Опасное притяжение.

Утро было ясным, прохладным, но солнце обещало разогреть город к полудню. Ветер ерошил волосы, а небо расчерчивали тонкие полосы облаков, как будто кто-то нарочно оставил следы на чистом холсте. Лайнесс стояла напротив своей новой школы, без особого восторга. Стояла долго, молча, с холодным выражением лица, будто решала: войти… или развернуться к чёрту обратно. Решение за неё уже приняли. Родители. Как всегда. Слово "хочешь" в их лексиконе отсутствовало. “Последний год — потерпишь”, — сказала мать. “Это новый шанс”, — добавил отец. А она? Она плевать хотела на их шансы. Лайнесс Леоне — 17 лет чистого пламени. Брюнетка с волосами ниже талии, их разносило ветром по плечам, как чёрный шёлк. Голубые, почти ледяные глаза смотрели на здание с вызовом. Скулы резкие, губы — слегка припухлые, словно только что укусила кого-то за правду. С такой внешностью макияж был не нужен, но лёгкий акцент всё же присутствовал — ровно настолько, чтобы подчеркнуть, кто здесь главная. На ней была чёрная мини-юбка, белая рубашка, небрежно заправленная спереди, кожаная куртка — её броня. Высокие ботфорты подчёркивали длинные ноги. За спиной — чёрный кожаный рюкзак. На глазах — солнцезащитные очки. Стиль? Да плевать. Её внешний вид кричал: «Я не из вашего стада». Лайнесс глубоко вдохнула и, недовольно поджав губы, направилась ко входу. Здание выглядело богато: четыре этажа, идеальный фасад, подстриженный газон, металлическое ограждение, будто тюрьма для золотых деток. Школа была как с рекламной брошюры — пафос, порядок и скука. Несколько учеников лениво сидели на лавочках, заметив новенькую. Их взгляды скользили по ней, но она не смотрела в ответ. Пусть привыкают к новому уровню. Она — как гроза в безоблачный день. Увидев кафетерий, Лайнесс приподняла бровь. Интересно. Неожиданно. Настоящее кафе на территории школы? Похоже, здесь действительно живут на другой волне. Из внутреннего кармана она достала телефон, открыла заметки — список дел. Глядя на длинную простыню задач, выругалась про себя. Настроение стремительно скатилось ниже нуля. Она бросила взгляд вверх и заметила лестницу. Туда. Поднявшись на ступени, она продолжала смотреть в телефон. И, как водится, не заметила, как врезалась прямо в кого-то. Кто-то — оказался не из тихих. — Ты что, жить надоело? — раздался грубый голос. — Ты вообще понимаешь, чью дорогу сейчас перешла? Лайнесс резко подняла глаза. Перед ней стоял он — высокий, уверенный, словно созданный, чтобы бесить и притягивать одновременно. Тёмно-русые волосы — небрежно зачесаны назад, янтарно-карие глаза прожигали взглядом. Его улыбка… Нет, это была не просто улыбка — это была насмешка в чистом виде, кривая, колючая. Под кожаной курткой скрывалось тело, будто вырезанное из стали. Атлет, и явно знает это. Взгляд — дерзкий, движения — расслабленные. Весь он кричал: “Я — опасность, с которой ты не справишься”. Она посмотрела прямо в его глаза. Ни страха, ни удивления. Только холодный интерес и лукавый прищур. — И тебе привет, — произнесла она спокойно, с ноткой ленивой насмешки в голосе, будто он был не грозой этой школы, а просто препятствием на дороге, которое несложно объехать. Он прищурился. Похоже, такого ответа он не ожидал. Игра началась. — Нехрен мне тут «привет» кидать! — срывается парень, зло глядя на неё. — Ты вообще в курсе, в чьей зоне стоишь, новенькая? Уже успела свою жизнь под откос пустить, даже не начав! Лайнесс медленно повела взглядом по его лицу, будто изучала очередного персонажа в скучном сериале. — Парень, расслабься. Я уже ухожу, дыши глубже. Паника — это так не секси. Её спокойствие только больше подливало масла в его раздражение. Он резко схватил её за локоть и резко развернул к себе. Лицо — напряжённое, глаза сверкают. — Ты хоть понимаешь, кого толкнула? — его голос стал ниже, грубее, с темной насмешкой. Лайнесс не моргнув, спокойно ответила: — А ты представься, может, узнаю. Он усмехнулся, склонил голову набок, будто разглядывал диковинную игрушку. — Я — Чейн. Надеюсь, записала? Она пожала плечами. — Видимо, я ещё не дошла до самого "интересного" списка. Он с любопытством прошёлся по ней взглядом — медленно, нагло, будто не видел ничего приличнее в своей жизни. — И всё-таки, кто ты, чертовка? Раньше тебя здесь точно не было. — Мы с родителями переехали всего два дня назад, — пожала она плечами. — Сегодня первый день в этом «шедевре архитектуры». Лайнесс, если вдруг захочешь узнать, как зовут ту, кто тебя уделал. Он повторил её имя с лёгкой насмешкой: — Ла-ай-не-сс... — медленно, с нажимом, и усмехнулся, оглядывая снова, на этот раз с особым интересом. — Миленько. Даже милее, чем думал. — Благодарю. Хотя, судя по тону, ты сказал это с сарказмом размером с Эйфелеву башню. — А ты знаешь, мне это нравится. — Он сделал шаг ближе, голос стал ниже. — А сколько тебе лет, дерзость? — Выпускной. Как и всем нормальным людям в этом аду, семнадцать. Он хмыкнул. — Значит, мы ровесники. Интересно... — Он прищурился, как хищник, заметивший добычу. — А ты не потерялась случайно, новенькая? Лайнесс чуть прищурилась, не отводя взгляда. — Я не то чтобы потерялась... Я просто в этом чертовом лабиринте ничего не могу найти. Секретарь, учебники, кабинет — всё будто специально спрятано. — Классика. Первые дни — сплошная тоска. Правила, расписания, унылые рожи. — Он склонил голову, притворно сочувствуя. — Ну, раз ты такая бедняжка, могу подсказать куда идти. Но... есть одно маленькое условие. Он сказал это с такой самоуверенностью, словно ожидал, что она тут же согласится. Лайнесс приподняла бровь, на губах играла лёгкая, почти дерзкая улыбка. — О, да ладно. Что-то мне подсказывает, ты не просто хочешь мне помочь. Что же это за «условие», мм? — Всё просто, — он приблизился почти вплотную. — Выполни моё маленькое желание. И я покажу тебе, куда идти. Лайнесс слегка наклонила голову, будто всерьёз задумалась. — Откуда мне знать, насколько это «маленькое»? Может, ты загадал прыжок с крыши или массаж ног? Он усмехнулся, глядя прямо в глаза, будто проверяя на прочность. — А ты попробуй угадать. Ты ведь не из пугливых, Лайнесс. Мне это нравится. — Ладно. Ты мне своё желание — я тебе условия. Угостишь чем-нибудь вкусным, и составишь компанию. Без подлостей. Веди себя красиво, и, может быть, ты получишь даже больше, чем хотел. Он чуть не поперхнулся от её ответа. Его будто ударила молния — такой реакции он явно не ожидал. — Ух ты… дерзкая, а? — хмыкнул он, подходя ближе, словно втягиваемый её дерзкой энергетикой. — Договорились. Сначала — угощение, потом — просьба. По рукам? — По рукам. Ну, давай, выкладывай уже. Что за «маленькое желание»? Он чуть склонил голову, голос стал тихим, с хрипотцой, опасно низким. — Всего лишь... поцелуй. Один. По-настоящему. Он говорил так, будто был уверен, что уже выиграл. Лайнесс засмеялась — тихо, с лукавством и вызывающим взглядом. — Ах, вот оно как… Ну, давай кое-что проясним, Чейн. Такую, как я, ещё надо суметь встретить. А уж если я с тобой заговорила — это уже подарок с небес. Поэтому если хочешь поцелуй — заслужи. Удиви. Покажи, что ты не просто очередной самоуверенный красавчик с комплексом бога. Чейн замолчал. Он смотрел на неё, не веря, что его — Чейна, которого боялись и которому уступали — вот так переиграли, да ещё в его же игре. Он не знал, что ответить. Но знал точно: она ему уже не просто интересна. Она была вызовом. И он чертовски любил вызовы. Чейн: — Подожди-ка... Ты серьёзно только что отказала мне в поцелуе? В поцелуе, детка? Он смотрел на неё так, будто она только что нарушила законы гравитации. Обычно девушки бросались к нему, едва он поднимал бровь, а эта — отказала? В ней было что-то совершенно невыносимо притягательное: дерзость в голосе, наглость в глазах, игривость в каждом движении. Он наклонил голову набок, прищурился, усмехнулся. Чейн: — Так что, красотка, нужно сделать, чтобы ты захотела? Взорвать фейерверк? Угнать звезду с неба? Или... тебя возбуждают только мозги? Лайнесс: — Мне нужно чуть больше, чем "эй, детка, какая ты секси". Банальщиной у меня зубы не зачешутся. Подкаты без фантазии — мимо. И, кстати... я люблю умных. С интеллектом, а не с эго на стероидах. Она обвела его взглядом, не скрывая своей скуки. Щелчок — и его зацепило ещё сильнее. Чейн: — Считаешь, что я тупой? — он шагнул ближе, запах её духов щекотал ноздри, но он держался. Пока. — Хочешь сказать, тебя удивить может только мозг? Хм... Это даже возбуждает. Ты — вызов. Мне такое давно не встречалось... Лайнесс: — Давно или никогда? Она ударила точно в цель. Он ухмыльнулся. Чейн: — Ладно-ладно, может, и никогда. Но ты явно не как все... И раз уж мы тут играем в честность... Скажи, что мне сделать, чтобы ты всё-таки передумала насчёт поцелуя? Он навис над ней, как волк над добычей — глаза сверкали, руки на груди, тело излучало контроль... или то, что он сам считал контролем. Лайнесс: — Значит, хочешь меня поцеловать, да? Её голос стал чуть ниже, почти шепотом. Она изучала его взглядом, медленно, нахально, с ноткой вкушения. И он поймал себя на мысли, что чертовски ему это нравится. Лайнесс: — Ну что ж... Снаружи ты — не позор. В свет с тобой не стыдно. Но... поцелуи у меня не на распродаже. Их получают не просто парни, а парни, такие, что соответствуют... мне. Хотя, может, устроим кастинг? У него на секунду перехватило дыхание. Это была не поза. Не игра. Это была она. И она не пыталась произвести впечатление. Она создавала его. Чейн: — Кастинг? И кто же войдёт в жюри? Он не сдержал усмешки, не отрывая взгляда от её губ. Чейн: — И что, такого, как ты, сложно найти достойного парня? Лайнесс: — А ты посмотри внимательней. Я не терплю нытиков. В спорте — с семи лет. У меня результаты, а не слова. Играю на гитаре, пишу тексты, живу фильмами и книгами, путешествую. Мотоциклы — любовь. Машины — просто транспорт. Так что, да, достойного сложно. Не тяни, задавай следующий тупой вопрос. Чейн: — У меня нет вопросов. Только один диагноз — ты реально дикая... И это круто. Я тоже кое-что умею. Тренируюсь каждый день. Тайский бокс, самбо, рукопашка, готовлю лучше половины ресторанов, читаю запоем, говорю на трёх языках... Считаю, я тебя ещё удивлю. Лайнесс: — Хм... Уже интересней. Какой вид спорта, говоришь? Глаза заискрились. Тема спорта попала в точку. Чейн: — Боевое. Всё, что оставляет синяки и вбивает характер. Тайский бокс, карате, рукопашка... Думаешь, это добавляет мне очков? Лайнесс: — Однозначно. Я — капоэйра (уже 3 года) кикбоксинг, тайский, и, да — рукопашка. Это... любовь. Он замер на секунду. Ни капли показухи. Она реально в этом всём. Чейн: — Ты серьёзно? Капоэйра? Это ж ад... Сколько людей дошло до конца? Лайнесс: — Из 23-х — трое. Остальные слились. Давление, травмы, слёзы... Кто не сдался — тот в деле. Чейн: — Ты в спорте с семи? Чёрт... И три года капоэйры? У тебя какой пояс? Лайнесс: — Угадай. Ответ — очевиден. Чейн: — Чёрный? За три года? Ты издеваешься? Обычно такое годами добиваются... Но ты не "обычно", правда? Лайнесс: — Жалобщики не получают чёрный. Получают упёртые. Случайно узнал кого-то такого? Чейн: — Ты намекаешь, что я нытик? Он смеялся. По-настоящему. С ней он чувствовал себя на равных. Не выше, не ниже. Рядом. Лайнесс: — Я? Я просто отвечаю. Это ты сам на себя перевёл. Чейн: — Ладно, сдаюсь. Так что теперь? Проверим, кто кого накормит? Её наглость сбивала с толку. Но черт возьми, она была чертовски сексуальна в этом. Лайнесс: — Ага. Покормишь меня — может, получишь шанс на поцелуй. А может, нет. Он хотел рвануть прямо сейчас. Но она показала экран телефона. И — как пощёчина — список дел. Чейн: — Серьёзно? Ты живёшь по чек-листу? Лайнесс: — Книги, уроки, библиотека, мать-его-секретарь... Была бы моя воля — послала бы всё это к чёрту. Но родители и их лекции… ты сам понимаешь. Чейн: — Как ты вообще справляешься? Лайнесс: — Тебе в рифму ответить или как воспитали? Чейн: — Давай, как воспитали. Мне весело. Лайнесс: — Тяжело, но иду вперёд. Труд — не враг, а шанс и плод. Никогда не сдавайся — сказала мама... А я такая: "угу, ща прямо". Они оба засмеялись. Это было настоящее. Честное. Чейн: — Классика. Мама — за вдохновляющие цитаты. А у меня отец другой подход выдавал. Лайнесс: — Ну-ка, ну-ка? Чейн: — Он говорил: “Сын, ты можешь купить всё, что хочешь. И женщин — тоже. Потому что ты — богат.” Как думаешь, много смысла? Лайнесс: — Ха. Если бабки — единственное, что ты можешь предложить, то да — всё пропало. Но если женщина не на твою наличку ведётся... вот тогда интересно. Чейн: — Забавно, но ты — именно та, кому мои деньги до фени, да? Лайнесс: — Да... Улыбка. Наглая. Непокорная. И чертовски соблазнительная. Лайнесс: Я просто знаю, чего хочу. И да, я чертовски наглая. Чейн (с прищуром, в голосе — вызов): Знаешь, чего хочешь? Хм… любопытно. Ну давай, удиви меня. Говори — чего ты хочешь? Лайнесс (с усмешкой, дерзко, почти шепотом): Милый, ты наивен до безумия. Думаешь, я вот так просто выложу все карты? Ха, ну-ну. Чейн (игриво склонив голову, наблюдая за каждым её движением): А ты рискни. Раскрой. Мне нравится азарт. Лайнесс: А может, устроим ночь на двоих — я тебя на своем байке прокачу, а ты мне город покажешь. Раз уж родители с этим никак не справляются. Чейн (вскидывает брови, с ухмылкой): Ты серьезно? На своём байке? (чуть склоняет голову, прикусывая губу) Ты правда рассчитываешь, что я соглашусь на это сумасшествие? Он был откровенно ошарашен. Это предложение сбило его с привычного ритма. Лайнесс (пристально смотря в глаза, медленно): А у тебя есть веский повод отказаться? Она будто бросала вызов — дерзкий, опасный, с привкусом интриги. Ей было интересно, прогнется ли он... или испугается. Чейн (усмехается, но голос слегка дрожит от внутренней борьбы): Ну, разве что ты только вчера получила права. А я такой — сел, поверил, доверился, и мы вылетели в столб на первом же повороте. Лайнесс (пожала плечами, чуть отстранившись): Не хочешь — не надо. Уговаривать не стану. Ни один байк не разбила. А в нелегальных гонках участвовала больше, чем ты успеешь досчитать до десяти. Он понял — она не шутит. Глаза горели настоящим огнем. Чейн (удивленно, почти шепчет, хрипловато): Гонки? Ты... серьёзно? Он растерялся. Его сбило не предложение, а то, как легко и с наслаждением она это произнесла. Лайнесс: Ага. У нас была дикая команда. Копы гонялись, родители выкупали меня из участка, потом был разбор полётов — крики, угрозы, слезы. И что? Через пару дней всё по новой. В её голосе было всё: и адреналин, и свобода, и ностальгия. Чейн (смеётся, покачав головой): Ты не похожа на себя. Почему... почему ты перестала? Лайнесс (с искрой, с усмешкой, бросая взгляд искоса): А кто сказал, что я перестала? Просто новое место — нужно время, чтобы найти трассу. Но поверь, я уже чую запах асфальта по ночам. Чейн (смотрит пристально, почти замирая): Ты реально вернешься в гонки? Кто тебя вообще научил ездить? Родители? Лайнесс: Ты шутишь? Родители были в ужасе. Устроили истерику, как будто я в ад попала. Меня научила мотошкола. Потом — улицы. Они и воспитали. Чейн (с нажимом): Родители против, потому что боятся? Лайнесс (коротко и жёстко): Боятся, что разобьюсь. Что погибну. Думают, страх способен меня остановить. Наивные. Он заметил, как вдруг она слегка изменилась. Тень легла на лицо. Голос стал тише, глубже. Лайнесс (почти шепчет, взгляд становится стеклянным): Полтора года назад… Мой близкий друг влетел в фуру. На байке. Из-за ребёнка, который выбежал на дорогу. Он успел свернуть, спас мальчишку. А сам… Сам погиб на месте. Чейн (потрясённо, почти не дыша): …Черт. Прости. Я… не знал. Мне жаль. Он растерялся. Впервые за всё время. Все его дерзкие фразы рассыпались, столкнувшись с этой правдой. Лайнесс (тихо, но сдержанно): Да, мне тоже жаль. Он был лучшим. И никто его не заменит. Чейн: — Прости... Прости, что вообще открыл рот, — хмыкнул он и виновато склонил голову, но глаза в упор впились в её взгляд — как будто хотел прочесть в нём всё, до последней эмоции. Лайнесс: — Я понимаю. Ты не мог знать. Чейн (тихо, почти с опаской): — Ты в порядке?.. Просто… ты смотришь так, будто жалеешь, что вообще ответила. Мне не стоило спрашивать. Прости. Я правда не знал… просто стало интересно. Лайнесс (глубоко вздохнула, в голосе сталь и щемящая грусть): — Полтора года прошло. Воспоминания остались. Боль... тоже. Но уже не режет так, как в первый год. Она прикрыла глаза. Вспомнила то время. Кромешное. Он был не просто другом — брат по духу, опора, стена. Когда пришла весть об аварии, её будто выключили. Недели, месяцы — всё как в тумане. Его запах казался реальным, его голос — будто шептал где-то рядом. Она задыхалась от потерь. А потом стало легче… немного. Чейн (глухо): — Боль утихает, но никуда не уходит. — Он посмотрел на неё с тенью вины, прикусил губу. — Прости… я правда не хотел ворошить это. Впервые его «прости» звучало как настоящее. Без масок, без защиты. Просто искреннее сожаление. Лайнесс (подняла бровь, голос уверенный): — Будет. Важно не то, сколько у тебя денег или связей. А есть ли кто-то, кто пойдёт с тобой хоть в огонь, хоть в драку. Мне повезло. У меня был такой... ...И есть, — мысленно добавила она. Потому что сердце не отпускало. Потому что он до сих пор был с ней — в памяти, в дыхании, в её силе. Чейн: — Да... мне тоже однажды повезло. Он был светом среди дерьма. Весёлый, дерзкий, спасал меня от моих же косяков. Я как-то не думал, что с ним что-то может случиться. А потом… Лайнесс (наклонилась чуть ближе): — Что? Чейн: — Поссорились. Не помню, из-за чего… Какой-то бред. А после — всё. Как будто обрубили. Мы просто исчезли из жизни друг друга. Он был единственным, кто по-настоящему значил… и единственным, кого я потерял. Лайнесс (с интересом, с огоньком): — Не помнишь? Значит, причина была ничтожной. Ты искал его? Она не ожидала, что он будет откровенен. Но, возможно, её история растопила лёд между ними. Чейн (усмехнулся криво): — Да, знаю, тупость. Слишком вспыльчив. Потом искал. Но он будто испарился. Ни следа. Ни тени. Похоже, не хотел, чтобы я нашёл. Лайнесс: — Значит, не хочет. Жаль. Иногда эмоции рушат всё подчистую… Чейн: — Вот именно. Рушат. Взрыв — и ничего уже не склеить. Потому держать себя в руках — обязательный навык. Лайнесс (прищурилась, с дерзкой усмешкой): — А если хочется в морду? Тоже терпеть? Чейн: — Конечно. Хотя иногда руки… прямо чешутся. Хочется вмазать кому-то. Особенно, когда кто-то лезет не туда. Лайнесс: — Бывает. Прямо вот… тянутся… Звонок. Урок прошёл, будто минуты не прошло. Они проговорили весь час. И, по ощущениям, даже времени касаться не успели. Лайнесс (нахмурилась, скользнув взглядом по стоящим в стороне ребятам): — Я не поняла… Почему все пялятся? На тебя или на меня? Она не смущалась взглядов, но сейчас чувствовала их иначе. Будто кто-то сдерживал дыхание, наблюдая за ними. Чейн (ухмыльнулся): — Думаю, на тебя. У тебя... слишком привлекательное лицо. Слишком, чтобы остаться незамеченной. И он сказал это без намёков. Прямо. Честно. До неё он был король школы. Теперь всё внимание — на неё. Даже его внимание. И от этого становилось жарко. Она щурит глаз, хитро, почти вызывающе. Это только подлило масла в огонь. Лайнесс: — Хм... Спасибо, конечно. За комплимент. Чейн: — А тебе идёт эта хитрость. Очень даже. — Он смотрел на неё, как на опасность, от которой невозможно оторваться. — Дерзкая. И чертовски красивая. Он больше не контролировал, что говорит. Потому что рядом с ней контролировать что-либо — миссия невыполнима. Лайнесс: — Ладно, Чейн. Сделай мне одолжение. Расскажи, куда мне идти. Где химия, физика и матеша? И давай встретимся позже. Она достала телефон, поднесла QR. Лайнесс: — Сканируй. Добавь. Потом напишешь. Или... позвонишь. Чейн (со смешком): — Слушаюсь, дерзкая. — Он достал свой телефон, добавил её номер. — Ща покажу, куда идти. А позже… напишу. Обязательно. Лайнесс (с прищуром): — Ты всё ещё не передумал насчёт покататься? Или мотоцикл по-прежнему вызывает страх? Чейн: — Передумать? Да никогда! Поедем, конечно. Кто откажется, когда тебя приглашает такая... как ты? Лайнесс (смех в голосе): — Вот и хорошо. И, не дав ни секунды на реакцию, резко шагнула вперёд, поцеловала его в щёку — быстро, но уверенно — и ушла прочь, как будто ничего особенного не произошло. Все вокруг замерли. Это было дерзко. Это была она. Чейн (ошеломлённо тронул щеку): — Что… это только что было?.. Она… чмокнула меня? — Он посмеялся, будто сам не поверил. — Да чтоб её... какая же она наглая. И, кажется, ему это понравилось.