Я сказал тебе убить злобного мастера, зачем ты его поцеловал?!

На самом деле Шан Цинши вовсе не собирался раскрывать свои карты так рано. Но момент был подходящий, а Минчжу смотрела на него так широко и доверчиво — как студентка на своей первой практике. Ну какая от неё опасность? К тому же, он слышал её мысли и знал: врать она не умеет и, по сути, не врёт. Уж точно не из тех, кто сможет незаметно вонзить нож в спину и потом прикинуться ромашкой. Немного подумав, он всё-таки произнёс: — Знак зависит от координатной четверти. Минчжу тут же подпрыгнула на месте, глаза заблестели: — Не может быть! Ты тоже из Китая?! Серьёзно?! В такой глуши — и встретить земляка! А как ты сюда попал? У тебя тоже задание? — Да какие там задания... Грибов поел, уснул, проснулся — и вот я тут, — вздохнул Шан Цинши. — Ни системы, ни миссии. Просто оказался в теле каноничного злодея, теперь пытаюсь выжить: задобрить главного героя и будущего финального босса. Минчжу округлила глаза: — Ты знаешь сюжет?! И — как будто по команде — начала рассказывать свою историю: как очутилась в этом мире, как обрела свою "Систему огненного гейрадара" (да, именно так она это называет) — и при этом не утаила ни единой детали. Всё совпадало с тем, что он уже подслушал в её мыслях. Так что Шан Цинши тоже, не таясь, рассказал всё, что знал о будущем сюжете. Минчжу слушала с такой эмоциональной отдачей, что в течение рассказа то кивала, то морщилась, то хваталась за рот от ужаса. К вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту, он закончил. Минчжу ударила себя в грудь: — Не переживай! Я тебе помогу! Заставим Юнь Хэна остаться в секте, а Се Лююаня — превратим в доброго зайчика! Шан Цинши приподнял бровь: — Ты уже придумала, как? — Ну, очевидно же. Соблазн. Он поперхнулся. — Ты ведь сам сказал, что эта новелла — чуть ли не стерильная. Ни поцелуев, ни постельных сцен, даже руки никто не держит. У Юнь Хэна аж тридцать тысяч воздыхательниц, и ни одна не дождалась первого поцелуя. Так что если он влюбится — ничего страшного не случится. Я выполню задание и сразу сбегу. Выгодно! — Это... как-то... не очень честно, — заметил Шан Цинши, почесав висок. — Почему нечестно? У него гарем, одна я туда, одна отсюда — всё равно будет, как всегда! — бодро отмахнулась Минчжу и добавила, ободряюще похлопав его по плечу: — Не переживай. Я разберусь. — А Се Лююань? — Там проще. Он стал злодеем, потому что никто его никогда не жалел. А если мы с тобой по очереди будем его "согревать" — куда он потом в тьму пойдёт? К свету, к людям. Логично же. Да, логично... — вздохнул про себя Шан Цинши. Только бы она не сгорела на старте. Чтобы не разрушать её энтузиазм, он просто сменил тему: — Кстати, я в этом теле подцепил холодный яд. Ты ведь алхимик, сможешь сварить противоядие? Минчжу на секунду задумалась, а потом кивнула со всей серьёзностью: — Постараюсь. Но тут в голове Шан Цинши зазвучал её мысленный голос: [Я не настоящая Минчжу! Я вообще не умею варить зелья! Но я не могу подвести земляка! Попробую... как-нибудь...] Вот и всё.  "Попробую", — уже тревожный диагноз. В прошлый раз она "попробовала" сыграть на гуцине — до сих пор птицы облетают эту сторону горы. А теперь собирается варить зелья. Если повезёт — просто крышу снесёт, а если нет — саму секту. Но других алхимиков у нас нет... — обречённо вздохнул он и, изо всех сил стараясь выглядеть спокойным, произнёс: — Ладно. Уже поздно. Иди отдыхай. Минчжу кивнула, сделала пару шагов — и, вдруг обернувшись, указала на гуцинь: — Кстати, ты точно отдаёшь её мне? А то я сейчас вынесу. Уголок рта Шан Цинши дёрнулся. Да выноси уже, Господи. Главное — не играй. — Забирай, — устало махнул он рукой. Минчжу радостно заулыбалась, закинула гуцинь на плечо и бодро направилась к выходу. У калитки её ждал Юнь Хэн. Заметив, что она вышла целая и невредимая, он с облегчением вздохнул. Даже взял у неё гуцинь: — Он ничего с тобой не сделал? — Ага, — мило ответила Минчжу, не желая делиться подробностями. А потом она вспомнила свой план — и пошла перед ним походкой подиумной модели: спина прямая, бёдра влево-вправо, каждый шаг — чистое обольщение. Юнь Хэн с длинными ногами мог бы её обогнать в два шага, но она нарочно шла впереди, так что он вынужден был смотреть, как бы нечаянно, ей в спину. Спустя минуту он не выдержал: — Минчжу-ши... если чешется — может, в душ сходишь? — Чего?! Минчжу споткнулась. В голове тут же раздался мерзкий хохот системы: [ХАХАХАХАХА] Механическое эхо было куда злее человеческого смеха — холодное, беспощадное и максимально обидное. Да уж... Не зря он главный герой чистой новеллы. На "соблазн" его не взять. Придётся придумать что-то поумнее. — Ладно! — сдалась Минчжу. — Я пошла в душ! А ты неси за мной гуцинь, понял?! Она побежала, скрывшись за поворотом, оставив Юнь Хэна с инструментом в руках и лёгким недоумением в глазах. Минчжу вернулась в своё уютное жилище — целую комнату в общежитии учеников, выделенную ей как единственной девушке в секте. Она разложила травы, разожгла печь и приступила к варке... ...и уже через пару минут, как по расписанию, с грохотом вылетело окно, а из комнаты повалил чёрный дым. Когда Юнь Хэн добрался с гуцинем до её двери, сквозь стекло уже плясало пламя. — Помощь нужна? — осторожно спросил он. — Не-а! — буркнуло изнутри. — Я... зелье варю! Оставь инструмент у двери! Он послушно поставил гуцинь и отошёл. Не успел сделать и пяти шагов, как за спиной громыхнуло — и сотряслась земля. — Бодрая, однако... — пробормотал он, развернулся и молча ушёл. А в это время Шан Цинши тоже переживал не лучшие мгновения. Холодный яд прорвался к костям, тело сотрясал озноб, сознание плыло. Он кусал губы, борясь с приступом, но в какой-то момент не выдержал — с губ сорвался еле слышный стон. Но этого было достаточно. За дверью дежурил Фэн Ян, и уже через секунду раздалось: — Мастер! Опять приступ?! Сейчас же приведу Се Лююаня! Вот только этого мне и не хватало... — подумал Шан Цинши и зажмурился.