Я сказал тебе убить злобного мастера, зачем ты его поцеловал?!

Их взгляды встретились. На мгновение всё замерло. Сознание Се Лююаня прояснилось — он распахнул глаза, в изумлении уставившись на Шан Цинши, уютно устроившегося у него на руках. Шан Цинши в ответ был не менее потрясён. Его уши вспыхнули румянцем — не от стеснения, а от ярости. Какой позор! Только попал в этот мир — и уже успел опозориться! Как теперь вообще смотреть в глаза кому-либо? Он стремительно вырвался из чужих рук, выпрямился и, делая вид, что сохраняет достоинство, аккуратно стряхнул снег с рукавов лисьей мантии. Затем опустил взгляд на стоящего перед ним юношу. Перед ним был подросток лет пятнадцати-шестнадцати — тот самый возраст, когда тело стремительно взрослеет. На нём была ученическая форма секты Линсяо, черты лица строгие и чёткие, как у цветущей среди зимнего пейзажа чёрной сливы — благородно, но с оттенком опасности. Сейчас в его взгляде сквозила растерянность — похоже, он не совсем понял, что это вообще было. Шан Цинши кашлянул, стараясь сохранить холодное выражение лица: — Можешь идти. Возвращайся в свою комнату. Се Лююань недоверчиво нахмурился и, немного помедлив, попытался встать. Он стоял на коленях слишком долго — ноги онемели, и тело пошатнулось. В тот момент, когда он почти упал, чья-то тонкая и бледная рука поддержала его. Тонкий аромат сандала заполнил воздух — аромат, что исходил от Шан Цинши. Когда он впервые увидел нового наставника, ему показалось, что тот — как цветок среди ледяных гор: недосягаемый, безупречно холодный, будто выточенный из нефрита. И тот же аромат — лёгкий и спокойный — тогда казался ему утешением. Но теперь… теперь запах сандала вызывал у него дрожь. Как и сам Шан Цинши. Три месяца мучений сделали своё дело: при виде наставника у Се Лююаня срабатывала реакция страха. Он отпрянул и с хрипотцой прошептал: — Ученик провинился. Прошу наказания, мастер… — …Что? — Шан Цинши моргнул. Он посмотрел на дрожащего перед ним подростка и вздохнул. Что же с ним сделали… этот ребёнок напуган до смерти. — Возвращайся. Ты всего лишь на стадии очищения. Простоял в снегу столько часов — наверняка уже простыл. Обязательно выпей имбирного отвара, чтобы согреться. Се Лююань застыл. Он не понял. Он... ослышался? Кто из них сошёл с ума — он сам или Шан Цинши? Или, может быть, это уже посмертная иллюзия? Он не успел разобраться, как Шан Цинши вдруг осел, рухнув на землю. Мантия и длинные серебряные волосы закружились в воздухе, словно расправляющие крылья мотыльки. Се Лююань успел поймать его в последний момент. Тот был холоден как лёд и совершенно без движения. — Мастер?.. — прошептал он, хрипло и растерянно. Снег продолжал сыпаться без остановки. Оставлять так было нельзя. Се Лююань аккуратно поднял Шан Цинши на руки и понёс в комнату, бережно уложив его на постель. Растерев озябшие руки, он уже собирался уходить, но в этот момент в дверях возникло нечто угрожающее. Се Лююань почувствовал, как сильнейшая духовная энергия заставила его опуститься на колени. В комнату ворвался мужчина в чёрной боевой одежде — молодой старейшина с лицом, словно высеченным из мрамора. Он выглядел ослепительно… пока его взгляд не упал на Шан Цинши, лежащего на постели. Лицо старейшины мгновенно исказилось — от ярости. — Подонок! Что ты сделал с главой секты?! — Я… — Се Лююань попытался объясниться. — Старейшина Фэн Ян, он сам потерял сознание! Я ничего не сделал! Но тот не собирался слушать. Он стиснул зубы и со злобой выдохнул: — Видимо, придётся заставить тебя рассказать правду. У него в руке уже появилась плеть, покрытая загнутыми шипами — жуткое зрелище. Се Лююань снова попытался заговорить, но в этот момент Шан Цинши зашевелился, пробормотав что-то сквозь сон. Фэн Ян резко спрятал плеть и наклонился: — Что вы сказали, глава?.. — Холодно… — донёсся еле слышный шёпот. Холодно? Он проверил пульс — и тут же побледнел. Холодный яд. Вот чёрт! Это побочный эффект «Холодного Марева»! Теперь каждую ночь Шан Цинши будет мучиться от боли, словно его замораживают заживо. Плотные одежды и одеяла не помогут. Этот яд разрушает тело изнутри, и с каждым днём ему будет становиться только хуже. Я должен был его защитить… А вместо этого — довёл до такого… Фэн Ян сжал кулаки. Затем, будто вспомнив что-то, резко повернулся к Се Лююаню: — У тебя ведь мутировавший огненный духовный корень? Подавляющая аура исчезла, и Се Лююань, дрожа, встал с колен и кивнул. — Тогда быстро иди сюда. Возьми главу секты на руки! — Что? — Се Лююань подумал, что ослышался. Фэн Ян уже снова щёлкнул плетью, и, под угрозой знакомого звука, тело юноши само пошло к кровати. Он осторожно обнял Шан Цинши, как велели. — Сильнее, — буркнул старейшина. — Выпусти духовную энергию огня. Надо согреть его изнутри. Он… использует меня как печку? Но Се Лююань не успел возразить. Он знал: у него нет выбора. Он крепче прижал к себе Шан Цинши. Тот был страшно холодным — ледяная кожа, наледь на ресницах, даже губы посерели. Се Лююань сосредоточился, и лёгкий жар постепенно стал окутывать их обоих. Морозная наледь начала таять. Лицо Шан Цинши снова приобрело слабый румянец. Тонкие ресницы затрепетали — и вот уже раскрылись, как крылья мотылька. Вокруг было так тепло… Шан Цинши только-только открыл глаза, как Фэн Ян уже стоял на коленях и стучал лбом об пол: — Это всё моя вина! Простите! Я не должен был давать вам ту жидкость! Прошу, глава, простите меня! Шан Цинши был ошарашен. Он повернулся и увидел, как этот устрашающий мужчина рыдает навзрыд, с огромной шишкой на лбу. Выглядел он так, будто собирался сейчас же совершить ритуальное самоубийство. Ну да, это и есть тот самый "Бешеный Пёс", которого оставил мне мой предшественник… Он почувствовал, что кто-то всё ещё держит его. Медленно повернув голову, он встретился взглядом с Се Лююанем. Глаза юноши были ледяными. Ошибка. Сбой. Мозг завис. Фэн Ян тем временем уже поднялся и отмахнулся в сторону: — Всё. Уходи. Мне нужно обсудить с главой секты важное. Се Лююань отпустил его с такой скоростью, будто его обожгло, и стремительно выбежал за дверь. Как только тот ушёл, Фэн Ян наклонился к Шан Цинши и прошептал: — Глава, у нас два варианта, чтобы избавиться от холодного яда. Шан Цинши вздрогнул. По лицу старейшины явно не предвещалось ничего хорошего. — У Се Лююаня мутировавший огненный корень — он идеален для подавления яда. Я думаю… может, сделаете его своим наложником? И будете каждую ночь с ним заниматься двойной культивацией.