Хэппивилль! Город чудес!

Вспышка. Мир дернулся, словно экран, на котором нажали «рестарт». Всё исчезло — баги, звуки, даже боль. Тишина. Лекс резко сел — дыхание прерывистое. Но вокруг было… ничего. Только белизна. Не стены, не потолок — просто ровный белый простор, без тени, без горизонта. Только он — и фигура, сидящая спиной, в костюме белой кошки. Мягкие ушки, длинный хвост, белоснежная шерстка. Она сидела, скрестив ноги, было что-то до боли человеческое. Её осанка была не кукольной — а усталой. Как у человека, который давно перестал верить в чудеса, но всё ещё пытается их изображать. Заметив его, она дёрнулась, как будто испугалась, но не обернулась. Сначала сказала, очень тихо: — Семь дней… Она медленно повернулась. — Это… рекорд. Обычно они не дотягивают дальше пятого. Иногда — шестого. А ты… ты всё ещё здесь. Лекс сглотнул. — Кто… ты? — Айрис, — мягко ответила она. — Я… помогаю. Или… пыталась. Она на мгновение замерла, потом добавила с неуверенностью: — Тебе не обязательно верить. Это нормально. Большинство не верит. Сначала. Лекс чувствовал, как в глубине что-то шевелится — знакомое, неясное. Как будто он уже слышал её голос. Но прежде чем он успел спросить, Айрис отвела взгляд и пробормотала чуть тише: — Просто не делай то же, что они. Пожалуйста. Лекс смотрел на неё, напряжённый, всё ещё дрожа после сбоя. — Кто… «они»? — выдавил он. Айрис слегка качнулась вперёд, будто порыв ветра её тронул, хотя ветра не было. Она сжала пальцы. — Наблюдатели, — сказала она, с трудом подбирая слова. — Такие, как ты. Люди… почти люди. Те, кто застрял между. Между сном и смертью, болью и попыткой выбраться. Между реальностью и… этим. Она указала рукой вокруг — на бескрайнее белое ничто. Айрис поднялась на ноги, глядя куда-то в белизну, будто ожидала, что из неё сейчас вынырнет что-то хищное. — С одними происходит быстро, — её голос стал чуть глуше, как будто она уже говорила не ему, а себе. — Они не выдерживают. Пугаются. Сходят с ума. Умирают. Пауза. — Других… система стирает. Или перезаписывает. На место «жителей». Понимаешь? Лекс нахмурился. — Ты имеешь в виду… они становятся частью Хэппивилля? Она кивнула. — Мама. Учитель. Дворник. Бариста. Неважно кто. Они получают чужую маску, чужие фразы, чужую роль. В её голосе сквозило отвращение. — Они уже не они. Просто куклы с остатками чужих жизней в глазах. Он проглотил ком в горле. — А ты? Айрис на мгновение застыла. Её лапы сжались на мехе. Взгляд потускнел, стал далёким, будто она вновь увидела нечто, что пыталась забыть уже долгое время. Секунда. Другая. И наконец — тихо, глухо, почти безжизненно: — Не важно… Она не посмотрела на него. Только выдохнула, еле заметно, как будто вместе с этим словом из неё вышла часть боли. Лекс почувствовал, как голос его дрожит. — Прости… я не хотел… Мне просто нужно понять. — Давай просто закроем эту тему, — прошептала Айрис, затем более уверенно продолжила. — Если есть ещё вопросы — задавай. Он открыл рот, чтобы задать ещё вопрос, но Айрис резко повернула голову — будто что-то почувствовала. Белизна вокруг слабо замерцала, и где-то далеко послышался звук — как будто перегружается винчестер или перезапускается старый сервер. — Нас заметили, — прошептала она. — У нас мало времени. Лекс оглянулся по сторонам, ощущая холодок по спине. Пространство вокруг казалось зыбким, как будто на грани разрушения. — Кто? — прошептал он, напряжённо вслушиваясь. Айрис прижалась к нему ближе. — Здесь, — сказала она тихо. — Хэппивилль следит за каждым движением. И если кто-то слишком долго задерживается, система начинает вмешиваться. Она сделала шаг вперёд, протянув руку. — Пойдём. Чем скорее мы двинемся, тем больше шансов. Лекс неохотно взял её лапу — холод меха пробежал по коже. — А если не получится? Айрис глубоко вздохнула. — Тогда нам остаётся только повторить попытку. Пока не получится. Лекс сжал лапу Айрис, пытаясь уловить хоть какую-то уверенность в этом зыбком мире. — Айрис… Сколько ты уже здесь? — спросил он тихо. Она на мгновение остановилась, глядя вдаль в белую пустоту. — Почти четыре тысячи дней, — ответила она ровно, но с тяжёлым оттенком в голосе. — Слишком много, чтобы считать. Лекс втянул дыхание. Почти десять лет. А она всё ещё здесь, всё ещё пытается помочь. — И всё это время ты пыталась выбраться? — спросил он, поражённый стойкостью. — Я пыталась выбраться почти 300 дней, — тихо сказала она, — но потом поняла: это бесполезно. После трёхсотого дня я перестала пытаться. Лекс смотрел на неё, чувствуя тяжесть её слов. — И всё же ты осталась здесь… чтобы помочь другим. Айрис кивнула. — Потому что кто-то должен быть светом в этом мраке. Даже если сам уже заблудился. — А Хэппивилль… что это на самом деле? — спросил Лекс, чувствуя, как его сердце бьётся всё быстрее. Айрис замолчала. — Это ловушка. Мир-призрак. Он питается страхом, болью и безысходностью. Она посмотрела прямо в его глаза: — И чем дольше ты здесь — тем труднее уйти. Мгновение тишины, потом Айрис добавила: — Но вместе мы можем найти выход. Лекс сжал её руку крепче. — Тогда веди. Лекс и Айрис шагали сквозь белизну, которая то сгущалась, то рассеивалась вокруг них, словно живое облако, реагируя на их мысли и страхи. — Иногда кажется, — начала Айрис тихо, — что Хэппивилль — это не просто ловушка. Это… испытание. Что-то, что проверяет нас, заставляет столкнуться с нашими самыми тёмными страхами и слабостями. Лекс моргнул, и перед ними начали появляться образы — фрагменты воспоминаний других наблюдателей, затерянных в этом пространстве. Лица, эмоции, моменты радости и отчаяния мелькали, как в калейдоскопе. — Все, кто здесь, — продолжила Айрис, — были сломлены в реальном мире. Их души как будто застряли между жизнями. И Хэппивилль — их последнее убежище, но и их тюрьма. — Значит, чтобы выйти, — сказал Лекс, — нужно пройти через это испытание? Айрис кивнула. Внезапно свет вокруг них слегка потемнел. А потом — треск. Как будто разломалась не поверхность, а сама сцена, на которой он стоял. Прямо перед ним пространство разорвалось. Будто кто-то с силой стянул плёнку реальности, и за ней открылась… пустота. Чёрная, бескрайняя. Но не просто тьма — за ней были строки кода, отладочные сообщения, слои гейм-дизайна, недоработанные текстуры, заглушки для будущих реплик. — Лекс?! — донёсся до него голос, далёкий и приглушённый, как будто звучал сквозь стекло или монитор. — Лекс, ты слышишь меня? Это была Айрис. Он поднял голову — над ним, как окно в потолке, клубилась трещиноватая белизна. Словно остатки того мира, откуда он только что исчез. В нём — силуэт Айрис. Она стояла на краю. — Я… я попробую вытащить тебя, — сказала она. В её голосе дрожала тревога. — Просто держись. Я найду способ. Ты не один. И в том, как она тянулась к нему, в дрожащей руке, в надломленности её голоса — Лекс почувствовал: это не было ложью. Раздался треск. Надпись зависла в воздухе:

[CRITICAL ERROR: ПЕРСОНАЖ 05.05 ПРЕОДОЛЕЛ ПРЕДЕЛЫ СИСТЕМЫ]

Лекс посмотрел вверх, на тонкую ниточку света, в которой таяла Айрис. — Я дождусь, — прошептал он. — Обещаю. И остался в чёрной комнате. Один. Но не потерянный.