Детство кончилось

15 сентября 1936 год

Загорелые от работы руки застегивали пуговицы на помятой рубашке цвета светлого ореха. Затем бордовый галстук, понадобилось несколько попыток, чтобы завязать как можно аккуратнее. Но затем махнув рукой, он оставил как получилось. Следующей была коричневая жилетка, сверху пиджак такого же цвета, но оттенок темнее. Человек уже надел широкие брюки с подтяжками, поэтому очередь настала обуви: слегка пыльные мужские туфли, обычно он предпочтёл бы какие нибудь старые, грязные сапоги, ведь роскоши не любил, но это особый случай. И, конечно же, кепка-восьмиклинка. Он надел ее на свои растрепанные короткие волосы. Отвернулся от зеркала и вышел из спальни. Его звали Готтлиб Дитрих, каппен, бунтовщик, анархист, предатель Родины, психопат, крыса, 'заноза в заднице' для Рейха. Как его только не называли, его ненавидели и боялись. Никому даже и в голову не приходило, что какой-то 16 летний паренек мог быть угрозой для страны. Он отличался от других лидеров: не произносил пафосных речей, не выходил на балконы и не любил вообще встречаться со всеми подряд. Люди описывают его 'Он не использовал активной жестикуляции, лицо его казалось каменным, было ощущение, что он может только хмуриться. Не улыбался, а если и улыбался, то как будто не от души, принуждённо' Прошёл по коридору, сел на деревянный стул, мягких диванов не любил. Взял с пола дневник и начал писать. Только мысли он свои грамотно изложить не мог и всю жизнь писал с ошибками.

Дневник Дитриха

15 сентибря

Мне нужно перистать заниматся этим бесполезным делом да и не писал я здесь давно. Если ужь попадёт эта книга в руки кому то 'не из желтых сорок' то только после маей смерти. Чуствую мой канец близок но я неверю в это дерьмо с судьбой и придназночением. Поэтому при определеных действиях я проживу чуть дольше… Чёрточка, чёрточка, каракуля, туда сюда. Готтлиб откинулся назад и глубоко вздохнул. Голова болела, словно ее ударили кирпичом. Говорят, что только в дневнике, от первого лица можно узнать правильную натуру человека — Ну нет, так долго продолжаться это не может, нужно решать. Сжигать эту тетрадь, или спрятать, или отдать Лукасу. — Брюнет поднялся, вытащил сигару из пачки 'Мальборо' и засунул в рот. Подошел к окну и на самодельном деревянном лифте опустился на 2 этаж: дощечка на которой можно спокойно поместиться до пяти человек, несколько тугих веревок, нужно всего лишь потянуть за одну из них, а рядом трос с куча тяжелых камней. А там самый разгар праздника. Все танцуют, пьют, веселятся от души. Вот какой то мальчик двенадцати лет качается на люстре и поёт, вот группа девочек напоминающих разукрашенных павлинов играют в карты, а прямо на столе прыгает и поёт йодл долговязый мальчуган. Тут так шумно, что в ушах загудит у любого. Дитрих залез через окно и прошел сквозь толпы пьяных бандитов, успевая докуривать сигарету. Он глазами искал своего 'опричника'. Парень с каштановыми волосами, крупный, с сильной челюстью и мужественными глазами. Одет он был в 'тройку', с отличительной от других черной повязкой на левый глаз, в кепке восьмиклинке сразу встал увидев Готтлиба, неряшливо подтянув брюки. — Да? Что произошло? — Голос Лукаса был глубоким, особенно для его возраста. Если не видеть его внешность, можно подумать, что ему 40 лет. Лукас Веббер был 'крепким деревенским парнем', правая рука Готтлиба во всех решениях и вопросах. Конечно, последний голос был всегда за Дитриха, но брюнет никогда не принимает его, без консультации с Веббером. В свою очередь парень выше был предан своему делу и лидеру, при Готтлибе построил отличную карьеру, но имел разгульный образ жизни, его редко можно было видеть без кружки пива. Немец дернул головой вправо, намекая, чтоб тот следовал за ним. Подростки медленно покинули громкое празднование, напоминающее пиратский бардель. Вскоре исчезли и поднялись на этом странном механизме. Зайдя в комнату, 16 летний хорошенько проверил на наличие лишних 'ушей' Убедившись, Готтлиб выдохнул и взял свою тетрадь. — Так в чём дело то? — Нетерпеливо отозвался Веббер, слегка хмуря брови. Иногда он по поведению напоминал 7 летнего мальчёнку. Брюнет на это вручил крупному старую тетрадку с черной коженной обложкой. — Это чё? — Я не могу держать у себя это, на случай если я умру до того как наша революция случится, воспользуйся этой тетрадью и стань моим преемником. Распространи наши идеи среди других. — Готтлиб сглотнул, волнуясь. — Запомни эту тетрадь хорошенько, она будет находиться здесь за вот этой тумбочкой. — Подросток указал на маленькую тумбочку из красного дерева в углу. — Храни эту книгу как зеницу ока, это книга - отражение моей жизни. С этими словами, лидер положил тетрадь в небольшое углубление за мебелью, не слушая ничего.