Я сказал тебе убить злобного мастера, зачем ты его поцеловал?!

— Мастер, — осторожно подал голос Се Лююань, — если вам холодно... вы можете просто остановить снег. Действительно, культиваторы уровня Золотого Ядра способны локально влиять на погоду. В секте все считали, что Шан Цинши минимум на уровне Зарождения Души, но на самом деле... об этом знали только он и Фэн Ян: он — несчастный неудачник на уровне Формирования Основы. Естественно, он не мог позволить Се Лююаню узнать правду. Поэтому он лишь плотнее закутался в лисью шубу и, дрожащими губами, громко провозгласил: — Мне не холодно! И, шагнув в снег, героически зашагал вперёд. Но прошёл всего несколько шагов — и начал дрожать, как осиновый лист. Ноги слушались с трудом. Се Лююань протянул руку. Когда Шан Цинши коснулся её, по телу разлилось приятное, согревающее тепло — от ладони прямо в сердце. Вот она, сила мутационного огненного корня... Эх, если бы можно было забрать его себе... Он встряхнулся, отгоняя подозрительно некорректные мысли, и пошёл дальше, оставляя за собой две идеально синхронные тени в снегу — впервые они с Се Лююанем выглядели как герои иллюстрации к романтическому фэнтези. — Позови Юнь Хэна, — сказал он, остановившись у двери павильона. А потом добавил: — И Минчжу тоже. Та могла бы когда-нибудь создать пилюлю против холодного яда — неплохо бы завести с ней хорошие отношения. Желательно до того, как он начнёт отмораживать конечности. Он повернулся и взглянул на стоящий в углу древний гуцинь. Инструмент древних времён: корпус из костей демона, струны из пера божественного шелкопряда, устойчивый к пыли и инею. Минчжу ведь — музыкант. Такому подарку она не устоит. Он зашёл внутрь и сразу заполз обратно под одеяло. Трясся. Колотило его по-настоящему. До весны — ещё полмесяца. Выжить бы... хоть до окончания первой арки. Снаружи засвистел ветер. Прошло довольно много времени, прежде чем донеслись шаги по снежному настилу и два голоса за дверью: — Ученик Юнь Хэн приветствует мастера. — Ученица Минчжу приветствует мастера. [О нет. Зачем он нас позвал? Снова будет пытать?! Система, ты знаешь, что будет дальше?] [Понятия не имею. Я тут только чтобы помочь тебе найти всех геев в этой мужской новелле. Сюжет мне неведом. И влиять я на него не могу.] ...Голова трещит. Шан Цинши никак не мог понять, почему он всё ещё слышит внутренние монологи Минчжу и её системы. Видимо, баг вселенной. Он босиком спрыгнул с кровати, подавляя дрожь, и позвал: — Входите. Они замялись. Минчжу беззвучно прошептала: Ты первый, если тебя ударят — я побегу звать подмогу. Юнь Хэн сжал губы. Он помнил слишком хорошо: после церемонии приёма учеников, когда его небесный корень всех поразил, мастер позвал его на разговор и... хлестнул плёткой по ногам, в ярости крича: «Думаешь, ты особенный? Таких, как ты, полно! Не стоит выпендриваться!» С тех пор у него развилась стойкая тревожность по отношению к Шан Цинши. На предстоящем турнире он планировал сбежать в другой орден и... больше никогда не возвращаться. И всё же, взглянув на Минчжу с её «я сломаюсь от одного взгляда», он вздохнул. Старший брат — это опора! Это броня! Это мясной щит в случае опасности! Он зашёл, грудь колесом, лицо — как у солдата, идущего на казнь. ...И сразу наткнулся на необычайно ласковую улыбку. — Сегодня в зале ты был молодец. Помогал всем без исключения. — Шан Цинши подал ему мешочек с дарами. — Линсяо нуждается в таких, как ты. Надеюсь, ты останешься с нами. — ... Юнь Хэн застыл. Внутри всё заклинило. Лицо дёрнулось. — Если решишь остаться — хорошего тебе хватит. А пока — иди отдохни. Зови Минчжу. Он вышел, прижимая мешочек к груди, как реликвию. Шаги были медленными, будто его ноги стали каменными. Минчжу шепнула: — Что случилось? Он тебя бил? Кричал? Юнь Хэн молча посмотрел на неё, затем снова на мешочек. [Кошмар... он выглядит так, будто его только что... лишили невинности. И ведь был там всего минуту! Мастер... такой быстрый?! Мне что, сварить ему укрепляющий эликсир?!] Пфф! Внутри павильона Шан Цинши в этот момент пил воду — и благополучно опрыскал пол, подавившись от её мыслей. Когда Минчжу вошла, он сидел с натянутой улыбкой и блестящими глазами. Они встретились взглядами. Он вытер губы, старательно делая вид, что всё в порядке: — Минчжу, как успехи в музыкальной практике? — Э-э... ну... — она натянуто улыбнулась, — кое-как... так, посредственно... не особо... — Тогда сыграй что-нибудь. — Он указал на гуцинь. — Если понравится — забирай его себе. Минчжу внешне оставалась спокойной, но внутри... [Господи, я сейчас умру! Я не оригинальная Минчжу! Я играть не умею! Я! НЕ! УМЕЮ!] Он уже хотел сказать: ладно, забудь, но она опередила его — моментально оказалась за гуцинем. [Он явно настаивает. Придётся попробовать. А если плохо сыграю — меня как волчка отхлещут. Ну... будь что будет.] Попробуй — и умри. Она положила пальцы на струны. Раздался звук. Звук, от которого все птицы на деревьях в радиусе километра сорвались в небо. Мелодия... не складывалась. Звучала то ли как призыв к аду, то ли как заупокой на манер демонической оперы Страны Восходящего Солнца. Шан Цинши не выдержал. — Боже... Гуцинь затих. Минчжу распахнула глаза, её трогательное личико в одно мгновение исказилось страхом. Она застыла, глядя на него, губы беззвучно открывались и закрывались, пока не выдала дрожащим голосом: — Если нечётное — меняем, если чётное — нет?..