Гарри Поттер и Предел магии

      Под статуей Салазара Слизерина, в самом конце Тайной Комнаты, его уже ждали. Высокий силуэт сливался с каменными тенями, будто сам был частью древнего зала. Но он был живым. Слишком живым, чтобы быть иллюзией. Слишком странным, чтобы быть человеком.       Гарри приблизился, сжимая палочку. На полу, почти у его ног, лежала Джинни — бледная, почти не дышащая. Он чувствовал, как поднимается волна ярости и страха. Он не знал, кто это перед ним, но чувствовал: именно он стоит за всем происходящим.       — Поттер, — с ленивой усмешкой произнёс юноша под статуей. — Не думал, что ты дойдёшь так далеко.       Тот, кто говорил, выглядел старшекурсником, однако Гарри не помнил, чтобы видел его в замке за последние полтора года. Гладко зачёсанные тёмные волосы, строгая мантия, пронзительный взгляд. Черты лица были аристократично точными, но в них сквозило что-то опасное, нечеловеческое.       — Кто ты? — спросил Гарри.       — Лорд Волдеморт, Лорд Судеб, — с достоинством произнёс он. — Хотя ты мог слышать моё имя — Том Реддл.       Он медленно спустился с пьедестала, оставляя за собой след мягкого, серебристого свечения.       — Но ты не настоящий… — пробормотал Гарри. — Ты как будто… из дневника?       — Проницательно, — кивнул Том. — Этот дневник — не просто вещь. Он часть меня. Моего «я», вырезанного из души. Воспоминание и осколок души, оживлённые магией. Я не призрак и не человек. Я то, чем был… и чем должен стать вновь.       Гарри застыл. Это была не просто магия разума, проецирующая воспоминание в реальность. Это было что-то другое. Вырванная часть души…       — Ты ведь слышал, как говорят, что я пал от руки младенца, верно? — продолжил Том, сверкая глазами. — Что моя Avada Kedavra отразилась? Какая нелепая история. Министерская ложь, чтобы унизить моё имя. Чтобы внушить страх моим приспешникам и смех моим врагам. Сказать, что Тёмного Лорда победил младенец…       Он усмехнулся, и Гарри впервые увидел, насколько опасной может быть усмешка безумной уверенности.       — Но я выжил. Пусть и не весь. Эта Комната питает меня. Эти стены помнят мою магию. И теперь… я предлагаю тебе выбор.       Он протянул руку — не как враг, но как соблазнитель.       — Объединись со мной, Гарри. Помоги мне воссоединиться с моим целым «я». А потом ты станешь моим приближённым. Тебе не придётся больше сражаться в одиночку. Мы создадим новый порядок.       Гарри смотрел молча. Мысль об этом всерьёз показалась… отталкивающей. И всё же внутри холодом отзывалась правда: перед ним тот, кто затеял всё это… и тот, кто приказал окаменить Луну и остальных.       — Нет. Это ты виноват. Ученики пострадали из-за тебя. Я требую, чтобы ты снял проклятие.       — Требуешь? — Реддл покачал головой. — Какой ты прямолинейный. Эти дети не просто жертвы. Они питают меня. Их жизненная сила делает моё существование возможным. Если я отпущу их, я исчезну. Ты бы так поступил?       Гарри сжал пальцы на палочке.       — Значит, ты выбрал.       — Значит, ты отказался, — отозвался Том, поднимая палочку.       И Тайная Комната застыла в тишине перед первым ударом.       Первое заклинание было не громким, не ослепительным — просто пробным толчком, проверкой реакции. Словно начался поединок между дуэлянтами, знающими цену каждой секунде.       — Expelliarmus! — Выпалил Гарри, и алый луч метнулся к Реддлу.       Тот отбил его взмахом, почти ленивым.       — Удивительно банально. Надеюсь, ты умеешь больше, чем просто играть в героев.       Том двинулся вперёд, и с его палочки сорвался поток ледяной воды, резко свернувшейся в кольцо и попытавшийся сомкнуться вокруг Гарри. Тот едва успел выставить огненный заслон, вспарывая поток и испаряя его в клубы пара. Камни пола покрылись испариной, воздух стал плотным и влажным.       — Ventus Corvinus! — выкрикнул Гарри, создавая резкий импульс воздуха, разрушающий равновесие противника.       Реддл едва пошатнулся, но тут же выровнялся и в ответ метнул змеевидный разряд молнии. Гарри уклонился, прячась за колонной, и ударил оттуда вспышкой света — ослепляющей, режущей глаза, как клинок.       — Неужели всё, на что ты способен — это фокусы с фейерверками? — усмехнулся Том, голос которого звучал жёстче.       Пока Реддл щурился, Гарри выскочил вперёд, сокращая дистанцию, и ударил двойным заклинанием: сначала — импульсом силы, затем — искажением воздуха, чтобы сбить ориентацию. Комната вздрогнула, каменная пыль посыпалась с потолка. Статуя Слизерина словно наблюдала за дуэлью с высоты веков.       Том больше не улыбался. Он двигался быстро, с точностью, рождавшейся не от опыта, а от врождённого чувства магии. Стихийные заклинания — его стихия, как бы это не звучало тавтологично. Он управлял ими как композитор симфонией: вода, пламя, осколки льда, стремительный ветер — всё это он вплетал в бой играючи.       Но Тёмные Искусства… Гарри знал их лучше.       Гриффиндорец начал наращивать давление, атакуя чаще, меняя ритм и углы. Защитные чары Тома трещали, хотя и держались. Один особенно удачный удар, и Реддл отлетел к основанию статуи, ударившись о каменную плиту.       — Вот оно, — прошипел Том, поднимаясь. — Покажи, на что ты действительно способен.       — Не заставляй жалеть, что не уничтожил дневник сразу, — отрезал Гарри.       Потолок вздрогнул от волны силы, прошедшей по залу. Том взмыл в воздух, повелевая заклинанием полёта, и с высоты обрушил каскад горящих символов, каждый из которых вонзался в пол, словно пылающий клинок. Гарри едва успел создать купол защиты, сдерживая напор.       Он сорвался с места, как вихрь, и ударил:       — Umbra Tenebris! — из-за его плеч вырвался клинок чистой тьмы, рассекший воздух, устремляясь в грудь противника.       Том блокировал, но зашатался. Теперь он чувствовал — Гарри не был обычным учеником Хогвартса.       Мантии развевались от потоков заклинаний, пыль висела в воздухе, как туман. Гарри перешёл на более близкие дистанции — удар за ударом, короткие быстрые заклинания, переплетения стихий и тьмы. Его движения были резки, почти инстинктивны, но в этом и была сила.       — Ты любишь эффектность, — с презрением бросил он. — А я предпочитаю результат.       — Ха! — Том усмехнулся. — Посмотрим, как ты заговоришь, когда падёшь ниц предо мной.       И с этими словами он вновь пошёл в наступление, выкрикнув незнакомое Гарри древнее заклинание, от которого потемнел воздух, а на камнях появилась вязь. Но Гарри уже был готов: его палочка описала круг, и резкий разряд сгустка света пробил первую линию защиты Реддла.       Тот снова отлетел, теперь уже тяжело приземлившись на бок.       И в этот миг Гарри почувствовал: он близок к победе. И в том, как Том встал, было что-то иное — затаённая ярость. Что-то должно было измениться….       Реддл тяжело поднялся на ноги. Его взгляд потемнел, и в нём больше не было насмешки — только холодная ярость и сосредоточенность. Он вытер кровь с уголка рта и прошипел:       — Ты и правда хорош… Но у меня ещё есть козыри.       Он опустил ладонь на камни пола и произнёс заклинание на парселтанге — Гарри не понял слов, но ощутил, как магия в зале изменилась. Камни под статуей Слизерина задрожали, раздался глухой грохот, будто в самом нутре замка ворочалось что-то древнее и чудовищное.       Сквозь разлом в полу, между клыками змеи на постаменте, вынырнул громадный силуэт. Василиск. Его чешуя мерцала в полумраке, глаза были закрыты, но даже так змея выглядела смертоносной. Гарри отступил на шаг, с трудом подавляя охвативший его животный ужас.       — Позволь представить, — насмешливо произнёс Реддл, — дитя Слизерина, которое принесёт мне победу.       Змей зашипел, ткнув носом воздух. Он чуял Гарри, а потому в следующий миг бросился вперёд, не открывая глаз, но с точностью, рождёнными древними инстинктами. Гарри едва успел метнуться в сторону, и огромная пасть с грохотом врезалась в колонну, разметав осколки той.       Реддл не остался в стороне. Он усилил змея, окутав его чарами ускорения и щитом. Василиск двигался с неожиданной грацией для своих размеров. Гарри чувствовал, как тот с каждым мгновением становится всё опаснее.       — Сражайся, Поттер! — крикнул Том. — Или умри, как это сделали твои родители — от руки великого меня!       Гарри ответил молча, вынырнув из-за колонны и послав в василиска чёрный клинок Тьмы:       — Umbra Tenebris! — Тьма скользнула по шкуре змея, но лишь оставила след, не причинив вреда.       Гарри выругался про себя и отскочил — змея едва не сбила его хвостом. Он почувствовал себя загнанным.       Нужно колдовать ещё больше. И ещё сильнее.       Он сжал палочку и произнёс:       — Obscurum Fractura! — заклинание, напитывающее разрушением воздух перед ним, возникло на кончике палочки, а после сорвалось с него.       Волна искажённой энергии ударила в грудь змее, но снова безрезультатно.       — Ты играешь с силами, которые не понимаешь, — язвительно бросил Реддл.       — Как и ты когда-то, — не остался в стороне Поттер.       Гарри закусил губу. Он чувствовал знакомую тьму внутри — ту, к которой прикасался на факультативах. В глубине сознания вспыхнуло нечто иное. Более дикое. Более чуждое.       Он поднял пустую левую ладонь и потянулся к этому чувству.       Из воздуха вырвалось нечто похожее на плеть из тёмного пламени, наполненного жаром и жгучей злобой. Она взвилась и с хлёстким ударом обвилась вокруг туловища змеи, оставляя горящие следы на чешуе.       Реддл насторожился, взгляд его стал напряжённым.       — Вот оно… — прошептал Гарри, не отводя взгляда от василиска.       Адское Пламя, рождённое из Тьмы и Огня, было нестабильным, но сильным. Гарри почувствовал, как фракталы откликаются, а энергия из них струится сквозь него прямо в плеть, а вместе с ней заклинания становятся злее, глубже.       Он атаковал вновь, но теперь используя Тёмные Элементы. Сгустки Тьмы разрывались на острые осколки, летящие в тело змея, и каждый удар хотя бы немного сбивал темп атаки.       Василиск гневно зашипел — раненный, но не остановленный. Он двигался с яростью, с каждым движением разрушая всё вокруг. Гарри едва уклонялся, отпрыгивая в последний момент, используя руины колонн, как прикрытие.       В этот момент он заметил сбоку, у основания статуи, едва различимую арку — как дверь в скрытое помещение. Возможно, один из залов Слизерина… но не сейчас.       Реддл и василиск теснили его всё сильнее. Гарри почувствовал, как ему оставляют всё меньше и меньше места для манёвра, как мрак нависает над ним. Но и он больше не был мальчиком, испуганным первогодкой.       Превосходство врага было всё ещё ощутимо. Но Гарри начал нащупывать свой ответ. Свой путь сквозь их силу.       Пламя медленно утихало, но след от него ещё тлел на чешуе василиска. Гарри стоял, тяжело дыша, обхватив палочку обеими руками. Он начал чувствовать, что Тьма ему подчиняется — не полностью, но больше, чем прежде. С каждой секундой он становился опаснее. Его заклинания — точнее. Его намерение — яснее.       Гарри поднял руку, и вслед за этим в воздухе сгущённой влагой полился дождь, чёрный, вязкий. Он капал на змею, оставляя прожилки гнили. Гниющая Влага. Василиск взревел от отвращения и боли, его движения стали резче, но менее слаженными. На камнях выступили пятна слизи, по полу расползалась зловещая и зловонная влага.       Гарри пошёл вперёд. Под его ногами завихрились тени — Беззвучный Ветер рассёк воздух и ударил в змею глухим порывом. Тот на мгновение замер, изолированный в пустоте, как будто сам мир на секунду отвернулся. В зале воцарилась мёртвая тишина.       Он почти почувствовал победу. Впервые. Гарри больше не отступал. Его движения стали плавнее, а воля — крепче. Он развернул Тьму как щит, чередуя импульсы с короткими, едва различимыми заклятиями. Чёрная зола, похожая на пепел, начала оседать вокруг. Пепел Очищения.       Заклинания Реддла начали терять силу. Его барьеры дрожали, слабели, рассыпались. Том заскрипел зубами:       — Что ты сделал?       — То, чего ты не смог, — бросил Гарри. — Я подчинил её себе.       Он взмахнул рукой, и перед ним вырос Вечный Оползень — поток чёрного камня и пыли, вечно перетирающего сам себя. Он ринулся на змея, сбивая его ориентацию. Василиск рухнул, зашипел, заворочался в пыли. Мрак заклубился в воздухе. И всё же змея не сдавалась.       Гарри бросил новый, опасный импульс — Чёрная Молния сорвалась с кончика палочки, осветив Тайную Комнату на краткий миг. Молния ударила в камень рядом со змеем, и место соприкосновения вспыхнуло, выжигая след фракталов в Потоке на этом месте. Василиск отшатнулся, и даже Реддл шагнул назад.       Но ненадолго. Гарри почувствовал: Поток начал дрожать. Тень снова окутала фигуру Тома. Тот не спешил атаковать, а вместо этого выпрямился, словно оратор перед толпой.       — Ты знаешь, Поттер, что делает меня сильнее? — начал он, неспешно прохаживаясь между обломками. — Окаменевшие. Все эти глупцы, что выбрали не ту сторону. Они не просто жертвы. Они — источник. Их жизненная сила, их магия, их страх… Всё это питает меня.       Он сделал широкий жест в сторону потолка, как будто видел сквозь него.       — А теперь представь. Что будет, если их станет не пятеро… а пятьдесят? Сто? Вся школа? Все, кто хоть раз произнёс моё имя вслух, подчинятся мне своей беспомощностью.       — Ты не посмеешь, — сквозь зубы произнёс Гарри.       Реддл рассмеялся. Искренне. Громко. Почти театрально.       — Не посмею? Поттер, ты до сих пор не понял. Я не спрашиваю разрешения у мира. Я его меняю. Начнём с малого — с хаоса. Но ты не можешь быть везде.       Он громко прошипел на парселтанге, и василиск, хоть и раненый, вновь поднялся. Его тело, длинное, словно железнодорожный состав, обвивалось вокруг колонн, оставляя глубокие трещины на камне. Его чешуя, почерневшая от магии Гарри, поблёскивала влажно, как смола.       Василиск издал глухой низкий рык, больше похожий на подземный гул лавы, чем на звук живого существа. Его хвост плотно ударил по стене, разнеся мозаичную кладку. В этом движении не было боли — только ярость и древняя, как сама магия, злоба.       Он выгнулся, словно готовясь к прыжку, и на миг застыл. В его теле читалась сила, не подвластная ни времени, ни разуму. Даже закрытые глаза не делали его менее страшным — он был воплощением смерти, движущейся в темноте.       Том чуть наклонился вперёд:       — Поднимись в замок. Окаменяй всех, без разбора. Но не убивай.       Василиск кивнул, почти осмысленно, и рванулся вперёд, в сторону тоннеля.       — Нет! — крикнул Гарри, бросившись вперёд, но было поздно.       Реддл перехватил его ударом в грудь. Магия врезалась, отшвырнув Гарри к стене.       — Что ты теперь сделаешь, Поттер? — торжествующе произнёс Том. — Побежишь спасать других или останешься и попытаешься остановить меня? Ты не можешь разорваться и успеть везде. Никогда не мог.       На мгновение Гарри замер. Это был удар по самому сердцу. Выбор между жизнями других и ещё худшими возможными последствиями. Он зажал зубы, глядя в проход, в котором исчез василиск.       Но он вспомнил про серебряную руну в кармане. Слова наставника. Он вытащил руну и вложил в неё намерение, тут же активируя её.       Свет разлился по серебру, и через миг раздался чёткий, спокойный голос:       — Гарри, говори. Что случилось?       — Василиск. Наследник отправил его наверх. Он уже движется по тоннелю. Я никак не успею…       Повисла небольшая пауза, после чего из руны донёсся уверенный ответ:       — Слушай внимательно. Я возьму его на себя. Я уже выдвинулся ему навстречу. А ты же… сконцентрируйся на битве. Только на ней. Ты не можешь позволить себе распылить внимание. Не сейчас и не здесь. Я справлюсь со змеем. Твоя же задача — справиться с тем, кто всё это начал.       Гарри почувствовал, как страх отступает. Он крепче сжал палочку. Доверие к наставнику было абсолютным.       — Спасибо… — прошептал он.       — Действуй, Гарри. Время на исходе.       Руна затихла.       Он вновь поднялся. На губах появилась тень улыбки.       — Похоже, я остаюсь.       Реддл сощурился:       — Ошибка.       И тьма вокруг снова взорвалась, сталкивая их в решающий раунд битвы.       Комната наполнилась звуком разрывающейся магии. Гарри, ощущая прилив решимости, пошёл в наступление. Его заклинания стали плотнее, удары — мощнее. Но каждая вспышка магии отзывалась болью в теле и усталостью в каналах. Он чувствовал: силы на исходе, и любое неверное движение может стоить ему жизни.       Реддл отступал, но глаза горели интересом, как будто он изучал Гарри. Они кружили вокруг статуи Слизерина, обмениваясь сериями заклинаний: быстрые импульсы тьмы, раскалывающие камень, сменялись вспышками света и режущими потоками воздуха. Гарри старался не давать противнику времени на концентрацию, но и сам был на пределе.       Один из каменных обломков, поднятый чарами Реддла, рассёк Гарри кожу на виске, и кровь залила глаз. Он моргнул, но не остановился. В ответ отправил Чёрную Молнию, которая ударила в пол рядом с Томом, выбивая магию из каменной поверхности. Искры и фрактальные трещины засияли на мгновение, разрывая защитные узоры Реддла.       — Ты стал опаснее, чем я ожидал, Поттер, — произнёс Том, блокируя следующий удар. — Но ты играешь с огнём, который тебя же и сожжёт.       Гарри не отвечал. Он просто двигался. Каждый взмах палочки рождал новые сочетания: тьма и ветер, тьма и земля, простые щиты и быстрые парирования заклинаний. Но его дыхание становилось рваным, тело ныло, а руки дрожали.       Реддл, воспользовавшись этим, резко сменил тактику: поднял обе руки, и из тьмы вырвались десятки каменных шипов, летящих веером. Гарри успел создать полупрозрачный щит, но три острия прорвали защиту, оцарапав плечо и бок. Боль полоснула, а движения стали медленнее.       И именно в этот момент взгляд Тома упал на неподвижную Джинни у подножия статуи. Его улыбка стала хищной.       — Ты стал сильнее, Поттер, — сказал он холодно. — Но ты забываешь, откуда черпаю силы я.       Гарри не успел понять, что он имеет в виду, как от Тома протянулась тонкая, почти невидимая нить тёмной магии. Она впилась в грудь Джинни, и из её тела рванулся поток серебристо-золотого света, смешанного с тусклым магическим сиянием. Девочка выгнулась, её губы беззвучно открылись, и за секунды она обмякла, словно высушенная.       — Джинни! — закричал Гарри, но было поздно. Силы покинули её.       Реддл выпрямился. Его глаза загорелись, а в руках вспыхнули новые чары, куда более яростные и разрушительные, чем прежде.       — Теперь начнём настоящую битву, — произнёс он.       Гарри рванулся вперёд, но теперь каждая атака Реддла несла в себе тяжесть, которой Гарри ещё не испытывал. Волны Тьмы, огненные плети, каменные шипы — он едва успевал ставить щиты. Один удар выбил его из равновесия, и он врезался плечом в каменную колонну. Острая боль пронзила руку, но времени на осмотр не было.       Он ответил Чёрной Молнией, но Реддл легко ушёл в сторону и послал волну теней, сбив Гарри с ног. Камни пола ударили в спину, дыхание сбилось.       «Вставай. Ты не можешь просто так остановиться».       Гарри перекатился, едва уклонившись от струи пламени. Огонь прожёг его мантию, обжёг кожу на боку, и запах палёной ткани смешался с гарью.       — Смотри, Поттер, — издевался Том, — на что я способен, когда перестаю сдерживаться.       Гарри стиснул зубы. Он чувствовал, как усталость и боль сковывают движения. Он понимал, что если будет колебаться, то проиграет. И именно тогда, ведомый отчаянием и злостью, он неосознанно вызвал два Тёмных Элемента сразу: Беззвучный Ветер закрутился вокруг, гася звуки и сбивая прицел врага, а Гниющая Влага распространилась по полу, превращая его в скользкую, липкую ловушку. Это было на пределе возможностей, не результат умения, а всплеск инстинкта и эмоций.       Реддл, потеряв на мгновение равновесие, взвыл от ярости. Гарри воспользовался моментом: поднял руку, и чёрная плеть — продолжение его воли — ударила противника, отбрасывая того к основанию статуи.       — Ты думаешь, это тебя спасёт?! — закричал Том. Он поднялся, его лицо исказилось гневом. — Я бессмертен!       — Нет, — выдохнул Гарри, поднимаясь, несмотря на боль в боку и онемевшую руку. — Ты просто боишься умереть.       Он вложил в свою палочку всё, что осталось. Поток маны, напряжение каналов, дрожь тела — всё слилось в один последний выброс. Чёрная Молния, смешанная с Адским Пламенем, вырвалась наружу. Гарри даже не понял, как смог их объединить — это был результат не упорных тренировок, а чистого наития.       Удар пробил щиты Реддла. Юноша вскрикнул, его образ задрожал, как распадающаяся иллюзия.       С последним усилием Гарри направил новый импульс в это же заклинание, и Реддл разлетелся на сотни фрагментов тьмы, растворяясь в воздухе.       Тишина. Лишь дыхание Гарри и далёкий звук воды в глубине Тайной Комнаты.       Он рухнул на колени. Бок пульсировал болью, ладони дрожали. Взгляд упал на Джинни. Она не двигалась.       — Я… не успел… — прошептал он. — Не смог… вновь…       Но времени на горе не было. Несмотря на усталость и пульсирующую боль, Гарри понимал: прежде чем покинуть это место, нужно хотя бы бегло осмотреть зал. Вдруг, здесь есть что-то, что поможет ему в будущем, ведь он чувствовал: это была вторая, но не последняя встреча с Волдемортом.       Гарри сидел на холодном каменном полу, тяжело дыша. Каждая мышца болела, ожоги жгли кожу, а пальцы дрожали так, что едва удерживали палочку. Он поднял взгляд на статую Салазара Слизерина, возвышавшуюся над ним. Её глаза, хоть и каменные, казались живыми, следящими за ним сверху.       Рядом лежала Джинни. Гарри заставил себя отвернуться: он не мог позволить себе сейчас утонуть в чувстве вины. Потом — да, но сперва необходимо закончить то, что начал.       Он поднялся, цепляясь за колонну, и сделал несколько шагов по залу. Теперь, когда шум боя утих, Тайная Комната выглядела иначе: тишина давила, звуки капающей воды эхом отражались от сводов, а магический фон здесь был настолько плотным, что воздух вибрировал.       Гарри почувствовал, как слабый поток силы пробежал по его коже. Поток исходил не от разрушенной статуи и не от места, где исчез Реддл, а от боковой стены, которую он заметил ещё в разгар битвы. Там находилась неприметная арка, почти слившаяся с камнем.       «Я видел её. Тогда не было времени, но сейчас…» — пронеслись мысли.       Он осторожно подошёл. Поверхность арки была покрыта древними рунами, едва заметными без магического зрения. Гарри провёл по ним рукой, и почувствовал отклик, будто магия самой комнаты пыталась его «узнать».       — Замок Слизерина… — прошептал он. — Значит, здесь есть не только вход для василиска.       Он хотел открыть арку заклинанием, но силы были на исходе. Даже простые чары отзывались тупой болью в каналах. Гарри стиснул зубы и направил оставшуюся энергию не на полноценное открывающее заклятие, а на щадящий импульс распознавания, чтобы проверить, какой тип магии удерживает арку. Неожиданно руны отозвались мягким светом, словно реагируя на его ауру и связь с Тьмой, связывая его с наследием Слизерина, и, словно узнав его как «своего», медленно рассеялись, открыв тёмный проход.       За ним скрывалась узкая галерея. Пахло старыми свитками, сухой пылью и чем-то металлическим. Гарри шагнул внутрь, держа палочку перед собой. Стены были исписаны древними символами, часть из которых он видел в книге по артефакторике ещё на Гриммо, 12, но многие казались совершенно незнакомыми.       Через несколько метров коридор вывел его в небольшую комнату. Здесь стояли каменные столы, заваленные остатками старых свитков, треснувших колб и засохших ингредиентов. Пыльный воздух был насыщен магией, словно каждое из этих мест хранило в себе кусочек древнего заклятия.       «Это… мастерская? Или личная лаборатория Слизерина?» — задал сам себе вопрос Гарри.       Он коснулся ближайшего стола и почувствовал слабый магический импульс. Среди сломанных предметов он заметил небольшой металлический знак с выгравированными змеями. Его поверхность была холодной, но он откликался на его ману.       Гарри уже протянул руку, но замер. А если этот артефакт проклят? Он быстро огляделся и заметил на полу кусок истлевшей ткани. Проверив её на остатки магии простым диагностическим импульсом, он убедился, что она безопасна, и лишь затем поднял её. Отодрав от своей мантии небольшой кусок, он сложил оба лоскута, осторожно завернул находку и только после этого спрятал в карман.       — Возьму… потом разберусь, — пробормотал Гарри, чувствуя, как осторожность берёт верх над усталостью.       Он хотел продолжить осмотр, но слабость нарастала. Голова кружилась, тело требовало отдыха. Гарри понимал: если он задержится, рискует потерять сознание прямо здесь.       — Всё. Хватит. Я вернусь сюда… когда смогу, — сказал он себе вслух.       Гарри вышел обратно в главный зал, бросил взгляд на Джинни и крепче сжал палочку. Теперь ему нужно было найти выход и подняться к остальным, сообщить Мортусу, что Наследник побеждён, и предупредить о том, что угроза может вернуться.       «И всё же… этом место ещё хранит много тайн».