And life and tears and love

      - Всё хорошо?       Саша отрывает рассеянный взгляд от белой раковины, щурясь, вглядываясь в тёмное помещение, освещённую только светом из ванной - в их квартире по вечером царил полумрак по негласной договорённости - и из-за этого Саша поспешно выключает обычный, включая небольшую подсветку сбоку от объёмного зеркала.       Вода струилась по белым волосам - Эмбер говорила про то, что скоро она совсем станет похожей на эльфа, на что Саша лишь суховато улыбалась, хмыкая, - капая на пол, иногда пропадая меж прядей. Илья стоял перед ней в одних спортивных штанах, c растрёпанными русыми волосами и тонкой оправе очков - дома он находился преимущественно в очках, а не в линзах, как на людях. Саша старается улыбнуться.       - Да.       Илья явственно супится.       - Месячные?       - Были уже. Всё нормально, Люх.       Сашка разгибается в спине, перешагивает через порог ванной - так тут же так и падает, заплетаясь в собственных ногах, громко чертыхаясь. Сильные руки обхватывают поперёк - легко подхватывает под колени, поднимает, прижимает к груди, и Саша трёт правой рукой глаза с опухшими веками.       - Ты что-то совсем расклеилась.       - Знаю.       Малинин вздыхает, лишь по крепче её обхватывает за колени, вжимает в мускулистую грудь, и Саша прикрывает глаза, прижимаясь виском к горячему телу.       Илья чуть подбрасывает девушку вверх, перераспределяя вес, переходя на шаг, мягко опуская её на кровать, напоследок отводя от лица фигуристки прядь волос.       - Я сейчас вернусь.       - Я сейчас вернусь.       Саша пару раз откашлялась в рукав толстовки, втягивая воздух сквозь забитый нос. Отдалённо слышит, как Илья быстро переворачивает по ощущениям всю кухню, хлопает дверцей холодильника, откупоривает что-то в бутылки, а следом - хлопок микроволновки. Он ищет что-то ещё, копошась среди шкафчиков, но, по всей видимости, не находит.       - Где у тебя лекарства?       - Вторая полка слева, у вытяжки.       - Всё, понял.       Что-то там шуршит - он явно переворачивает коробки, пытаясь отыскать нужное, после чего с какой-то горделивой моськой входя к ней обратно, вытянув в правой руке - жаропонижающие, в левой - стакан с молоком и чем-то жёлтым, плавающим на поверхности.       А, так это масло.       Илья присаживается рядом, ставя стакан на тумбочку, стаскивая одеяло с кровати, накидывая его ей на плечи, после чего - беря большую ложку, окуная её в стакан, зачёрпывая кипяток.       - Рот открывай.       - А тебе на тренировку не надо?       - У нас Финал скоро. Если моя любимая фигуристка быстро не встанет на ноги это и меня подкосит, и я всё завалю, понятно? - он мягко наклоняет к её рту ложку, выливая обжигающую жидкость.       Саша хмыкает.       Он ушёл тогда - резко наклонившись, оставив влажный поцелуй где-то около губ, бросив: "А ты мне очень нравишься", добив опущенным смешком на её полу-открытый от шока рот и: "Тебе в первый раз в любви признаются?"       А потом всё пошло... странным образом. Покатилось так будто даже. Он - вёл себя так, будто они уже в отношениях, словно её псевдо-отказ его не волнует, и Саша теряется - это не её тип отношений. Она же других любит. Послабее. Послабее на манипуляции ведутся и её силу, слабые - под неё прогибаются, а он просто делает вид, что они как бы... вместе? - даже не принимая отказа, не прося ответа. Он ходил за ней, он покупал ей кофе, подвозил на машине, ходил - с рукой через её плечо, делясь теплом, он просто... приучал её к этому, и Саша настраивалась.       До настраивалась, ага.       Он часто это делал - вроде не требовал ничего, но за каждое действие она послушно поднималась, чмокала его куда-то в лицо, куда попадёт - может щеки, может шея, может висок, и слышит в груди напротив словно маленький моторчик - от малейшего касания тихое урчание зарождалось в груди, из-за чего Саша опускала голову, улыбалась, чуть ли не смеялась даже.       Она ведь мягких, слабых любит. Не того, кто может за себя постоять и защитить - легче ими манипулировать.       Она не любит эту прохладную заботу - не любит то ощущение, что даже когда его нет - он вроде как есть, где-то там, за её плечом, и из-за этого с парнями остальными даже неловко общаться становится, будто даже противозаконное - Саша наверное в первые за столько лет отношений ощущает свою ответственность за другого человека.       Когда Саша влюблялась - видела только себя. Теперь же перед её глазами только он.       Он даже не предлагал ей эти отношения. Можно наверное сказать, что он даже шанса отказаться от этого ей не дал.       Илья - интроверт, скрытый за плотной маской экстраверта. Только сейчас она понимает, что скрывается за камерами - не было людей, кому он доверял, не было людей, каким он бы мог выплакать слёзы, поныть о больной спине и стёртых стопах. Он же всегда идеален - Илья Малинин, его образ, его личность склонна к идеальности - такой добрый, всем поможет, всех поддержит, на деле же - лишний раз пересекаться который не захочет. Всё меняется с ней - когда он, такой идеальный, заходит куда-то в холл, когда почти ночь на дворе, бросает рядом с ней сумку и без промедления бросается к ней на колени, окутывая её ноги сильными руками, явственно требую, чтоб его погладили, уберегли, бормоча что-то в тренировочные штаны. Он тогда - в своих очках, с нечёсаными волосами, растрёпа такой, в тёмной одежде, без цепочек и золотых лезвий.       Это просто Илья.       Смотря на него, смотря на то, что он делал с ней, для неё, Саше кажется в первые по настоящему сильно хочет влюбиться. Полюбить не выдуманный, идеальный образ из головы - помочь ему с проблемами, дать какую-то опору, узнать, что же нравится, какого на самом деле быть Ильёй Малининым.       От Ильи - прохладная забота и нежность. Он умеет быть нежным, когда захочет, но Саша всё равно кажется колется об ледяную корку парня, которая с годами всё непробиваемее становится. Но оказалось то они не совсем так и разные - Илья говорит, что хочет семьи, детей - что точно будет настаивать на минимум двух, даже готов все расходы покрывать, чтоб обеспечить жену и его будущих детей. Говорит, что девочку хочет больше, мол от пацанов сильно много проблем, и то что Лизка у него практически на руках выросла, так что будет полегче, и по дому помогать он тоже планирует, по возможности конечно. Он на удивление крепких, классических таких, патриархальных устоев - древних, как говорится, и Саша даже удивляется, как так сошлось. Илья говорит - много говорит, даже не так, они разговаривают - словно исповедуются. Честно говорил, что девушке своей бывшей изменял, что курит, когда чувствует себя совсем уж херово, что никому здесь не доверяет - что лгбт сообщество ему вообще никак, и он совершенно других взглядов, что отношения со сборной напряжённые, что семья там тоже у них не самая лучшая - и чем больше она погружается, тем ярче прорисовывается в её голове - он не квадгад, не яркий мальчишка, Илья просто интроверт. Тишину любит, уединения ищет, улыбается редко так - в голове мысли тёмные, и много их, с которыми он вовсе наедине боится остаться.       Она, наверное, никогда Илью не полюбит так, как любит он - его любовь святая закончилась давно, место заняло обожание, своего рода поклонение и розовые очки. Как там он сказал: "Если хочешь со мной встречаться, то ты должна привыкнуть к тому, что я малость тобой одержим".       - Ты всегда интересно к мужчинам заглядываешь в ванную?       Илья стоит напротив зеркала, по пояс голый, в широких пижамных штанах, а Саша залипает - глаза невольно прилипают к бледной, подтянутой коже, очерченной линиями слишком по греческим стандартам груди и взгляда она отвести, почему то, не может - просто же победу отпраздновали на Финале, куда их так понесло?       - Я...       - Выйди.       - А?       - Я сказал - выйди! - повышая голос, говорит он, и Саша шумно вдыхает, резко захлопывая дверь ванной комнаты, волосы на себе кажется - с корнем выдёргивает, по лицу ладонями водит, по щекам бьёт, к которым кровь прилила, головой мотает - невольно рефлексирует.       Хоть головой о стену блин бейся.       - Так что?       Он появился как чёртов Эдвард Каллен - совершенно бесшумно так, уже переодетый, умытый, чистенький-прибранный как всегда, из-за чего Саша по наитию рукой поправляет на себе волосы, прилизывает даже, можно сказать. Вот как так у него получается - ничего ему не надо делать, всегда он красивый такой, лицо чистое, Саше интересно - всё-таки это генетика или просто возраст?       - Ты про что?       - Для тебя в порядке вещей врываться в чужую ванную? - уточняет он, в глазах смешинки, чертята пляшут, хороводы водят да колдуют, привороты на неё наводят раз за разом всё глубже.       - А запирать дверь не пробовал? - скрещивает руки на груди Сашка, позиции не сдаёт, губки поджимает.       - Да как-то все воспитание имели, так что привычки такой не выработалось, - криво усмехнувшись, говорит он, покидая площадь комнаты.       - Ну извините, не каждый день у мужчин остаюсь!       - Тогда сочувствую.       - Чего?!       Саша набирает шага, глазами хлопает, пытается до мысли докопаться, до сути.       - Сочувствую, что ты не каждый день ночуешь у таких мужчин, как я.       Илья достал две тарелки, и столько же чашек - ей заварил чёрный без сахара, себе: зелёный с мятой, их холодильника достал вчерашние блинчики, сметану на середину стола выложил, готовить то не готовил - но заботливый и семейный, кажется, был.       - Это вообще наглость. Ты что себе позволяешь?       - Нагло - это сначала вешаться на шею, вместе провести ночь, и сразу же, ничего не объяснив попытаться сбежать. Вчера руками много трудился, знаешь, как устали? - словно для подтверждения вытягивая руки, помотав ладонями. - А я то хотя бы на кофе в кровать рассчитывал, думал, воспитанная девушка, понимаешь, что после такого парню восстановление нужно... а потом ещё и в ванной подглядывать? Это уж апофеоз, Шунь. А если б я в душе был тогда, что?       - А может я посмотреть на тебя хотела?       Трусова мать твою, чтож ты несёшь...       - Ну то есть вчера тебе не хватило? - изгибая линию губ в короткой усмешке, спрашивает блондин.       - Да я не про блин! - словно девочка с красными щеками, взвизгивает Сашка. - Там же... ну... темнота была... никто из нас так и не... в смысле...       - В таком случае, надеюсь всё рассмотреть успела? Или мне пора дикпики кидать?       - Блять, - тихо ругается старшая, закрывая лицо руками. Илья ржёт.       Чёртов извращенец.       - Я серьёзно Трусова, погнали обмен фотками? Если ты конечно не любишь больше практическую часть в занятии...       - Малинин! - вскрикивает Саша, салфетку мнёт, в него швыряет, а сама - вся красная такая, что чуть ли не до корней волос, а сам стоит такой довольный. - Ещё слово... И... И... И не называй меня Трусовой! Сразу представляется, будто ты мой учитель из школы...       Ох зря она это сказала - чует её душонка.       Прежде чем как уголки губ парня разошлись в улыбке.       - Ролевые игры? - оперевшись бедром о стойку, говорит Илья. - Ролевые игры это круто. Но пока всё-таки на классике остановимся, но если хочешь - я конечно за...       Она не выдержала: Саша Трусова, прикрывая уши руками убежала в ванную комнату, сдаваясь без боя.       Обхватив раковину руками, Саша трясет головой - её потенциальный бойфренд, КвадГад, свет всея фигурного катания - обыкновенный извращенец. Это осознание заставляло что-то внутри плавиться, а кожу - покалывать тоненькими иглами. Мурашки. Эти чёртовы мурашки.       Спокойно.       Вдох-выдох.       Приведя себя в порядок настолько, насколько возможно, Саша гулко выдыхает в последний раз, дёргая ручку двери на себя.       Просто выйдя из комнаты, на кухне её ждало то, что уж точно заставило прямо так оторопеть, замереть, а после - бухнуться на стул, не помню себя.       Он стоял без футболку - снова снял, на стул повесил, чай свой пил, стоял у окна, кажется, только удовлетворяя своё эго подобной реакцией.       - Любуйся. - спокойно говорит Илья, суя руки в карманы, расправляя чуть сгорбленные плечи.       Интересно - сейчас по классике жанра у неё должна кровь из носа пойти?       - Что-то не так, Саньча? - наигранно удивлённо поднимая брови вверх, спрашивает он.       - Если брать в обстоятельство то, что ты непонятно зачем разделся снова, что-то определённо не так.       К своему ужасу она правда не могла отвлечься - видела несколько, таких вещественных последствий их ночи: россыпь ярко-красного, фиолетового в районе ключиц, под грудью, розоватые линия царапин на прессе, спина кажется расцарапана чуть ли не до первой крови, и Саше бы морщиться, но если смотреть на неё - состояние её плоти в разы хуже, в разы сложнее и деликатнее.       - Ты же этого хотела, да, Саш?       Руки обвились вокруг её шеи - Саша чувствует свежий запах геля для душа, лицо на уровне его пупка, и она не сдерживается: губами цепляется за выступающие мышцы, руками проводит по скрытым тканью накаченным бёдрам, что кажется ей совсем уж незаконным. Илья над ней судорожно вздыхает, правую руку кладёт на затылок, притягивая ближе к коже, левую - пробирается под волосы, сначала лезет под вырез ткани футболки, возвращается к шее, сзади сжимает...       Хорошо. Утро у кого-то начинается точно не с кофе.       - Да ты что, не понимаешь? - честно, кажется, возмущается Сара. - Он порвал со своей девушкой спустя стольких лет отношений сразу же, когда ты перешла к нам, а знаешь из-за чего? Она начала выступать, говоря, что правильно тебе серебро дали, и он сразу же её заткнул. Ты понимаешь? Одно слово в твою сторону - и он обрывает общение с человеком.       Они часто выходят вместе - он присутствует на её встречах с фан клубом, радуется парным вещам, с удовольствием гладит по волосам, целует в висок, безропотно фотографируется, а потом они раз за разом, уставшие, возвращаются домой.       - Жди кольца. - без предисловия говорит Эмбер, когда они вдвоём переодеваются, на что Саша чуть ли не падает.       - А?       - Говорю можешь ждать предложения. - пожимает плечами блондинка, ещё раз проходясь струёй лака по причёске. - Илья там с парнями на эту тему говорит. Паренёк похоже серьёзно решил взяться.       Саша морщится, коротко мотая головой.       Так интересно, что вроде бы он и не умный, но поговорить - есть о чём. На свидания, прогулки времени почти что нет, так что они лежат ночью, прижавшись друг к другу и разговаривают - хоть он даже и теоремы Пифагора не знает на зубок, или умных-преумных теорий тоже, с ним есть о чём поговорить. Интересно, что свелось всё даже к разговоры о "Громоворжцах", на что их мнения разделились, Илья топил за Баки, Саша - за Боба, но оба сошлись на том, что Елена - одна из лучших персонажей в киновселенной Марвел, а фильм даже на удивление где-то на уровне старых-добрых Мстителей.       Их отношения полны - полны, кажется, своей пустотой и проблемами, ведь проблемы были - начиная его патологической ревностью, заканчивая её психозом. Его агрессия иногда переходила границы дозволенного, и хоть руку на неё во время ссор он не поднимал, разрушения шли колоссальные - тарелки в стену, порванная футболка, две выкуренных сигареты, её трясущиеся руки, хватающиеся за всё подряд, но он подходил первый - тихонько присаживался рядом, обнимал, упирался подбородком в затылок и тихонько извинялся - извинялся даже если сам не виноват, ведь знал, что если сейчас это её состояние пустить на самотёк - вскоре её накроет самой настоящей истерикой, в которой она готова на людей бросаться, и не дай Бог - ему навредит, ведь прейдя в себя после этого - она снова схватится, будет умолять о прощении и приглушённо рыдать, закрывая лицо руками, чувствуя, как вена на виске судорожно сокращается.       Он умел её успокаивать - его холод действовал на неё подобно успокоительному, ведь она тогда - существо, хватающееся за раковину, рвущее на себе волосы, что кричит о том, что не может дышать - и ведь правда же, правда не могла...       - Я дышать не могу...       - Можешь.       - Я... не могу...       - С тобой всё в порядке.       - Да нет же!       - Саша. Хватит. Посмотри на меня.       Она не помнит, чтобы хоть кто-то вообще мог так её успокоить. Она не помнила то, когда вообще приходила в себя не сама - чтоб кто-то вот так держал её лицо в руках, потом - растёр кожу льдом, из-за чего ток крови, кажется, начал успокаиваться, почувствовав другой фактор влияния.       Он глаза не сомкнул той ночь - она спала. Он просто сидел, крепко сжимая её пальцы, иногда наклоняясь, оставляя поцелуи на открытых участках кожи.       Саша знает что бывает каждое утро - как обычно у него будет утренний стояк, из-за которого парень подомнёт её под себя, быстро обцеловывая с ног до головы, сам - отправится в душ, когда как она минут пять останется на кровати, приходя в себя, после - направляясь на кухню готовить им завтрак. Он придёт потом - крепко обхватит сзади, устроится на её плече, начнёт мурлыкать, урчать, тереться - и Саша так долго к этому привыкала. В прошлых отношениях всё было не так - у неё не было то сил, то времени, да и ни Марк, ни Макар не горели особым желанием, так что страсти, химии никакой не было - какое-то холодное спокойствие, так что привыкать по нескольку раз за день было отчасти тяжело. Нет, у них была здоровая сексуальная жизнь, казалось, только в ней его маска вконец срывалась, и он смотрел на неё мутным взглядом синих глаз, причитая, умоляя о том, чтоб она не уходила, не предавала, не изменяла, из-за чего глаза даже слезились - поклонником быстрого секса он не был, так что всё растягивалось, из-за чего частые опоздания опять же входили в некую рутину.       Саше нравилось делать это с ним. Может помогало, интересовало то, что он был чуток - да и не чуток - извращенцем, из-за чего проходить с ним через это, открывать что-то новое было по банальному интересно. Правда хотелось каждый раз надавать ему по башне за пошлые шутки, или за скинутые в тик токе страницу из книги с постельной сценой с припиской: "Надо повторить".       Секс стал для неё неким выбросом адреналина за весь день. Интересно, как это вошло в её жизнь, но кажется, только после убойной дозы эндорфинов она могла выдохнуть, успокоиться, опустить голову ему на грудь и наконец почувствовать успокоение по венам. С его извращённым разумом уже не было рамок "нормального" и "ненормального", из-за чего её мазохистные наклонности наконец нашли выход в этой сфере.       Саше просто нравился.       Он нравился - в этой своей непосредственности и простоте.       Илья делает ей предложение за две недели до начала Чемпионата Мира.       Нет, он не становится на колено, не отвозит куда-нибудь в красивое место, нет - он ждал её у выхода из комнаты, когда она, сонно улыбаясь, обвила его шею руками, после чего мягко протянул на раскрытой ладони кольцо.       Ей не нужно было никаких слов, чтоб спустя минуту и сорок две секунды аккуратно взять его с чужой ладошки, надевая себе на палец.       Казалось, что после стольких их разговоров о семье, о взглядах на жизнь это уже было очевидно - что он вроде как давал обещание, что на обычной "интрижке" на несколько месяцев это всё не закончится. А может, он просто хотел привязать её себе по крепче, чтобы не сбежала, возможно.       Но она соглашается.

      - Вот я когда её увидел... Не знаю что произошло вообще. Внутри что-то заёкало так, и я подумал, что если сейчас я её упущу, то просру свою жизнь.

             - Держи.       Саша обхватывает прозрачный стакан правой рукой, левой - обхватывая живот, отпивая тёплого молока. Она знала, что он с наибольшей долей вероятности он быстро перевернул вверх дном кухню - всё же никак не мог привыкнуть к её порядку, кухня ведь - настоящая сокровищница, принадлежащая только одной лишь хозяйке очага - то бишь Саше.       - Я беспокоюсь. - скрещивая руки на груди в излюбленной позиции, говорит он. - То живот крутит, то рвало на прошлой неделе, совсем рассеянная стала. Точно не нужно к врачу?       - Илья. Всё нормально. - не повышая голос, говорит Саша, пригубляя последний глоток тёплого молока - его привычка, которая перешла ей. - Ты поздно сегодня. Что-то случилось?       - Да знаешь. - неряшливо мотнув головой её жених. - Родители. Не важно.       Он всегда хмурился, когда тема заходила о родителях - словно был какой-то шрам на его душе, который не давал ему ни нормально жить, ни тем более сосуществовать рядом с ними - какая та невнятная обида, сильная такая, непреодолимая, из-за которой посещал он родительский дом в последнее время лишь бы только с Лизкой поиграть в приставку и время с сестрой провести.       Илья поднялся, встав на босые ноги.       - Уже десять. Завтра рано подниматься. Надо уже ложиться. - тот рассеянно почесал затылок русых волос, которые перестал красить по её просьбе, и всегда убирал от лица, не допуская чёлке опуститься на уровень бровей. - Ложись, я принесу нам воды.       Саша несколько раз кивнула, тяжело встав с места. Голова кружилась, где-то внизу живота что-то то ли жгло, то ли тянуло, когда блондинка снимала с двуспальной кровати плед, аккуратно сворачивая, убирая в сторону. Илья тем временем поставил несколько стаканов на её и свою тумбочку по бокам, опускаясь на подушку.       Саша юркнула под одеяла, прижимаясь лбом к груди парниши, когда тот медленно провёл рукой по её затылку, заботливо перебирая волосы.       Обычно он спал на её животе - Сашка так и не смогла раскусить прикола, но почему-то слишком сильно он любил эту часть тела, так что когда она уже засыпала нередко спускался вниз, радостно пристраивая ухо на мягкой плоти, из-за которой Саша постоянно ныла - что выпирает сильно, и ей не нравится, на что тот лишь добродушно смеялся.       - Всё будет хорошо. - шепчет он ей. - Спи.       Трусова послушно прикрывает глаза.       - Как водичка?       Босая Саша чуть ли не подпрыгивает, когда слышит мягкий зов сзади - раздевалка пуста, она вошла даже своим ключом, а сейчас стояла в одном только махровом полотенце у своего шкафчика.       Илья поднялся с места.       - Н-нормально. - осипши говорит она, смотря на то, как он приближается к ней, вынуждая отступить на несколько шагов. - Т-ты что здесь забыл вообще?       Малинин тихонько подмигивает, выуживая из правого кармана джинс ключ, вновь засовывая его обратно, после чего - горячими ладонями накрыв узкие плечи, проводя ногтями, медленно наклонившись, зависнув над губами в нескольких миллиметрах, и Саша шумно выдыхает.       - Да ты с ума сошёл... - бормочет она, пытаясь увернуться.       - Ага, при чём очень давно, - довольно говорит русый, потянув за ткань полотенца, на что Саша - задыхается, а горячий румянец заливает всё лицо до корней волос. Руки лихорадочно пытались остановить его от касаний, а глаза - скашивались, смущаясь поднять свой взор на слишком уж настырных ухаживаний.       Илья ослабил хватку, разжимая пальцы, наигранно-грустно вздыхая.       - Ну... не хочешь - как хочешь. - пожал тот плечами, после чего - повернулся к двери душевой всем корпусом, по пути снимая с себя белоснежную футболку адидас, на что Саша шумно выдыхает - господи ты Боже, какая же спина... - и сглатывает, когда Илья остановился где-то на середине прохода, коротко дёрнув головой в сторону открытой двери.       Босые ноги осторожно шли по кафелю, иногда поджимая пальцы от холода, когда раскалённые губы приземляются на неё - глаза неосознанно прикрываются, сдаваясь под напором, а пальцы - пальцы лезут ему в вихры, такие пушистые, мягкие, что хотелось сжать по крепче, потянуть, ухватить у корней...       Лихорадочные поцелуи приземлялись на губы, уголок, подбородок - чёрт, он его укусил, - вниз по венке на шею, укусы, укусы, горячий язык, блондинка дрожит от переизбытка дозы удовольствия в своей крови.       - Что-то мне кажется это тоже тебе не нужно, - бормочет он ей в шею, дёргая полотенце в районе груди, кидая куда-то себе за спину, разворачиваясь, опираясь о стену спиной, мягко подсаживая девушку себе на бёдра.       Трение настолько удивительно мягкое, что Саша прихватывает зубами его кадык, облизывает солоноватую кожу, оставляя следы своей слюны повсюду, до куда могла дотянуться.       Тёплая ладонь заскользила по спине, выводя круги - кроваво-алый, это - точно коралловый. Ей хотелось - так сильно хотелось отдать всю себя, всю без остатка, впустить в себя хоть что-то, он ей так сильно, отчаянно нужен до ломоты в костях, только он - никто больше. Она дышит им - Саша в нём упивается, впадая в дебри сбитого дыхания, и хотелось, так страшно хотелось - глубже, сильнее, влажнее, чтобы мысли все - из головы вон.       - Эй, я здесь. - пальцы рук переплетаются, и это даже интимнее, так неописуемо хорошо, лучше, чем тупая фрикция, может - это и есть любовь - желание сгорать, прогореть как фитиль, как свеча до конца - но Саша в жизни не видела, как свеча прогорает до конца, так что может - и это обойдёт её стороной.       - Илюш...       Саша тихонько всхлипывает.       И только после приоткрывает глаза.       Большой палец её мужа медленно стирает капельки слёз с уголков глаз.       - Всё хорошо. - тихо говорит он, к себе притягивает, у него медвежьи объятия - сладкие такие, заботливые, надёжные. И хоть говорят про них много - странной парой называют, она понимает, что кажется в первые за долгое время ощущает себя... в безопасности, с чёткой уверенностью того, что завтра будет рассвет - будет новый день, новая заливка льда, новые пируэты. И на этот рад, у них семья - рядом с ней человек, которого она хотела, и избегала так давно, у них семья - какая-никакая, маленькая, но уже полная, и кажется, что боль от серебра не так свербит: жизнь она проиграла, Олимпиаду она проиграла, но то самое, узенькое пространство только для них двоих выбила - выбили, потом и кровью. И как там он говорил, смотря интервьюеру прямо в глаза?       Почему про детей не думаем? Ну... для меня ничего сверхъестественного в этом нет.       - Ты бормотала во сне.       - Что?       Голос обрывается крепким поцелуем - он валит её на спину, хватает под колено, бедро тянет на себя, оставляя россыпь влажных поцелуев по траектории вниз.       Ладно, хорошо. Видимо сегодня она тоже не выспится.