irish coffee

Юнхо, в целом, доволен своим новым жильём. Квартира в хорошем районе, за приемлемую плату, уютная и небольшая, опять же. Небольшая. А на уборку почему-то уходит весь день, и когда ползаешь по полу, выискивая нетронутые щёткой, пылесосом и шваброй места, по пути натыкаясь на пропавшие артефакты времён въезда, она такой небольшой уже не кажется. Скорее, бесконечной. Разделаться бы с этим поскорее и забыть как страшный сон, подумаешь, пыльный угол, его за диваном и не видно, ребята придут не санитарную инспекцию проводить, в конце концов, но, покатав эту мысль по черепной коробке, Юнхо лишь вздыхает и в третий раз перекладывает диванные подушки, потому что в первые два недостаточно их взбил. Подумав, перекладывает снова, в изначальное положение, всё ещё недовольный собственным дизайнерским решением, но от четвёртого раунда спонтанной перестановки отвлекает звонок. — Тебе точно ничего не нужно? Юнхо вздыхает с такой силой, что заканчивает весь запас воздуха в лёгких. Он, конечно, ожидал подобных расспросов, когда звал друзей на новоселье. От Уёна. Никак не от Хисына, у которого вопрос "что тебе подарить?" держится в топ-10 самых часто используемых фраз всю неделю, без перерывов на обед, сон и работу. — Точно, — он шлёпает на кухню, чтобы хоть как-то отвлечься от бесконечной уборки в его небольшой, но такой огромной квартире, — Даже туалетной бумаги не нужно, подозреваю, Уён притащит пожизненный запас. Себя захвати, остальное приложится. — Но в чужой дом с пустыми руками как-то, — голос в трубке перемежается стуком ложки о края кружки, — Невежливо. Юнхо фыркает. — Получается, спишь с грубияном и невеждой, — он ставит телефон на громкую и откладывает в сторону, чтобы провести ревизию запасов в холодильнике, — Я к тебе домой тоже с пустыми руками заявился, если помнишь. — Почему с пустыми, — Хисын выдерживает паузу, отхлёбывает что-то — наверняка чай — из кружки, после чего авторитетно продолжает, — У тебя в руках был я. — Справедливо, — содержимое холодильника заставляет нахмуриться, с обречённостью получившего смертный приговор моментально начать прикидывать, сколько времени уйдёт на закупку на этот раз, и изо всех сил сдерживать недовольное ворчание. Хисын, конечно, поймёт, не раз слушал, как Юнхо бурчит себе под нос, когда что-то идёт не так, как хотелось бы, но всё же. Имидж стоит держать, он взрослый альфа, а не обиженный ребёнок в очереди, которому не купили шоколадку. Но как иногда хочется просто лечь на холодный пол посреди кондитерского отдела и лупить руками и ногами по полу, пока те не заболят. — Видишь? Вопрос всё тот же, кстати. Что тебе нужно? — М-м-м… — он не утруждается сменой одежды, разве что куртку накидывает по пути к выходу, — Знаешь, пожалуй, кое-что всё-таки нужно. Внимательная тишина на том конце трубки оглушает мгновенно: кажется, даже проезжающие за окном машины остановились, чтобы дать Юнхо шанс озвучить свой вишлист. — Нужен список того, что ты любишь есть, — переобувшись, он подхватывает ключи и отключает динамик телефона, снова прикладывая корпус к уху, — Кроме рамёна, — подумав, Юнхо добавляет, — и чая. — Господин Чон! — голос Хисына взрывается возмущением прямо в ухо Юнхо. Правда, тут же уступает спокойному, расчётливому тону, который обычно не предвещает ничего хорошего, — Хорошо. Список нужен, да? Будет тебе список, — он почти видит, как Хисын улыбается, тонко, приторно, с той самой вежливостью, которую предпочитает заталкивать оппонентам в глотки, — Подробный список любимых блюд. Иллюстрации с собой захвачу. Юнхо чувствует какой-то подвох, но выяснение его природы отодвигается на задний план, стоит услышать, как поворачивается дверная ручка пятьсот третьей. Он прощается, напоминает о времени, обещает ещё раз — на всякий случай — скинуть адрес и напряжённо проходит к лифту, стараясь не оборачиваться на выползающего на свет божий Сонхва. Ему и незачем — в подъезде поддерживают такую чистоту, что всё прекрасно видно в отражении металлических дверей. И устало сгорбленные плечи, и полусонный взгляд только что проснувшегося человека, и заторможенные движения, будто мозг ещё не успел растормошить руки и ноги, и всё ещё пытается понять, что с ними делать. Растрёпанные волосы, которые всё равно каким-то чудом смотрятся так, словно Сонхва часа три укладывал каждый волосок в нарочито-художественном беспорядке. Застёгнутый на пару пуговиц кардиган, который он скорее накинул, чем надел. — Доброе утро, — осторожно, вопросительным тоном вбрасывает Юнхо, становясь вполоборота к соседу: по этикету, вроде, положено разговаривать с человеком, а не с его отражением, — Тяжёлая неделя? Сонхва вместо ответа застывает на месте и медленно моргает, непонимающе глядя на Юнхо — тот лишь поджимает губы, чтобы не запищать, потому что это выглядит слишком трогательно, слишком очаровательно, слишком по-домашнему и слишком… доверительно. До больного уязвимо в этом сползающем с плеч кардигане. Кофе мягок и ненавязчив, да и у запахов нет температуры, но Юнхо укутывает теплом и уютом с ног до головы. Он ловит себя на том, что раздувает ноздри, пытаясь уловить весь букет, вместе с той почти неуловимой ноткой сливочно-карамельной сладости, и опускает голову, скрывая неловкость покашливанием и дружелюбной улыбкой. — М? — Сонхва даже не моргает — медленно опускает и поднимает веки, заторможенно, почти нехотя, словно даже это движение требует нечеловеческих затрат сил. Юнхо невольно задаётся вопросом, сколько спит его сосед и спит ли вообще. После пережитого будет неудивительно, если режим сна полетит к чёртовой матери следом за нервной системой, и, о нет, кажется, он снова делает это, потому что Сонхва морщит нос. Движение микроскопическое, почти незаметное, но Юнхо и сам чувствует причину. Причина пахнет алкоголем. Спасибо, что не концентрированным, но он и не преследовал цель сбить соседа с ног. Успокоить явно шалящие нервы, расслабить, возможно, придать сил на великие дела, которые Сонхва явно намерен совершать, иначе бы вряд ли покинул пределы своей квартиры субботним — Юнхо бросает короткий взгляд на часы — практически вечером. Оказывается, он драил квартиру всего ничего, а вымотался так, будто вылизывал чей-то неприлично большой особняк. Буквально. Языком. — Выглядишь уставшим, — он нажимает кнопку вызова лифта, — Я и подумал, может, на работе авралы. Ты точно нормально ешь? — Авралы, — отмирает Сонхва, раздражённым жестом потирая переносицу, — Ем. Ты мне выбора не оставляешь. — Не питаться это не выбор, а медленный способ самоубийства. Мучительный и крайне болезненный, к тому же. — А закармливать до отвала — медленный способ убийства, — подача Юнхо отбита, но блёкло и как будто через силу, — Так и знал, что ты хочешь отжать квартиру. — И убираться в два раза дольше? Нет уж, благодарю покорно, — Юнхо картинно передёргивается, правда, тут же тушуется под возмущённым, осуждающим взглядом. — Что плохого в уборке? Рутина успокаивает, — Сонхва слабо пихает Юнхо в плечо, подталкивая в сторону открывшейся кабины лифта, — Заземляет. Помогает привести мысли в порядок. Юнхо очень, изо всех сил старается вспомнить хотя бы пять секунд из недавнего марафона чистоты, когда отмывание окон успокаивало, заземляло и помогало привести мысли в порядок, но ничего, кроме “вот так выпаду и никто не узнает, может хоть за карниз зацепиться успею” не помнит хоть убей. — Каждому своё, — осторожно замечает он, наблюдая, как Сонхва хлопает по карманам, хлопает по карманам сосредоточеннее, наклоняет голову и выворачивает карманы, являя на свет кардхолдер, начатую пачку жвачки и телефон, — Что-то забыл? Тяжёлый вздох сквозит разочарованием, отчаянием, неверием и таким горьким ароматом, что Юнхо, уже достаточно бодрый, вполне себе проснувшийся и успевший сделать крайне интенсивную зарядку, чувствует, как пульс подскакивает с относительно ровного до полноценного кофеинового галопа. — Ключи от машины, — отказываясь верить в такую подставу от самого себя, Сонхва на всякий случай проверяет карманы ещё раз и вытаскивает оттуда завалявшийся чек, — Придётся возвращаться. — Я могу подвезти, — Юнхо пожимает плечами, — Тебе далеко? Судя по внешнему виду, вряд ли. Сонхва не похож на того, кто отправится в дальние дали не при полном параде. — Мне нужно прикупить пару, м-м-м, — Сонхва мнётся, кинув на Юнхо подозрительный взгляд, — ингредиентов, точно. И может ещё что-то. Неважно. Не утруждайся, тебе наверняка не по пу- — То есть, в магазин. Сонхва распрямляет плечи и, глядя Юнхо прямо в глаза, серьёзно сообщает: — Нет, к местным наркодилерам. — Какое совпадение, — хлопает тот в ладоши, почти упиваясь растерянностью на лице соседа, — Нам по пути. Я как раз туда собирался! Сонхва сканирует его пристальным взглядом, прежде, чем аккуратно уточняет. — К наркодилерам? — В магазин, — Юнхо радуется как ребёнок, наблюдая, как на лице напротив появляются живые эмоции, — За кого ты меня принимаешь, хён? Я приличный мальчик из хорошей семьи. Медленно занимающиеся алым кончики ушей приводят его в абсолютный, неподдельный восторг, равно как и то, как быстро Сонхва отворачивается, с преувеличенным интересом созерцая разъезжающиеся в стороны двери лифта. Юнхо поджимает губы, чтобы не засмеяться. Без издёвки, мягко, с примесью чего-то вроде нежности. Прекращай это. — Чтобы ты знал, Юнхо-шши, — Сонхва — уши всё ещё милейшего красноватого оттенка, взгляд направлен куда угодно, только не на него — пристёгивает ремень безопасности и дёргает пару раз, проверяя на прочность, — Приличные мальчики из хороших семей составляют минимум половину клиентуры наркодельцов. — Ого, — он выруливает с парковки, задумчиво косясь на радио. Фоновая музыка всегда сопровождает его в поездках и, следуя привычке, нужно бы включить, но на этот раз он оставляет приёмник в покое. Для разнообразия. К тому же, в салоне не висит той напряжённой тишины, которую Юнхо так не любит — негромкий скрип сиденья, когда Сонхва устраивается на новом месте поудобнее, шуршание одежды, лёгкое похлопывание пальцев по штанине, тоже, в некотором смысле, музыка. И звук голоса, конечно же, — Сомнительный комплимент, но спасибо? — Постарайся не привыкать. — К тому, чтобы говорить спасибо? Ответный смешок настолько слабый, что его запросто можно списать на галлюцинации. Надышался чистящим средством, не иначе. — К комплиментам, Юнхо-шши. — А. К этому, — он барабанит пальцами по рулю, краем глаза поглядывая в сторону выпрямившейся на пассажирском фигуры, — Спешу тебя огорчить, к этому я уже привык. Я, видишь ли, феерически красив. И убийственно вежлив. — И невероятно скромен. — О, скромность — моё главное достоинство, — посмеивается Юнхо, — Хотя нет, пожалуй, всё же хозяйственность. Или водительские навыки? А, может, пунктуальность? — Стрессоустойчивость, коммуникабельность, ответственность. — Это собеседование? — Конечно, — Сонхва наконец-то откидывается на спинку, расслабляясь, — Папку с резюме, правда, не ту взял, вас, стрессоустойчивых и коммуникабельных, каждый второй, если не первый. — Так я не прошёл? — дует губы Юнхо, занимая парковочное место недалеко от входа в торговый центр, — Приехали. Сонхва, впрочем, не спешит вылезать из машины: с профессионализмом бывалого рекрутера окидывает Юнхо оценивающим взглядом и уклончиво выдаёт вердикт, от которого Юнхо смеётся уже в голос. — Мы вам перезвоним, — закрыв дверцу, он, правда, какое-то время стоит, с сомнением поджав губы и смотрит так, будто пытается решить какую-то невероятно важную дилемму, — Обратно я, наверное, доберусь как-нибудь с- — С удобством, — Юнхо закатывает глаза, — В той же самой машине, в которой приехал. Я подожду, если что. Спонтанная игра в гляделки на парковке перед магазином длится пару минут. Сонхва сверлит Юнхо напряжённым взглядом, явно намереваясь прожечь дыру прямо между глаз. Юнхо, в свою очередь, отражает воображаемые лазеры выражением абсолютнейшей оскорблённой невинности на лице. В конце концов, сосед, неопределённо хмыкнув, удаляется в сторону входа, а Юнхо пожимает плечами и направляется следом. Вернётся. Он же не попрощался, в конце концов. Знакомая макушка на пару секунд замирает у огромных рядов со стеллажами: Юнхо не следит за соседом ни в коем случае, он вообще в мясной отдел идёт, но нет-нет, да оборачивается туда, где Сонхва тщательно изучает указатели. Просто на всякий случай. Вдруг помощь понадобится, Юнхо почти уверен, что эта конкретно взятая местность ему знакома не так, чтобы очень хорошо. В конце концов Сонхва, определившись с направлением, шагает в сторону отдела с кухонной утварью, а Юнхо, в очередной раз вывернувший шею в его сторону, врезается в чью-то тяжёлую тележку и чуть не роняет на себя весь стеллаж в попытке удержаться на ногах. Нет, так дело не пойдёт, он здесь со своей чёткой целью, вон, даже список составил! Мысленный, правда, но тоже сойдёт. Не на неделю же закупается, верно? Юнхо не планирует торчать посреди товарных рядов долго, но всё равно торчит. Отвлекается на тренькающий уведомлениями телефон, вдруг что-то важное. Хисын так и не прислал подробнейший список пожеланий к столу, как грозился: ограничился лаконичным напоминанием, что человек — животное всеядное, и вряд ли Юнхо умудрится использовать в своей стряпне те неизвестные науке ингредиенты, на которые у него может развиться аллергия. Основное веселье происходит в чате с Уёном, Саном и Ёсаном (который изначально заводился как рабочий чат с его менеджером по рабочим вопросам в рабочее время, а теперь вот… цирк с конями, только главный конь он сам и в цирке работать даже в детстве не мечтал), но его он не проверяет из принципа. И ужаса перед числом непрочитанных сообщений. Да, ужаса, пожалуй, всё же больше. В разы. yunho: я закончил, хён yunho: если что, не спеши, подожду в машине seonghwa: хорошо. yunho: может, нужна помощь? seonghwa: нет. Юнхо прикрывает глаза и мысленно считает до десяти. Звук нового уведомления слышит на девяти с половиной и улыбается, глядя на дисплей. seonghwa: кажется, я заблудился. seonghwa: [фото] seonghwa: и тут ни указателей, ни консультантов. yunho: оставайся на месте, ладно? Сонхва обнаруживается перед полками с посудой, прямо под указателем, и выглядит так потерянно и возмущённо одновременно, что Юнхо невольно складывается пополам от смеха, пока его сосед костерит чудовищную, а, главное, несуществующую организацию. — Вот поэтому, — Сонхва повышает голос, глядя на Юнхо строгими глазами, — доставка куда эффективнее. — Не спорю, — он утирает слёзы, — но ты бы голову поднял. — Чего я там не видел, — Сонхва показательно задирает голову к потолку и непонимающе моргает на указатель, пока Юнхо хватается за ближайшую полку в новом приступе смеха, — Его здесь не было. Вообще не было, я смотрел! — Ну, знаешь же, как бывает: если что-то потерялось, лучше проверить несколько раз. — Ага, чтобы потом какой-нибудь умник нашёл с первой попытки, — ворчит Сонхва, пристально наблюдая за милой кружкой в руках Юнхо. Тот подумывает было её купить, но в итоге с сожалением ставит на место: милый принт с щеночком, безусловно, неплохо бы смотрелся на его кухне, опционально — на прикроватной тумбочке или среди батареи таких же милых кружек на рабочем столе, только вот в этом всё и дело, их уже хватает. Бюджет, опять же, ограничен. Нет, он не бедствует, может позволить себе импульсивные покупки, да и стоит она не то, чтобы заоблачно много, просто… ну… он… пытается… тратиться в разумных пределах? На нужные вещи? Особенно в первое время после переезда, не до конца решив некоторые вопросы? В общем, пытается быть взрослым, даже если внутри восторженно скачет от очаровательнейшей картинки на пузатой кружке, в которой наверняка так удобно было бы пить чай, обхватив керамический корпус ладонями, чтобы согреться. — Незамыленный взгляд — полезная вещь в быту, — он реагирует рассеянно и запоздало, с трудом отрывая взгляд от огромных нарисованных щенячьих глаз, в которых плещется молчаливое “возьми, возьми, ВОЗЬМИ”, смотрит на Сонхва, тактично не обращая внимания на тележку, которую тот почему-то закрывает от него всем телом, — Кассы в той стороне, тебя проводить? Сонхва сосредоточенно прикидывает варианты. — Ты иди, — он неопределённо машет рукой в направлении, предположительно, касс, — Мне нужно ещё кое-что докупить. И нет, — добавляет он, явно заметив, как глаза Юнхо загораются готовностью, а рот открывается почти сам собой, — С этим я определённо справлюсь сам. Спасибо, что открыл глаза, Юнхо-шши, и, м-м-м, — Сонхва закусывает губу, — если ты подождёшь в машине минут пятнадцать, я был бы очень признателен. И действительно, ровно пятнадцать минут спустя (ладно, возможно, четырнадцать с мелочью, Юнхо не особо следил за временем, пытаясь отследить, отчего общий чат с Уёном и его бойфрендами превратился в стаю ржущих шакалов) он наблюдает за тем, как Сонхва, уже увереннее, устраивается на пассажирском и деловито пристёгивает ремень безопасности. Дорога проходит в молчании. Ну, часть её точно. Юнхо не тяготит ни капли, хотя пару раз на светофорах он всё же кидал задумчивый взгляд на приборную панель, пусть и по привычке. Музыка, всё же, важная часть жизни, без неё он чувствует себя слегка голым, настолько, что пару раз невольно проверяет, точно ли сидит в штанах, а то, кто знает, вдруг действительно без одежды, а Сонхва из вежливости просто решил на это не указывать, мало ли какие тараканы у соседа в голове. — Ты, кстати, подумал о приглашении? — Юнхо нарушает тишину первый, ненавязчивым вопросом, который абсолютно, на все сто процентов не повторяется в его голове снова, и снова, и снова, с того самого момента, как он это самое приглашение озвучил. — Мхм, — неопределённо двинув плечом, Сонхва отворачивается к окну, — Вроде того. С минуту Юнхо выдерживает вежливую тишину в ожидании, когда же Сонхва озвучит своё решение, но этого так и не происходит. Приходится выцеживать ответ самому, по чайной ложечке. — Если ещё сомневаешься, могу дать список приглашённых, — краем глаза он вроде бы улавливает нечто, отдалённо напоминающее кивок, да и заполняющий салон аромат не отдаёт ничем протестующим, кроме, разве что, неотъемлемой горькой нотки (какой кофе без благородной горчинки, верно?), поэтому, выдохнув, продолжает, — Уёна и его… — парней? Уже женихов? Один точно да, насчёт второго Юнхо не так уверен, — партнёров ты, думаю, и так хорошо знаешь, в представлении не нуждаются. Сонхва разворачивается обратно к Юнхо, вперяя в него испытующий взгляд, под которым тот неосознанно выпрямляет спину и расправляет плечи. — Они знают, что ты меня пригласил? — Уён любит сюрпризы, — уклончиво отвечает Юнхо, но под поблёскивающим в полутьме салона взглядом, продолжающим сверлить его насквозь, быстро сдаётся, — Не говорил, иначе ты бы уже согласился, — он хмыкает, — сдавшись под напором бесконечного спама, уговоров и бессовестных манипуляций. Нет, если хочешь, могу сказать, что ты тщательно обдумываешь предложение, взвешивая все за и против, и тебе просто ужасно нужна дополнительная мотивация. — Спасибо, обойдусь, — фыркает Сонхва. — Так и думал. Ещё, м-м-м, друг с работы, — Юнхо запинается, не решаясь сказать, что друг с работы, так-то, с привилегиями, чувствует, как собственный запах густеет, оседая на корне языка, — И ещё один. Но он говорил, что может опоздать, а то и вовсе отвалиться, и если и явится, то со своим агентом, потому что тот, на его вкус, недостаточно социализирован, хотя, я считаю, он просто хочет его побесить. В общем-то, — он выруливает на парковку, — всё. — Негусто. — Грандиозной вечеринки и не планировалось. Только самые близкие, — Юнхо пожимает плечами, одновременно пытаясь найти свободное парковочное место и выдержать пронизывающий взгляд соседа. Главное — сосредоточиться на основной задаче, и с каждой секундой это становится всё сложнее, потому что Сонхва не отворачивается к окну, не возится с ремнём безопасности, не разглядывает салон с вежливым интересом: продолжает смотреть прямо на него. Боже, он вообще моргает? Юнхо не уверен. — Самые близкие? — наконец, подаёт голос Сонхва. Юнхо сглатывает сгустившийся от сочетания кофейной горечи и тонкой, едва уловимой сладости, воздух, чувствуя, как начинает кружиться голова. Отчаянно смотрит по сторонам, наконец-то находит пустующий слот парковки и выворачивает руль с максимально непринуждённым видом, хотя, если честно, по ощущениям он сейчас больше напоминает паникующего, загнанного в угол зверька, чем взрослого альфу ростом под два метра. Кажется, у него потеют ладони. И температура в салоне будто подскакивает на несколько градусов, так, что в куртке становится душно и неудобно. — Ну да, — невразумительный писк, Юнхо надеется, заглушится урчанием мотора и хрустом мелких камушков под шинами. — Ты пригласил меня, — осторожно напоминает Сонхва, наконец-то отвлекшись на попытки отстегнуть ремень. Невидимая хватка на горле немного слабеет, позволяет выдохнуть полной грудью. — Ты самый близкий, — Юнхо заглушает мотор и несколько секунд наблюдает за тем, как пальцы соседа дёргают за клапан, — Тут крепление иногда заедает, нужно, — он склоняется над Сонхва, и мягко нажимает на кнопку замка, — нежнее. Уже подняв голову, он осознаёт, что, кажется, совершил не одну, а целых две фатальные ошибки. Не подождал, пока Сонхва уберёт руки с клапана, прежде, чем накрыть ладонями. Не откинулся на своё место, прежде, чем обращать взгляд на лицо, которое теперь близко настолько, что Юнхо даже в полутьме видит все микроскопические — разительные — перемены в выражении. — Самый близкий? — Сонхва звучит глухо и зачем-то смотрит этими своими округлившимися глазами прямо в душу. Он не знает, виновато во всём освещение или что-то иное, не поддающееся рациональному объяснению, но готов поклясться, что они посвёркивают. Возможно, если наклониться чуточку поближе, сможет разглядеть эти звёздочки куда лучше. Ремень больно врезается в ключицу, приводя в чувство: Юнхо, проморгавшись, отодвигается с горящими от стыда ушами и прячется за слабую улыбку. — Мы буквально через стенку живём, забыл, хён? Конечно, ты самый близкий, поэтому приходи, ладно? Сонхва издаёт неопределённое мычание, что-то среднее между “я подумаю”, “спасибо, что подвёз” и “доброй ночи, я пошёл”, хватает покупки и вылетает на улицу. Юнхо хочется разбить голову о руль. Проверить календарь тоже хочется — собственные реакции на омегу в одном с ним замкнутом пространстве ему не нравятся, слишком похоже на всплеск гормонов — но разбить голову всё же сильнее. На месте Сонхва он бы после такого к его двери не подходил бы в принципе, не говоря уже о том, чтобы войти внутрь. На своём собственном — перенёс бы новоселье, только вот календарь доводит до его сведения, что ни на какие гормоны, кроме, возможно, повторного пубертата, своё поведение он свалить не может. Рано. yunho: извини, хён seonghwa: ? yunho: возможно, тебе было некомфортно, малознакомый альфа, ещё ремень этот… yunho: в общем, да. извини seonghwa: не понимаю, о чём ты. seonghwa: но если тебя это так беспокоит, почини крепёж, чтобы в следующий раз не заедал. seonghwa: тебе, кстати, ничего не нужно? yunho: ??? yunho: я купил всё, что хотел… seonghwa: неважно. не бери в голову. seonghwa: спокойной ночи, юнхо-шши.