — я бы повалялась дома, я не думаю, что вывезу какую-нибудь поездку, — это была чистая правда — если она хоть куда-то выйдет, то уже через час ей снова станет плохо и вечером потребуется ещё больше времени на восстановление. — Тебе не обязательно оставаться со мной, если ты хотел куда-то съездить. — Всё в порядке, я тоже абсолютно не против поваляться дома. Вообще, мы с Матти вчера подумали, что мы можем провести эфир, где я буду открывать всё, что мне вчера подарили и показывать, — Женя вечером была настолько уставшей, что даже не обратила внимание, насколько много подарочных пакетов находилось в её квартире прямо сейчас, хотя сама ведь и помогала нести это всё. Они позавтракали вчерашней пиццей, а потом вернулись в кровать. Сначала они смотрели видео в тиктоке, но потом отложили телефоны и стали просто болтать, лёжа в обнимку. Женя позволила себе наглость, и практически легла на него сверху, оплетая парня всеми руками и ногами. Как же ей, оказывается, не хватало этого в последнее время — тактильный голод выскочил на первый план, ей хотелось лежать так примерно вечность. Хальфдан перебирал пальцами её волосы, и периодически разговор они прерывали на осторожные и нежные поцелуи, а потом продолжали общаться, как ни в чем не бывало. Они спрашивали друг у друга банальные вопросы — любимый цвет, любимые фильмы и книги, в общем, что-то простое, что помогало им узнать друг друга. В большинстве вещей их мнения не сходились — всё же, росли они в разных условиях и разных странах, поэтому пришлось пояснять, что они имеют в виду. Включать песни, пересказывать сюжеты, объяснять детали… Сходились они только на паре книг, которые считались мировой классикой, и любимых полнометражных мультфильмах от известных студий. В целом, было ожидаемо, что в стране, которую в интернете иногда называли «землей викингов», детям нравился «Как приручить дракона». В игры они тоже играли разные, кроме Майнкрафта — это было чем-то интернациональным. Про Ютуб и блогеров, которых они смотрели, тему можно было даже не поднимать — в этом они никогда бы не нашли пересечений. Жене нравились их различия — её всю жизнь увлекало то, настолько огромным был их мир, и насколько по-разному люди из других стран могли его ощущать, насколько разный у всех опыт и взгляды на жизнь, в зависимости от места, где они родились. Всё это Женю не пугало, только разогревало интерес и желание сблизиться. Ей нравилось узнавать других людей — как они пришли к тому или иному мнению, как на них повлияла атмосфера, окружение и так далее. Вот казалось бы — они с Хальфданом одного возраста, но то, что было популярно в её подростковые годы в России, абсолютно не было популярно в Исландии. Вопрос «в смысле ты не знаешь про…» прозвучал от них обоих очень много раз. От всего этого их встреча казалась ещё более удивительной. Жене, конечно, не хотелось забегать вперёд — ещё не было известно, как их отношения справятся с расстоянием, но хотелось немножко верить в то, что раз они встретились, преодолев столько различий и обстоятельств, то это точно была судьба. И если это действительно так, то, наверное, никакие кмлометры им не помешают. К сожалению, этот уютный момент пришлось прервать — нескольких кусков пиццы оказалось мало и живот Жени предупреждающе заурчал, намекая на то, что время для нормального и полноценного приёма пищи. Да и Матти уже даже позвонил Хальфдану с вопросом «ну что когда эфир, бро, у меня тут тоже дела вообще-то». — Вот бы каждое утро было таким. Хотя, уже день, — Женя готовила им обед, пока Хальфдан почесывал нагло рассевшегося на столе кота. — Ты посмотри на него. Он тебя любит больше, чем меня. — Конечно, мы же родственники, — улыбнулся парень, а кот в ответ на это потерся лбом о его подбородок. — Такой лапочка. Женя хихикнула. Она достала телефон, чтобы заснять эту сцену исключительно для себя. Фотографии и видео с Хальфданом ни с отпуска, ни совсем свежие всё ещё не были опубликованы где-то в интернете — пусть пока побудут только в её галерее. После обеда Хальфдан созвонился с Матти в Инстаграме, и они начали прямой эфир с распаковкой пакетов с подарками. Там было всё — рисунки, браслетики, сладости, всякие мелочи и разные штуки, которые были сделаны своими руками с любовью. А ещё в каждом третьем пакете была коробочка с конфетами Скандик с исландским флагом — у фанатов был один мозг на всех, в хорошем смысле этого выражения. Пока этот эфир шёл, Жене три раза позвонили с работы, и один раз по очень срочному вопросу — канцелярия потеряла важное письмо, и весь отдел не мог найти его у неё на компьютере, поэтому в какой-то момент на заднем фоне слышался отборный русский мат. Она практически не появлялась в кадре, но сидела рядом, протягивала ему пакеты по очереди и периодически объясняла, что в них лежит (если это была какая-то российская сладость или ещё что-то, что братья видели в первый раз). Хальфдан постоянно говорил, что он Матти ничего не оставит и всё съест сам, даже то, что было в двойном объеме, а его брат притворно злился и говорил, что больше никогда с ним ничем не поделится, если он так подло поступит. Женя посмеивалась. Это так напоминало ей отношения со своими младшими братом и сестрой — эта вещь была интернациональной. — Чёрт, спасибо, но я не знаю, как я всё это повезу. Я прилетел сюда с одним рюкзаком, — Хальфдан осмотрел ту гору всего, что ему придётся увезти с собой. Ладно сладости или какая-то мелочь, но им подарили большую картину, которую в него точно никак не вместить. — Надо будет купить чемодан. — Ты можешь взять мой, — выдала Женя на автомате. — Эээ… потом, когда с концертом в Россию приедете, отдашь, хах. Я в ближайшее время путешествия не планирую, все деньги ушли на поездку в Исландию. — Договорились, — Хальфдан улыбнулся. — Жаль, ты в чемодан не поместишься. Такой сувенир из России я бы привёз. — Мне выйти? — пошутил Матти, всё ещё подключенный к эфиру. Женя хотела пошутить про то, что ей, в таком случае, следует приклеить Хальфдана к холодильнику вместо магнитика, который она купила, но решила сдержаться. Оставит эту шутку для лучших времён. Они ещё немного поболтали втроём, закончили эфир, аккуратно сложили всё, что распотрошили, обратно, и вернулись в кровать. Все началось с ленивых и неспешных поцелуев и нежных прикосновений, а потом Жене надоело придерживать своих коней, и из нежных касания превратились в обжигающие и нетерпеливые, а поцелуи — в страстные. — Ради приличия должен уточнить, — Хальфдан с трудом сопротивлялся такому напору. — Мы не сильно торопимся? Ну, в плане, мы же не так давно вместе, и… — Это надо было уточнять в воскресенье вечером, — Женя слегка засмеялась — надо же, какой джентльмен. — Всё в порядке, не торопиться — это не в моем стиле. Или ты сам хочешь подождать до нашей следующей встречи? — Ни в коем случае, — и больше за этот вечер внятными и осмысленными предложениями они не общались. Им обоим хотелось выжать максимум тактильности из того небольшого количества времени, что им осталось провести вместе, ведь и правда, неизвестно, когда произойдет их следующая встреча. Между ними за считанные секунды вспыхнула страсть, такая, как бывает у людей, которые только-только дорвались до отношений, расширили границы, и теперь исследовали, как далеко они могут зайти. Хотелось трогать каждое место, до которого только дотягивались руки, укусить и поцеловать каждый открытый участок кожи. Женя до сегодняшнего дня и не догадывалась, что разговоры на другом языке могут ощущаться так горячо. Она ни слова не понимала, но из контекста ситуации было ясно, что Хальфдан очевидно не о погоде разговаривает. Как же она будет скучать, и какой же сильный тактильный голод она будет испытывать, когда они разъедутся. Но сейчас её мысли были заняты настоящим моментом, так что она обязательно подумает об этом, но позже.

***

Следующий день у них начался с похода по популярным туристическим местам, где они ещё не успели побывать — смотровая площадка на Воробьевых Горах, а уже оттуда они добрались до МГУ и поехали на Арбат (на котором, всё ещё, было нечего смотреть, по скромному Жениному мнению, но Хальфдану понравилось, так что ехали они не зря). Посещение ВДНХ они отложили на четверг — на такой огромный парк надо было выделить целый день. После всего они съездили за вещами Хальфдана в отель, он выехал оттуда на два дня раньше, смысла в этом номере больше не было. На вечер они запланировали пересмотр всех частей «Как приручить дракона», которые обсуждали вчера. Как-то, наверное, странно было смотреть детский мультик под вино, но они были уже вполне себе взрослые, чтобы принять такое решение. Они закрыли шторы, приглушили свет, укутались в одеяло, взяли кота к себе и включили первую часть. Хальфдан рассказал, что в детстве, когда они с сестрой не ладили, мама всё время сравнивала их с Забиякой и Задиракой, и Хьордис бесилась с этого ещё сильнее, потому что ей очень нравилась Астрид. Женя же вспомнила, как на третью часть она взяла с собой в кинотеатр младшую сестру, потому что была в том возрасте, когда ей было неловко любить что-то «детское». На второй части Женя несколько раз всплакнула — та всегда давалась ей тяжелее остальных. Она прижималась к Хальфдану ближе на особо эмоциональных моментах, а он аккуратно целовал её в макушку и обнимал крепче. Хальфдану ужасно нравилась атмосфера. Алкоголь слегка расслабил, они смотрели не очень грузящий мультик, на коленях мурчал кот, а рядом лежала любимая девушка. Он старался впитать все ощущения, так, чтобы они въелись под кожу и их невозможно было смыть. Уже меньше, чем через два дня они разъедутся. Хальфдан старался не переживать, и жить «моментом», но это «потом подумаю» подкрадывалось всё ближе. Вдруг он всё же поторопился, и отношения на расстоянии совсем не для него? Или он не хочет уезжать, потому что просто не хочет лишаться этого приятного ощущения тепла рядом? Разумеется, он будет скучать, но не перебьёт ли тоска ощущение влюбленности? Вдруг она будет настолько невыносимой, что проще будет отказаться от отношений, чем пытаться справиться с ней? Хальфдан не знал, и эта неизвестность пугала. У него, в принципе, было не так много опыта в отношениях, поэтому он вдвое больше боялся напортачить и всё испортить. К сожалению, как бы он не пытался это отложить, им пришлось бы поговорить. Но, может, завтра? — Боже, я так люблю этот момент, — на экране у Астрид и Иккинга была свадьба. За своими размышлениями он даже не заметил, как третья часть практически подошла к концу. — Я люблю, как у них постепенно развиваются отношения от мультфильма к мультфильму. Ты, вроде, сразу понимаешь, что они будут вместе, но в первом и втором фильме их линия так ненавязчиво вплетена. Ну, они там дети, всё-таки. Очень люблю их, — Женя улыбалась. Небольшая слезинка скатилась по её щеке — момент снова был слишком эмоциональным для её нежной чувствительной души. — Всем не нравится третья часть, но я готова простить все её косяки за этот один момент. — Она мне нравится. И ты мне нравишься, — Хальфдан улыбнулся и поцеловал её в макушку, который раз за вечер. Завтра. Они поговорят обо всём завтра.

***

К сожалению для Хальфдана, завтра наступило слишком быстро. Днём они поехали гулять, провели в парке целый день, и этот день пролетел практически моментально. Словно кто-то поставил происходящее на ускорение — вот он делает фотографию возле арки у входа, они заходят внутрь, и по ощущениям, спустя всего секунду они уже сидят в кафе у выхода из парка, на улице вечереет, солнце садится и небо окрашивается в розовые цвета. Завтра в это время он будет в самолёте, а значит, последний день рядом с девушкой уже начался. — Знаешь, я хотел обсудить, что будет дальше, — Хальфдан всё же решил отложить этот разговор до дома и не портить им прогулку суровой реальностью, которая уже дышала в спину. Они лежали на кровати в обнимку, отдыхая после целого дня на ногах. — Я уже говорил, что это будут мои первые отношения на расстоянии, и я вообще не знаю, как я буду себя чувствовать. Признаюсь, мне даже немного страшно. — Если ты вдруг осознаешь, что это не для тебя, то я пойму. Расстроюсь, конечно, но что поделать. Это, всё же, не для всех. Как опытный человек говорю, — Женя говорила чистую правду — хотелось, конечно, обманывать себя красивой иллюзией, что Хальфдан уедет, и всё будет хорошо, но реальность была такова, что их отношения могли ни к чему и не привести и закончиться уже через неделю. — Я постараюсь не расстраивать тебя, — Хальфдан поспешил перебить её, чтобы диалог не уходил в совсем негативное русло. — Но я буду скучать. Очень. — Я тоже, — Женя прижалась ближе. — Давай договоримся, что если тебя будет что-то беспокоить, ты сразу расскажешь об этом мне, а не будешь копить всё в себе. Уже были… некоторые прецеденты. — Да ты, я смотрю, девушка опытная во всех смыслах, — Хальфдан не знал, хочет ли он узнать что-то про прошлые отношения девушки, чтобы понять, как себя вести, или не хочет, чтобы не сравнивать. Решил, что наверное в процессе всё и выяснится. Наверное, загадывать наперед, предполагать, как всё будет, продумывать все варианты и решения смысла не было — никогда не угадает всё равно. — Просто… боюсь накосячить, знаешь? — Знаю. Не бойся, тут до тебя уже накосячили столько раз, что меня будет трудно удивить, — переводчик, будь он неладен, рушил всю атмосферу уже не в первый раз, но Жене было крайне необходимо перевести эту шутку. — Опять же, главное, пиши, если будешь скучать, ревновать, и всё далее по списку, и мы разберемся. — Хорошо. Спасибо тебе. За понимание, — Хальфдан легонько поцеловал её. Больше было не так страшно улетать. Они обсудили многое — как можно проводить время совместно, будучи на расстоянии — играть в игры, смотреть фильмы по Дискорду, переписываться, созваниваться и так далее. Рассказывала, в основном, Женя, а Хальфдан просто подкидывал идеи, которые приходили ему в голову. Но это всё уже было второстепенным, главное — что они обговорили самое важное.

***

В последний день Хальфдана в Москве они никуда не ходили — просто лежали дома, наслаждаясь этими последними часами. Потом Женя помогла ему собрать вещи в свой чемодан, как и обещала, и они поехали в аэропорт. Она испытала некоторое чувство дежавю, когда они сели ждать объявление посадки на рейс. Словно это ей сейчас надо улетать обратно, а не парню рядом. Время снова так быстро утекало, казалось, что они только приехали в аэропорт, но вот осталось всего минут тридцать до того, как они надолго расстанутся. — Когда мы сможем увидеться в следующий раз? — спросил Хальфдан. Он выглядел ужасно грустным сейчас — а с его большими глазами в очках так вообще. Как потерянный и печальный котёнок. — Честно — не знаю. Мой следующий отпуск в конце сентября, но я поеду домой к родителям. Денег на международный перелёт не хватит, — у Жени вообще в ближайшие месяцы денег не планировалось — зарплата после отпуска была копеечная, а после недельного отпуска за свой счет ей вообще придётся на всём сэкономить. — А летать на выходные ко мне не очень выгодно от слова совсем, — она тяжело вздохнула. — Я буду скучать, — до посадки оставалось всего ничего. Они стояли и обнимались, пытаясь урвать эти последние минутки близости. Как же не хотелось прощаться. — Я тоже. К сожалению для них обоих, посадку на рейс всё же объявили. Женя ещё долго смотрела Хальфдану вслед, а потом наблюдала из окна аэропорта за тем, как самолёт уходит на взлётную полосу и стремительно удаляется. Было в этом что-то сопливо-кинематографичное, конечно. Домой Женя вернулась грустная от произошедшего расставания. Они столько дней провели вдвоём в этой квартире, а теперь здесь снова только она и кот. Матти словно тоже был расстроен тем, что она вернулась одна, поэтому как-то по особенному жалобно мяукал сегодня, и угомонился только тогда, когда лёг на подозрительно не вписывающуюся в её гардероб футболку… интересно, Хальфдан специально её оставил, или случайно забыл? Она наглым образом согнала кота с неё и надела поверх своей, чтобы почувствовать, будто парень всё ещё здесь и рядом с ней. Уже утром она найдёт в телефоне сообщение о том, что это было специально, и Хальфдан совершенно точно не обменял свою футболку на её. Вор.