caelum inferni

Лунная ночь так располагала, так завораживала, что к Богу тянуло ещё сильнее. Несмотря на уже прошедшее богослужение сегодня, Лукас решил остаться ещё и помолиться. Ему нравилось находиться в церкви, когда там почти не было людей: запах ладана, полумрак и полная тишина. Особенно он любил алтарь; ему даже принесли туда стул, чтобы он мог сидеть там. Сейчас он уже не молился, просто сидел, созерцал, чувствовал умиротворение. Просвещался от простого пребывания здесь, это давало ему покой - Бог был единственной его надеждой в последнее время, хотя иногда казалось, что и он подводит. Но такие мысли Радзявичюс яро отгонял от себя всякий раз. Вдруг, огонь на свечах колыхнулся, будто от ветра. И хотелось бы, чтобы это был именно он. Но нет. Повисла ещё более звенящая тишина, что могла означать только одно - он снова здесь. Вероятно, стоит у Лукаса за спиной. Этот демон во плоти. Пришлось развернуться. Парочка сверкающих карих глаз, словно прямиком из ада смотрели в совершенно невинные голубые глаза, чистые, как сам рай. Ухмылка с лица этой нечисти не спадала никогда. - Одинокий юный дьячок снова остался почти один в огромной церкви, - улыбался и, насмехаясь, произносил этот чёрт. - Зачем ты опять пришёл? - К сожалению, это мистическое явление злого духа парень застаёт не впервые. И с каждым разом он чувствует, как становится все дальше от Бога из-за своих греховных мыслей, из-за самого факта регулярного пришествия к нему демона в псевдочеловеческом обличии. - И не скучно тебе тут? Сидишь один, ничего не делаешь... Меня ждёшь, что ли? - Игнорируя вопрос, продолжал он. Сущность обходила алтарь, бесстрастно поглядывая на иконы, туша все свечки одними лишь кончиками пальцев и Лукас точно знал: ему не больно. Он не чувствует боль. Он не чувствует ничего. - Изыди, демон, пожалуйста... - Начал фразу даже почти в шутку, закончил уже достаточно обеспокоенным тоном. Взглянуть в эти карие бездонные глаза не представлялось возможным. Иначе греховные мысли снова поглотят дьякона, и тогда ему уже никак не выбраться. Ведь Радзявичюс с малых лет знает - сирены и прочие злые духи часто имеют миловидный человеческий облик и магические чары, которые непременно заставят согрешить любого смертного. Отрицать наличие всего этого у демона перед ним он тоже не мог - ненавидел врать. Тоже ведь грех. И где же меньшее из зол...? - Ага, конечно. Уже бегу. Ещё молитву опять начни читать, я посмеюсь, - Он подходил всё ближе, а ещё сам он не врал: когда Лукас впервые его увидел и начал в спешке зачитывать, попутно вспоминая, "Да воскреснет Бог", демон действительно рассмеялся ему в лицо, мол "не поможет, я уже тут - перед тобой". - Зачем я тебе? Просто скажи, зачем? Почему я? - Лукас был уже почти в отчаянии. Он не знал, как изгнать нечистого из священного места. Как изгнать его из своей жизни. Желательно, без последствий, чтобы мысли о его тёмных кудрях отступили и дали спокойно спать по ночам, а снилось что-то кроме него. Голубоглазый уверен, что это не просто совпадение, это всё его тёмная магия. - Propter oculos tuos pulchros, care Lucas, - заговорил вдруг на латыни этот чёрт, подойдя совсем близко, почти вплотную. Легко провёл горячими пальцами по шее молодого дьякона, перешёл на подбородок, который немного сжал, заставив поднять взгляд. Лукас представлял, как сейчас выглядит. С поднятыми вверх глазами, полными слёз, трясущимся подбородком и неспособностью сделать хоть что-то, противостоять этой нечисти. Дьяк не может даже и слова вымолвить, пока демон продолжает. - Знаешь, как зовут меня, Лукас? - Повторять имя голубоглазого этот дух очень любил, в свою очередь, ни разу не сказав своего. Смотрел сверху вниз пожирающим взглядом, раздевающим. В голове у церковнослужителя только одно слово "грех". И это слово описывает как и его мысли, так и самого демона, представшего перед ним в облегающей черной ткани, показывающей острые ключицы. Подобрал же он себе воплощение... - Как? - Caelum Inferni. Но для тебя могу быть просто "Кайл", мой дорогой Лукас, - произнося последние слова в этой фразе, он сильнее сжал подбородок парня, а потом потянул за волосы, заставив встать. Сопротивляться не было сил, да и не хотелось. Хотелось подчиняться. Это точно его чары, это приворот, это соблазнение с целью обрести на грех или вообще убить... - Позови меня по имени, давай, - ухмылка на его лице гасла с каждой фразой, пока Лукас осознавал, что из его головы полностью испарились все тексты молитв, что он старательно учил. Всё пропало - это конец. Сопротивление бесполезно. Запинаясь, парень сделал, что просил Кайл. Тот улыбнулся, положил руку на его щеку и, немного помолчав, вероятно, наслаждаясь покорностью этой ходячей невинности, продолжил говорить. - А теперь повторяй за мной. Ego, Lucas, Deum abnuo. Magno enti nomine Caelum Inferni pareo. Ei in perpetuum pertineo. - И, конечно, он повторил каждую фразу, смутно осознавая, что читает какое-то заклинание на латинском. Но совсем немного и он перестанет что-то понимать. Пока произносил слова на незнакомом языке, видел лишь отблески огня в этих чёртовых глазах напротив. Во всех смыслах. Это ад плещется прямо там - в нём. Но Лукасу больше не страшно, ему больше не нужен Бог, он ловит себя на единственной осознанной мысли за последние пару минут - он бы пошёл в ад за Кайлом. Как только дьяк договорил последнюю фразу, произошёл неизбежный, но такой отвратительно приятный грех, что устоять было невозможно - демон поцеловал его. Может быть, чтобы запечатать сказанное Радзявичюсом заклинание, может, просто так. В любом случае этот момент снёс голову окончательно. В каком точно смысле? Он не знает. Больше он ничего не помнит и не знает. Больше он не чувствует боль. Свечи в алтаре больше не горят.