Я сказал тебе убить злобного мастера, зачем ты его поцеловал?!

— Ты что несёшь?! — Шан Цинши едва не поперхнулся собственной слюной. — Ему вообще-то ещё расти и расти! И вообще, я — мужчина! И он — мужчина! Как ты себе это представляешь?.. Фэн Ян, не моргнув глазом, предложил альтернативу: — Раз так, можно просто вырвать у него духовный корень и пересадить вам. В любом случае, смерть его не будет напрасной. Уголок рта Шан Цинши дёрнулся, но он, собравшись с духом, заявил с пафосом: — Секта Линсяо — уважаемый орден. Мы не занимаемся вырыванием духовных корней. И больше к этой теме не возвращайся. Фэн Ян выглядел окончательно растерянным и в голосе его проскользнула безысходность: — Тогда что же прикажете, господин глава? Скажете прыгнуть в огонь — прыгну, в котёл — прыгну! Я готов на всё! Но в этот решительный момент… Живот Шан Цинши издал предательский, весьма громкий звук. У культиваторов начиная с уровня Золотого Ядра потребность в пище исчезает. Увы, Шан Цинши всё ещё был на стадии формирования основы. Фэн Ян тут же всё понял и с серьёзным видом поклонился: — Понял! Немедленно принесу вам завтрак! Он сорвался с места и, уходя, схватил стоявшего у двери Се Лююаня за шиворот: — А ты продолжай согревать главу! Если увижу, что филонишь — не поздоровится! Се Лююань пошатнулся, челка упала на глаза, скрывая выражение взгляда. Шан Цинши поёжился. Кажется, он уже предвидел, как этот парень в будущем распилит его на куски. Он подозвал юношу мягким тоном: — Иди сюда. Такое поведение было слишком странным, чтобы не насторожить. Сегодняшний глава секты был как подменённый. Се Лююань колебался, но всё же медленно подошёл. Причина проста: ослушаешься — получишь плетью. Он слишком хорошо знал, как это бывает. Он застыл у кровати, когда Шан Цинши протянул к нему руку. Тело инстинктивно напряглось, воспоминания о побоях вспыхнули в памяти. Но вместо удара — тёплое, аккуратное прикосновение. Шан Цинши мягко взял его ладонь. На ней — затвердевшие мозоли, обмороженные участки, фиолетовые пятна, гнойные трещины. Вид был ужасающий. Он нахмурился и достал из пространственного браслета мазь, и начал бережно втирать её в повреждённую кожу. Прохладное прикосновение мази будто парализовало Се Лююаня. Он ни за что бы не подумал, что глава секты способен на подобную мягкость. Но вскоре в его глазах вспыхнуло понимание: через два месяца — Трёхлетний Турнир Культиваторов. Каждый уважаемый орден отправляет учеников — и, конечно, не с «чёрным досье». Значит, Шан Цинши просто хочет сохранить лицо. Не хочет, чтобы другие узнали, как он измывается над учениками. Лицемер. Се Лююань криво усмехнулся и, скрывая отвращение, послушно склонил голову: — Благодарю, мастер. Шан Цинши, разумеется, ни о чём этом не догадывался. Закончив с мазью, он отпустил руку юноши, зябко кутаясь в одеяло. Теперь он выглядел как кокон — только голова торчит. Прядь белых волос упала на щёку, и с этим жестом в его облике исчезла прежняя холодность, уступив место теплу и почти невинной мягкости. И тут Се Лююань вдруг отвёл взгляд. Он точно с ума сошёл. Раз уж подумал, что глава секты выглядит... хорошо? Отгоняя странные мысли, он не забыл указания Фэн Яна — сел рядом и снова осторожно прижал Шан Цинши к себе. Пусть и ради лечения, поза была всё равно смущающей. Шан Цинши дёрнулся, но рядом послышался голос: — Не шевелитесь, мастер. Я вам помогаю. Голос был чистым и прозрачным, словно лёд с вершины горы или осколок нефрита. То ли от этой интонации, то ли от горячего дыхания у уха — Шан Цинши вспыхнул, словно простыня над жаровней, и покраснел до самых ушей. К счастью, Фэн Ян вернулся быстро. Он поставил коробку с едой на тумбочку и раздражённо махнул рукой: — Иди-ка посторожи за дверью. Позову — вернёшься. Словно Се Лююань был не учеником, а живым грелкой — по команде пришёл, по команде ушёл. Но тот, конечно, не возражал. Только собрался встать, как Шан Цинши мягко остановил его: — Останься. Поедим вместе. В этот момент над залом повисла мёртвая тишина. Раньше глава секты звал Се Лююаня к себе в часы приёма пищи лишь для того, чтобы измываться, лишая нормальной еды и покоя. А теперь — приглашает за стол? Он, что, еду отравил?.. Или всё же... Се Лююань вспомнил, как Шан Цинши недавно упал во дворе. Неужели при падении он стукнулся головой? Он так и замер, продолжая держать Шан Цинши, взгляд метался, а зрачки дрожали. Даже Фэн Ян, казалось, на мгновение застыл. А затем — взорвался. — С чего бы этому ничтожеству есть за одним столом с главой секты?! Это вопиющая несправедливость! Это… это против небесных законов! Шан Цинши поднял глаза, глядя спокойно: — Не только он. Ты тоже оставайся. Фэн Ян замер. И, словно шарик, из которого выпустили воздух, осел на месте. Он в полнейшем ступоре наблюдал, как Шан Цинши открыл коробку с едой, выбрал тушёный лотос с фаршем и протянул ему. Фэн Ян дрожащими руками взял блюдо, попробовал — и... расплакался: — Ваше великодушие... я не достоин… отныне моя жизнь, моя смерть и даже моя вегетативная форма — в вашем распоряжении! — … Шан Цинши с трудом удержался от комментария. Он был почти уверен — его «местный папаша» определённо промыл этому типу мозги. Он отвернулся и выбрал для Се Лююаня воздушный пирог из слоёного теста с мясом. Мясо — дикий кабан, вскормленный на небесных плодах. Мука — с пшеницы, политой небесной росой. Такое ели только главы сект. Се Лююань подозрительно посмотрел на пирог — уж слишком подозрительно он выглядел. Может, всё же отравлен? Но, глядя на то, как Фэн Ян с голодной яростью впивается в тушёный лотос, он стиснул зубы, взял пирог и начал есть — с лицом, будто он жевал не мясо, а чью-то плоть. Шан Цинши нервно дёрнул бровью. Дождавшись, пока тот доест, он подал ему тарелку с кукурузным супом и рёбрышками. Пища была свежайшая, приготовлена с любовью, но вкус показался Шан Цинши слишком сладким — а он не любил сладкое. А вот Се Лююань выпил всю миску до последней капли, совершенно не замечая, что пил с того же края, которого ранее коснулись губы главы секты.