Потерянный хранитель

      — Вот скажи мне… Симон. — Циннамон сидел, плотно прижавшись к острому камню.       — М?.. — вопросил тот, повернувшись к фюркату целым глазом. В руках он крепко держал заряженный арбалет.       — Ничего лучше не нашлось? — Циннамон вынул починённую трубку и поднёс к лицу Симона. — Как мне с этим работать?       — Каким ещё образом я, по-твоему, должен был её починить за такой короткий срок? Да ещё в группе, где курящих — по пальцам пересчитать! — возмущённо прошептал напарник, недовольно и широко распахнув глаз. — Радуйся, что хоть что-то нашёл! — добавил он, поставив точку в этом споре.       — А в чем проблема? — поинтересовался Лунай, присоединившись к разговору.       — Да она короче, чем кирий х… М-м… Неважно, — чуть не сорвавшись, буркнул Циннамон. — Длина имеет значение. Это же контроль тяги, силы потока, вариаций вдоха. С таким коротким древком я себе лёгкие прожгу к чертям.       — Ой да ладно, запривередничал… Многие и самокрутками обходятся, — снова фыркнул Симон.       Лунай и Циннамон синхронно повернулись к нему.       — Ты, похоже, не понял, о чём речь… — с обидой в голосе прошептал Циннамон.       — А ты, может, начнёшь хоть что-то объяснять? Честно, ты ж вечно недоговариваешь, — Симон развёл лапами, признавая свою неосведомлённость.        — Пфффф… — выдохнул Циннамон. — Тогда смотри в оба — и вопросов не останется. — Циннамон предвкушал момент.       — Ха-ха… Как скажешь, — с лёгким сарказмом хмыкнул Симон, отмечая про себя игру слов насчёт глаза.       Несмотря на заминки, всё шло по плану — пока. Группа добралась точно по расчёту — под покровом ночи. Даже погода не подвела. К утру в низине, как и ожидалось, должен был стелиться густой туман.       Слаженная работа команды позволила обезвредить патруль, взяв его в плен.       Всем хотелось обойтись без крови, но в таких делах каждая вылазка может оказаться последней. И как бы ни было больно или страшно за жизни друзей и невинных, поддаваться чувствам сейчас нельзя. Задача команды — действовать слаженно. Без ошибок.       В ожидании сигнала о полной готовности Циннамон внимательно осматривал площадку. Он, Симон и Лунай заняли позицию напротив входа в пещеру с рабочими. Отсюда хорошо просматривалась и остальная часть участка. Пока ничего не вызывало беспокойство.       Замёрзшая охрана лениво стояла на своих местах, пытаясь как-то отогреться. Многие посты были временно покинуты: стражники жались к горящим бочкам. В это мгновение время текло особенно медленно. Для всех.       Постепенно вся команда заняла свои позиции и Циннамон высматривал подтверждение о готовности.       — Что-то всё слишком складно… — пробубнил Циннамон себе под нос, получив последний условный сигнал.       — Так это же хорошо, разве нет? — ответил Симон, уставший от холода и ожидания.       Лунай лишь крепче сжал посох. Он может и хотел бы поспорить с братом, но его чувства отзывались тем же трепетом. Возможно — волнение, а может — предчувствие. Одно на них двоих.       — Не могу отделаться от ощущения, что…       — …Лэй! Живой, резвый кирий, — обрадовался Симон, заметив кериката, тайком выходящего из пещеры.       — И что он, хвост его дери, делает?! — Циннамон резко повернулся, чтобы проследить за бегущим парнем. — Прибью! Он за целью попёрся!       — Ну почему ты снова оказался прав? — с досадой буркнул Симон. — Это всё усложняет…        Именно сейчас время ускорялось в бешеном темпе. Друзья Лэя видели всё: как он ловко проскочил патруль, как взобрался на крышу и как после был схвачен.       Они не могли ничего сделать: не выдать своего местоположения, не сорвать весь план — не навредив самому Лэю.       Его сковали и подвесили за цепь к столбу, который оперативно вкопали посреди рабочей площадки. Так его и оставили до самого рассвета.       Сердце Циннамона обливалось кровью, а Симон и вовсе не мог на это смотреть.       — Живо все встали и вышли на улицу! — Голос надзирателя эхом разнёсся по всей площадке настолько, что даже засевшие в укрытии это услышали.        Циннамон, не теряя времени, наконец зажёг трубку. Симон уже открыл рот, чтобы возмутиться — мол, «Нашёл время!» — но обомлел. Дым послушной змейкой выполз из чаши трубки и слился с поднимающимся утренним туманом.       Сонные и напуганные пленники не сразу поняли, что происходит. Кардамон обеспокоился, не обнаружив соседа рядом, и аккуратно разбудил Куркуму. Поддерживая ослабленного брата, они присоединились в колонну к остальным.       И только когда толпа стала расходиться по местам, Кардамон заметил и ужаснулся: его новый друг был подвешен на столбе для публичной казни. Беглец обязан был понести наказание в назидание остальным.       Сам Лэй только-только начал приходить в себя. Вися лицом к столбу, он ничего не мог разглядеть, а толстая цепь не давала развернуться даже на градус. Место удара на лице сильно болело, а во рту ощущался металлический привкус. Тело, натянутое как струна и не касающееся земли, совсем не слушалось. Не было ни малейших сил подтянуться, чтобы соскочить с крюка.       Он понимал, что облажался, но не испытывал страха, даже когда сзади приближались шаги. Краем глаза он заметил сбившихся в кучу рабов, тревожно звенящих цепями. Он понял: это зрители. Для показательного выступления. А он — главная звезда.       — Эх… Лэ-эй. На этот раз ты крепко влип, да?.. — шепнул он себе под нос.       Керикат не надеялся на быструю смерть, а лишь на то, что друзья не застанут его позор.       — Ну что, допрыгался, шкет? — Позади раздался знакомый голос.       Надменный церистел, предвкушая процесс, наматывал есприт-плеть на свою ладонь. Туман под ногами колыхался от каждого его шага.       — Для вас старался… — продолжал язвить Лэй, не изменяя себе.       Всем телом — каждой оголённой шерстяной жилкой — он чувствовал жалостливые и отчаянные взгляды. Среди них — взгляды тех двоих парней, за которых он сейчас переживал больше всего.       Лэй попытался было обернуться, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке. Но остановился, как только его взгляд наткнулся на другие глаза.       Его глаза.       Глаза добычи, за которой он столько дней охотился. Из-за которой сейчас оказался в этой безвыходной ситуации.       Удар…       Лэй стиснул зубы, но не издал ни звука.       Церистел в богатых одеждах стоял напротив Лэя в окружении своей охраны и пристально смотрел на него. Его взгляд был наполнен… Печалью? Сочувствием? Что он хочет этим сказать? Что сочувствует ему? Еле-еле покачивающая голова говорила: «остановись, не сопротивляйся.»       «Да хрена с два!» — мысленно прокричал Лэй и оскалился.       Он отвёл взгляд, чтобы больше не видеть эти серые лживые глаза. Лэй не верил ему, ни единой капли. И всё же. Почему он так смотрит на него?..       Удар…       Струйка крови потекла по спине, напитывая светлую шерсть.       Мучитель не сдерживался — бил в полную силу.       Удар…       Интервалы сокращались.       Удар…       Он словно пытался добраться до самых костей.       Удар, удар…       Лэй уже не мог сдерживаться и застонал сквозь зубы, чуть ли не стирая те в порошок. Тихо. Чтобы никто не услышал. Не принял это за победу над ним.       — Я больше не выдержу! Я сейчас ему голову прошибу! — Симон нацелил арбалет чётко в голову палача.       — Не дёргайся… — прорычал Циннамон сквозь зубы, крепко сжимая трубку во рту.       — Он убьёт его! Чего ждать?! — Симон продолжал держать цель на мушке.       — Знаю! — всё быстрее выдыхал дым фюркат. Его взгляд зацепился за до боли знакомые силуэты, но тот быстро вернулся к делу. — Дай мне момент!       Лэй сбился со счёта, сколько раз острая плеть поцеловала его. По ощущениям от спины ничего не осталось. Горячая кровь струйкой стекала на землю, что жадно поглощала каждую каплю.       Наспех сделанный крючок сдался под тяжестью Лэя и от очередного удара сломался.       Лей рухнул на землю.       Палач неохотно остановился, подчинившись приказу своего господина.       Парень не шевелился.       Сердца всех замерли в ужасе… глаз Симона уже был на мокром месте.       Назло всем Лэй медленно сел на колени и опёрся лбом о столб. В ушах отдавались удары плети. Он тяжело дышал.       Замыленным от боли взглядом он заметил движение. Не в тумане… Это сам туман! В нос ударил запах трав. Такой знакомый…       — Что, ещё не сдох? — Церистел расплылся в маниакальной улыбке.       Подойдя к Лэю, мужчина крепко схватил его за волосы и откинул голову, чтобы заглянуть в глаза своей жертве.       — Я — нет. А вот ты — непременно… — злобно улыбнулся ему Лэй во весь свой ряд окровавленных зубов.       Палач выпрямился, взмахнув кулаком с намотанной на него плетью…       Фьють!       Стрела со свистом задела край его уха и вонзилась в землю.       Все резко обернулись: кто на стрелу, кто в сторону предполагаемого выстрела.       Не успел никто и пошевелиться, как предательский туман обвил их ноги и оружие — и повалил всех на землю.       С кличущим к бою рыком Циннамон первый выпрыгнул из укрытия и проскользил по сыпучему склону. За ним тут же последовали Симон с Лунаем, а после и остальные команды.       Дымные духи, верные Циннамону, поднимали туман выше, чтобы скрыть союзников, обезопасить пленных и сбить врагов с толку.       К сожалению, из-за изъяна инструмента и широкой площади не всех туманные оковы могли удержать. Кто был достаточно силён, почти сразу освободились, принялись освобождать орудия и пытаться стрелять в неприятеля. Благо, из-за поднятого тумана это было очень сложно сделать.       Охрана так же быстро освободила своего властника и направилась прочь, попутно отбиваясь есприт-выстрелами от тех, кто шёл в рукопашную.       Циннамон предвидел это и заранее установил две группы на перехват.       Ещё несколько организованных групп, первым делом отбиваясь от нападающих, разбивали колонны цепей, чтобы вывести заключённых. Их было очень много, чтобы сделать все быстро. Те, кто из освобождённых был ещё в силах, сами рвались в бой.       Циннамон в паре с Лунаем стояли спина к спине, одного за другим оглушали обезоруженных и валили на землю нападавших.       Симон на скорости оглушил одного из охранников прикладом, но, развернувшись в сторону Лэя, получил клинком по лицу. Лезвие прошло по касательной, точно по единственному глазу. Замешкавшийся Симон был открыт для добивания, но вовремя пронзившая череп нападавшего фюрката стрела спасла его.       Их прикрывал лучник, что остался на своей верхней позиции и поддерживал, кого мог.       Кардамон не растерялся и, как только ощутил ослабленную цепь, подхватил брата и направился с ним прочь.       Церистел-палач, быстро придя в себя, хлыстом обронил пробегающих рядом парней и, сняв свой арбалет, прицелился.       Лэй собрал все последние силы и набросился на него, перетянув огонь на себя.       Ещё мгновение и палец зажмёт курок…       — Беги! — велел Кардамон брату, а сам, не колеблясь, прыгнул, вцепившись мёртвой хваткой клыков в шею врага, чтобы защитить друга.       Церистел взвыл от боли, как дикое животное.       Палец судорожно спустил курок.       Арбалетный болт скрылся во мраке тумана.       В нос хлынул зловонный запах смерти, а вкус железа заполнил рот Кардамона, но он не отпускал. Сжимал до тех пор, пока обидчик не перестал дёргаться.       Всё произошло в мгновения…       Туман осел, обнажив страшную, кровавую картину этой беспощадной бойни.       Лунай с ужасом осознавал цену спасения, осматриваясь вокруг. Тошнота подступила к горлу, и он попытался успокоиться, делая глубокий вдох. Но чем сильнее вдыхал, тем явственнее ощущал металлический привкус крови в воздухе. Стеклянные глаза и кровавые лужи под телами погибших фюркатов и церистелов холодили сильнее промозглого молчаливого солнца.       Своих и чужих.       На плечо Луная легла рука и крепко сжала. Циннамон понимал его чувство — он сам уже проходил через это. Смерть в таком деле неизбежна — настигнет рано или поздно. Слова сейчас были бы лишними — нужно просто прийти в себя. Он был рядом — молчаливый, но готовый поддержать.       Лэй подполз ближе к немому Кардамону и положил дрожащую руку на его плечо. Морда фюрката была вся в крови, от которой тот не спешил отплёвываться. Парень посмотрел на Лэя отчуждённым взглядом. Он впервые лишил кого-то жизни...       Лэй понимал его боль и хотел поддержать.       Они потихоньку поднялись: Лэй не без помощи Кардамона, сжимая руку на животе от боли во всём теле.       Фюркат, поставив его на ноги, незаметно ускользнул.       Не успел Лэй его окликнуть, как к нему подбежали запыхавшиеся Циннамон с Лунаем, а следом появился ослеплённый Симон, опираясь на плечо товарища.       Крепкие объятья Циннамона тут же сомкнулись, захватив Лэя в плен.       — Ай-ай-ай! Полегче! Я ж сейчас отбивная... — простонал Лэй.       — Прости… Я просто рад, что жив. — Циннамон аккуратно отпустил его.       — А я вот добавил бы тебе ещё прожарку за такие выкрутасы! — воскликнул Симон, обругивая спасённого друга. — Чтобы ещё раз…       — Не думаю, что ты сейчас в состоянии за этим уследить, — улыбнулся Лэй.       — Я в тебя сейчас чем-нибудь запульну! И не промахнусь! У меня слух отменный! — потряс рукой Симон.       Все дружно рассмеялись.       Но улыбка Лэя мгновенно спала с лица.       Он увидел стоящего Кардамона возле опрокинутых ящиков.       А у его ног... Лежала бандана. И медленно растекалась ещё свежая кровь.       Кардамон молча рухнул на колени.       Лэй, не в силах поверить в увиденное, рванул к другу.       Циннамон бросил на него тревожный взгляд и поспешил следом.       Стоило Лэю завернуть за ящики, как он увидел...       Куркума лежал на боку.       Случайно выпущенный болт прошёл через его голову насквозь, аккуратно застряв в деревянной стенке напротив.       Кардамон склонился над телом брата и крепко обнял. От шока он не мог ни закричать, ни заплакать. Он просто качался взад-вперёд, сжимая безжизненное, но ещё тёплое тело.       Лэй застыл. Не мог двинуться, не мог говорить.       «Не верю…» — Всё, что крутилось в голове.       Тишина. Шок. Осознание.       Циннамон медленно обошёл обречённых и сел напротив Кардамона, всё ещё сжимающего младшего брата.       Он смотрел на них, не отрываясь:       — Я…       — Молчи! — прошипел Кардамон. — Молчи… Чтобы я не возненавидел тебя…       Его безумные, окровавленные глаза смотрели прямо в душу.       В душу того, кто был для него кровным старшим братом.