Потерянный хранитель

      Капли скопившейся воды одна за одной падали с потолка пещеры. Звон их падения изредка перемежался с шумом снаружи.       Лэй здесь уже три дня, и ему осточертела эта сырость.       Об стены хорошо отражались стоны, сопения и храп, что располагались где-то недалеко.       Эту сонную идиллию прервал звук хлыста, рассекающего воздух, и быстро приближающийся топот.       — Эй, подъём! — Тяжёлая нога надзирателя прилетела в бок Лэя.       — Еще пять минут, мамуль… — парень со стоном повернулся, прикрывая тело руками.       — Полпорции на обед получишь, щенок… — бросил надменный взгляд церистел. — Живо за работу! — Ещё несколько щелчков отмерили запас терпения.       Никто не сопротивлялся, не возражал, лишь покорно подчинялись, подавляя стоны боли.       Фюркатов здесь было больше, но если заглянуть дальше вглубь, то и церистелов было немало. Группы располагались по партиям, как их поймали и продали. Интересно, почему так? Но сейчас керикат внёс в эту упорядоченную систему частичку хаоса.       Лэй тяжко вздохнул и медленно приподнялся, повернувшись к своим новым знакомым.       Кардамон помог подняться ослабленному Куркуме. Парню нездоровилось, но ослушаться было нельзя. Хочешь, не хочешь, не можешь — вставай и работай. А иначе...       Лэю уже это было известно.       На его правой ноге и руке красовалась по одной свежей отметине от хлыста — награда за дерзость вместо еды.       Но проблема была не в этом. Он был не единственный, кто так получал свою порцию.       — Ты бы дерзил поменьше. Дольше будешь целым… И сытым, хоть иногда, — донёсся шёпот. Кардамон помог взять брату в руки его инструмент и подошёл к своему рабочему месту.       — Я пёр на льва, а не в пещеру к маньяку-садисту, — поиграв бровями, тихонько оглядываясь по сторонам, ответил Лэй.       Он так же вальяжно подошёл к своему инструменту, взялся за рукоять и сделал свой первый за сегодня удар.       Это место было насыщено минералом, что здесь ценился дороже жизни.       Периодически у рабочих вскрывались породы, обнажавшие скопления столь желанного кристалла. Тогда стоящие рядом стягивались ближе, чтобы как можно скорее опустошить найденную ячейку. И так раз за разом, углубляясь всё дальше. Глубже и глубже во мрак.        За эти три дня один раз цепочку рабочих, где был Лэй, вывели на улицу. Им предстояло делать другую не менее тяжёлую работу. Принимать и разгружать тележки, наполненные добытым товаром. Перекидывать его и упаковывать. И в конце концов погрузить тяжеленные ящики на отправку.       Палящее солнце в этот день выжигало глаза, особенно после долгого пребывания в тёмной пещере.       При долгой работе с непокрытой головой мог хватить тепловой удар. Пока никто не видел, Лэй передал ослабленному Куркуме свою бандану.       — А как же ты? — озадаченный парнишка отнекивался от такого жеста внимания.       — Тебе сейчас нужнее. Потом вернешь, — подмигнул керикат парню.       Спутанные пряди волос, слипшиеся от пота, падали на плечи. Лишь мелкая невзрачная заколка держала заранее убранные передние пряди.       Лэю было не до солнца, пролетающей над ухом плети или скоротечных приказов. Он тщательно осматривался, пытаясь подметить каждую возможную деталь. Запоминал, где кто стоит, где что находится и даже кто во что одет — другой возможности могло не предвидеться. А главное, надеялся увидеть того, ради кого это всё затеялось.       Команда Лэя во главе с Симоном не без помощи логики Циннамона предположительно вышла на следующую точку, куда их цель должна прибыть.       Только шестое чувство подсказывало Лэю, что в этой, казалось, логичной цепочке есть пробел. И именно там их цель и окажется. Циннамон так же предполагал такой исход, его компас работал не хуже, даже на расстоянии. Но риск велик, а цена ошибки — слишком высока. Он не мог ставить жизни своих людей на кон — лишь ради шанса на успех.       А Лэй поставил. Поставил свою жизнь на кон — и не собирался проигрывать. Он уже был здесь, и оставалось лишь ждать подходящего момента для действия.       — Надеюсь, что такой момент настанет скорее, — пробубнил он себе под нос.       Прошло ещё четыре дня. Удача снова улыбнулась: его группу ещё раз удостоили выходом на свежий воздух.       Этот день был пасмурным, но плакучее небо не стало усложнять пленникам работу, проливая свои слёзы где-то в стороне. Им пришлось таскать тяжести на поднимающиеся платформы, что были выше по рельефу. Такой подъём позволил ему разглядеть территорию гораздо дальше. Лэй ещё раз подметил командный пункт и рядом стоящую с ним смотровую башню, через которую можно было подняться на крышу. На крыше виднелось несколько слуховых окон. Куча заготовленных на участке контейнеров и коробок могли послужить укрытием.       Отлично — хорошие детали, для реализации. Но без цели они были бесполезны.       Уже прошла неделя, и срок на появление этой цели истекал. Если керикат просчитался, то это была не просто глупость — настоящее самоубийство. После такого он не сможет верить себе.              

***

      Звон от стука кирок звучал без конца. К ночи он продолжал эхом гудеть в ушах, отдавая болью в голове. От постоянного подъёма тяжести и лежания на твёрдой холодной земле о себе стала заявлять спина. К ней периодически присоединялись заживающие от плети раны, что сильно чесались и напрашивались содрать корочку. Колени ломит, и хвост отваливается — за такой-то короткий срок.       — Обслуживание и условия проживания просто неприемлемы. Надо пожаловаться владельцу этого заведения, — пытался приподнять настроение парням Лэй, давясь какой-то невнятной штукой, что им кинули под видом пищи.       Куркума хихикнул в полтона, а Кардамон лишь слегка улыбнулся, прикрывая рот брата рукой. Юмор кериката немного оживлял обстановку.       Лэй с трудом проглотил кусок, что успел взять в рот. Повертел в руках свою порцию и протянул ребятам.       — Тебе тоже силы нужны. Совсем обалдел? — Кардамон всячески сопротивлялся принимать его помощь.       — Вам еда нужнее. Куркуме так особенно, — Лэй всё равно тайком отдал свой кусок им в лапы.       — И в кого ты такой? — обронил было Кардамон, закатив глаза. Очевидно, он не привык к помощи от посторонних и всегда рассчитывал только на себя.       — Да вот есть... — чуть улыбнулся Лэй. — И знаете, вы оба мне кого-то напоминаете… — задумался он, разглядывая замученные мордашки парней.       Они были очень похожи друг на друга. Лишь с небольшим отличием большого белого пятна в районе носа и губ и побелённой шерсти скул.       — Разве не очевидно? — Кардамон усмехнулся. — Ты этого какого-то на себе тащил отсюда.       — Да не… Ну, да… То есть… Не важно…       Лэй отвернулся было, но всё же решил ещё немного поговорить:       — Сколько вы уже здесь?       Ребята замялись. Им несильно хотелось это обсуждать, да и совсем сбились со счёта.       — Седьмой пошёл… — чуть шёпотом промолвил Куркума.       — Месяц? — уточнил Лэй.       — Год… — прошептал Кардамон.       После этих слов Лэй больше не хотел докучать парням вопросами. Да и сам был не в силах что-то спрашивать.              

***

      Прошло ещё три дня.       Выгул из пещеры выпал на сильный дождь, что в разы усложнило работу. Ноги то проскальзывали, то увязали в грязи. Скользкие тяжёлые коробки так и норовили выпасть из рук и придавить всех держащих.       Лопнувшие, натёртые инструментами и кандалами мозоли сочились и болезненно ныли.       На улице уже не лето, хоть мелкая зелень, готовящаяся к похолоданию, ещё пыталась говорить об обратном. Ночи становились всё холоднее, а дожди — пронзительнее.       После одного из таких Куркуме стало только хуже: у него начался озноб, периодически поднималась лихорадка.       Кардамон не подавал виду, старался держаться, но внутри всё дрожало. Он ничем не мог помочь брату. А надзирателям всё равно: истощится рабочий материал — будет новый.       Мысли Лэя начали окутываться пеленой страха. Срок истёк. Завтрашний день — последний.       У него был план побега, но воспользоваться им можно было лишь раз. И только одному… ну, максимум двум, если очень повезёт. В случае провала он не мог здесь оставаться.       Но и просто уйти совесть не позволит. Эти парни такие же, каким был когда-то он сам: брошенные, беззащитные, одинокие.       Оставить… И вернуться позже с подмогой?.. Но будет ли она ещё нужна? За это время может случиться всё что угодно: убьют, закопают, перевезут, или голод скажет своё последнее слово.              

***

      Утром Лэй показывал полную покорность, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Если надзирателю приспичит, он и так найдет, до чего придраться.       Он придержал Куркуму, чтобы тот не свалился, пока Кардамон помогал с инструментом.       Не прошло и пяти минут, как Куркума упал, с грохотом выронив тяжесть из ослабленных рук.       Это сразу засёк надзиратель:       — Чего разлёгся! Живо за работу! — Его громогласный властный голос разнёсся по всей пещере. Даже показалось, что после этих слов все рабочие ускорились.       — Сэр, он болен. Прошу, позвольте ему передохнуть… — стиснув зубы, чтобы не нахамить, заступился за брата Кардамон.       — А я тебе не разрешал рта открывать, щенок… — Надзиратель схватил парня за шкирку и потряс.       Отбросив Кардамона на место, он замахнулся для удара плетью.       Удар…       Его есприт намоталась на левую руку Лэя, что заслонил Куркуму собой.       Церистел отдёрнул хлыст обратно, оставляя неприятный след от удара на коже. Кровожадная улыбка расплылась по всему лицу, а в глазах загорелась искра азарта. Он принял вызов и молча стал наносить удар за ударом.       Лэй полностью закрыл собой юношу, уткнувшись в него лицом.       Он не издавал ни звука, лишь повторял:       — Держись, не бойся.       Удар. Удар. Ещё удар. Седьмой — остановились. Похоже, что все резко оставили работу и лишь уставились в их сторону.       Поняв, что таким образом саботирована работа и продолжать нет смысла, мучитель развернулся:       — Живо схватили свои кирки, иначе каждому достанется! — проорал церистел, наворачивая есприт-плётку на руку.       С окончанием избиения во избежание той же участи все моментально вернулись к работе.       Лэй тяжело дышал. Он не сразу слез с Куркумы, пока Кардамон не начал его поднимать. Он потихоньку усадил кериката, облокотив на сторону, где не было свежих ран.       Парень ничего не говорил. Он безмерно был благодарен, но в его глазах читался вопрос:       — Зачем?       Лей подметил это и, сдерживая стоны, махнул рукой.       — Да до свадьбы заживёт, не переживай ты так…       Куркума поднялся. Его взгляд был очень серьёзным, а ноздри расширены. Он тяжело и глубоко дышал, взялся за свою кирку и стал медленно делать свою работу. Это всё, что он мог сейчас, — проявить характер и не провоцировать конфликт с надзирателем ещё больше.       На всё тот же взгляд с вопросом от Кардамона Лэй попросил секунду отдышаться. Кивнув, фюркат присоединился к брату.              

***

      Солнце закатилось. Парни использовали немного питьевой воды, чтобы обработать раны Лэя. Хотя бы смыть немного крови.       После такого стресса оба быстро уснули. Только керикат лежал, глядя в потолок, не в силах сомкнуть глаза. Он прислушивался к биению сердец спящих рядом парней. Слушал, заглушая бурю мыслей о побеге.       Усталость дала знать о себе. Веки тяжелели и закрывались сами собой. Пелена тьмы перед глазами стала сгущаться и вот-вот провалит в сон…       Лэя из дрёма резко выдернул необычный шум снаружи. Он резко повернулся на бок и навострил уши. Кто-то куда-то бежал, послышались расторопные приказы. Похоже, все к чему-то готовились. Неужели?       Сердце судорожно колотилось. Тень надежды прошлась по лицу Лэя, и он с нетерпением ждал исхода происходящего.       Спустя какое-то время и правда кто-то приехал. Был слышан отчётливый стук копыт кирий. А судя по ещё более быстрым приближающимся шагам, что эхом разносились по всему участку, кому-то не терпелось осмотреть владения.       Лёгкое цоканье раздалось у входа. Его источник не стал проходить далеко, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания спящих.       Лей слегка приподнял голову, чтобы разглядеть того, кто это был. Благо, храп и другие звуки приглушали звон подрагивающих цепей.       Только по одному взгляду было видно, что это был кто-то высокого чина. Выправка и одежды выдавали. Засвет от лунного света не позволял разглядеть лица. Но один только этот факт заставил Лэя невольно обнажить клыки в усмешливой улыбке.       Торжественно пронеслась мысль:       «Вот и он…»              

***

      Следующий день пролетал незаметно.       Терпение было вознаграждено, пришло время действовать. Осталось лишь собраться с духом.       Сбежать и разведать намного сложнее, чем план по проникновению.       Тело наполнил мандраж, ведь Лэю предстояло решить, что делать с парнями. Его попытки ненавязчиво спросить их самих не увенчались успехом. То что-то мешало, то сами фюркаты не понимали вопроса — приходилось быстро менять тему.       Времени мало. Судя по подслушанному ночью разговору, у него было от силы два дня. После след цели затеряется снова.       Сегодня снова выпал день работы на улице.       На площадке, что была скрыта тенью в углублении от солнца, было прохладно, отчего многие охранники переступали с ноги на ногу. Такого резкого похолодания никто не ожидал, они были одеты совсем легко.       Лэй еще раз осматривал всё вокруг, подмечая пути подхода и отступления. Не замечая боли в теле, он мысленно готовился сделать необходимый шаг…       От знакомой трели вдалеке вновь судорожно заколотилось сердце.       Он не поднял голову, чтобы не привлекать внимания, продолжая держать тяжёлую ношу вместе со всеми. Лишь навострил уши.       И вновь — знакомый звон песни пронзил его слух. Это был зов. Голос друзей с неба, что кричали: «Держись». Птица без одного пальца пронеслась высоко над головой, сделала несколько пируэтов и улетела обратно прочь.       Этой ночью — действовать!              

***

      Время подходило к глубокой ночи. Лэй не смыкал глаз в ожидании нужного момента. Ребята крепко спали, прижавшись плотно друг к другу. Лишь Куркума подрагивал и глубоко дышал — жар лишь усиливался.       Они звали и Лэя греться, но тот отказался, аргументировав тем, что:       — Мне тоже нездоровится, да и раны кровят. Если замерзну, приткнусь.       На том и порешали.       Охрана на холоде потеряла бдительность. Кто-то ушёл к рядом стоящим горячим бочкам, а кто-то уснул, не в силах противостоять порыву, в попытке согреть себя.       Взгляд скользнул напоследок по мордашкам парней. Лэй аккуратно сел на колени и начал когтями аккуратно распарывать подкладку уже порядком потрёпанной жилетки.       — Дурачки. Если грабить, то до конца, — мысленно усмехнулся, вытаскивая тонкие сухие скрутки порошка.       Аккуратно зубами он просыпал немного в замочную скважину, намочив после слюной. Через секунду из скважины с тихим шипением повалила пена. Химическая реакция разъела механизм замка, и кандалы спали с запястья. Сделав так ещё четыре раза, он стал свободен!       Как и предполагалось, порошка осталось мало, чтобы освободить ещё двоих. Он не стал оставлять его — вдруг подставит кого-то.       Каждый шаг давался с трудом. Несмотря на это, Лэй ступал очень мягко и бесшумно. Балансируя хвостом, он ловко прошмыгнул мимо греющейся охраны.       Прыжок, шажок. Тихо, осторожно, выверенно. Он уверенно следовал заранее проложенному пути.       Погода была на его стороне. Никто не захотел оставаться на холоде и, не ожидая подвоха, разбрелись туда, где было сейчас тепло.       Добравшись до вышки, Лэй прикинул ближайшую высоту, которую он мог преодолеть.       Отдышавшись, он присел. Хорошенько прицелившись, прыгнул, еле уцепившись за балку.       Неожиданно всё тело пронзила острая боль, мышцы сводило. Он был сильно измотан и ранен. Собравшись с силами, подтянулся и всё же залез. Первый шаг сделан, ещё два и вот она — крыша.       Вдох — выдох. Ещё прыжок. И ещё.       Из последних сил он приземлился на крышу. Замер не только от боли. Надо убедиться, что его не заметили. Подождал немного, но ничего не последовало.       Замечательно, можно продолжать. Очень аккуратно он добрался до первого слухового окна. Сейчас ему лишь необходимо рассмотреть этого урода и хорошенько запомнить всё. Один его вид мог многое рассказать и помочь в многолетнем деле.       Лэй прижался к окну, прижимая руку к больному месту на боку. В комнате было темно, но привыкшее к темноте зрение и так разглядело, что никого в комнате нет.       Он перебрался к следующему и к следующему. Это начало уже раздражать. Здание главного пункта, но никого не было внутри.       Услышав шорохи в стороне, Лэй присел. Обошлось. Проходящий патруль не заметил его. Парень вздохнул. Приподнявшись, он увидел краем глаза свет в последнем окне. Лэй быстро и бесшумно перекатился к нему и заглянул.       В комнате было светло. За центральным столом, в видимой его части, сидело двое. Ещё двоих Лэй разглядел впереди — стоящих у окна. Другой угол комнаты он не мог разглядеть из-за положения, сколько бы ни пытался. Взяв себя в руки, он отклонился ближе к центру.       Вот оно! Прямо под ним сидела его цель. Но спиной!       — Да чтоб тебя… — ругнулся Лэй.       Их разговор он не мог разобрать, лишь отдельные слова и то, что умело считывал по губам. Он запоминал всё. Но ему было важно лишь одно…       Внезапно выслеживаемый резко встал и вышел в более освещенную часть комнаты, полностью развернувшись к своим собеседникам… И Лэю…       Это оказался церистел в изысканных одеждах. И… Да что — и? Все церистелы на одно лицо. Бороды нет, светлые волосы, рога не выражены. Запоминать нечего. Только какие-то детали одежды? Значки на груди, знаки Дома…       В этот момент его глаза чуть не вылезли из орбит. Он узнал знак, что игриво поблескивал на свету…       — Твою ж м… — чуть не вырвалось из уст Лэя, как усталые доски крыши издали измученный скрип.       Все стоящие внизу сразу повернули голову к источнику звука.       — Да чтоб тебя! — Лэй не растерялся и сиганул с крыши.       Мягко приземлившись, сделав кувырок, он застонал от боли. Чуть пошатнувшись, Лэй помотал головой и скорее развернулся, чтобы бежать.       Не успел он сделать и шага, знакомая плеть схватила его за ноги, и Лэй рухнул навзничь. Надзиратель оказался в не просматриваемой части комнаты — у соседнего окна. Ему не составило труда выскочить наружу и схватить беглеца.       Надменный церистел схватил Лэя за волосы и, приподняв тому голову, близко наклонился к его лицу.       — Ну что. Допрыгался? — прошипел он, упиваясь своим злорадством.       — Хе-хе. Соскучился по вам. Очень, — выпалил Лэй в своей любимой манере.       В следующую секунду он отключился от одного удара лицом об землю…