Новая привычка

Когда Аарон оказывается в его постели впервые, Кевин списывает это на случайность. Они зависают в Колумбии и возвращаются в дом так поздно, что вокруг уже рассветает, и небо окрашивается в очаровательные персиковые оттенки. Кевин делает смазанное фото, пропуская шутку Ники, и Аарон пьяно хохочет так, что его приходится подхватить под руки. Кевин доводит его до своей комнаты на голом автомате, пытаясь одновременно и успокоить его, и развеселить ещё больше, пока кристально трезвый Нил смеряет их недовольным взглядом. Кевин не обращает на это никакого внимания, запирая дверь изнутри, и Аарон валится на постель первым, даже не раздеваясь, не оставляя ему особого выбора. Когда-то он уже спал так и с Ники, поэтому он не видит в этом чего-то особенного, напоследок заводя будильник, который они, конечно же, просыпают. Утро начинается гораздо раньше желаемого, громкий стук в дверь идёт в паре с криком Эндрю о том, что в их запасе есть двадцать минут на сборы. Кто-то раздражённо бормочет ему в шею, и только так Кевин, едва открывший глаза и уже столкнувшийся с головной болью, понимает, что Аарон все ещё находится рядом. Он мычит что-то неразборчивое в знак согласия, забираясь пальцами в волосы Миньярда, лениво перебирая их у корней, но инстинкт самосохранения перед гневом Эндрю все же заставляет его подняться, потянув Аарона за собой. Кевин не чувствует себя до конца протрезвевшим, поэтому всю обратную дорогу отсыпается на плече у Аарона, не испытывая за это никакого стыда. Если бы кто-то спросил его, конечно, он назвал бы их друзьями. Кевин делит общий блок с Монстрами уже почти целый год, хотя все ещё задаётся вопросом, почему Ваймак подселил его к ним, если в комнате Мэтта было свободное место. Может, это удачное стечение обстоятельств, потому что последующий опыт быстро доказал ему, что он не смог бы ужиться ни с Мэттом, ни с Сетом. Найти общий язык с Аароном оказалось проще всего, хотя бы потому, что ни один из них не стремился к этому контакту, и им вполне комфортно было находиться рядом часами, не обмениваясь ни словом. Ники, в свою очередь, постоянно заполнял все болтовней, а Эндрю стал его верным спутником на всех ночных тренировках. Они распределили роли интуитивно, не сговариваясь и не обсуждая, и год спустя Кевин абсолютно доволен этим, потому что он точно знает, к кому обратиться с какой-то проблемой. Чего он не знает, так это того, почему все чаще таким объектом становится Аарон. Кевин списывает это на простую привычку, потому что с тех пор, как Нил наконец открыл глаза на очевидное внимание со стороны Эндрю, эти двое всецело увлечены друг другом, не замечая ничего вокруг. Ники, переехавший в комнату к Мэтту, чтобы освободить место для Нила, сконцентрирован на звонках Эрику, планируя летние каникулы в Германии, и Кевин сам собой приходит к тому, что для всех его разговоров и спонтанных «а давай сходим…» доступен лишь Аарон. Особенно теперь, когда его отношения с Кейтлин окончательно подошли к концу. Кевин даже мысленно продолжает отрицать, что он испытал что-то радостное от этой новости, и тем более отказывается задумываться над причинами. Это не его дело, поэтому он не лезет в душу к своему другу, вместо этого предлагая наведаться в бар за свой счёт. Это не лучший механизм совладания с любого рода эмоциями, но алкоголь раскрепощает и расслабляет, и сейчас, после всего этого напряжённого года, это действительно то, что им нужно. Когда Аарон оказывается в его постели во второй раз, Кевин замкнут внутри своего кошмара и ещё долго часто и шумно дышит, спрятав лицо на чужой груди. За это ему давно перестало быть стыдно, и он сомневается, что когда-то воспоминания о том, какой была жизнь в Гнезде, перестанут так сильно его волновать. В конце концов, он не единственный в этом блоке, кому снятся дурные сны. Судя по тому, что в комнате стоит ровная тишина, и никто не ворчит по соседству, кидая в него подушкой, Эндрю и Нил уже успели переместиться в гостиную, разбираясь с собственными кошмарами. Кевин забирается пальцами под футболку Аарона, слепо скользит подушечками вдоль поясницы, привыкая к ощущению горячей кожи, заземляя себя через этот прямой контакт, и бормочет лаконичное «спасибо». Аарон фыркает куда-то ему в волосы, обнимая сильнее, и быстро проваливается обратно в сон. В какой момент это начинает входить в привычку — открытый вопрос, но Кевин спит лучше, чувствует себя спокойнее и даже позволяет себе послать Эндрю как-то за завтраком, когда тот действительно поднимает эту тему, окидывая их обоих подозрительным взглядом. Аарон реагирует следом, моментально приплетая Нила в разговор, и дело привычно едва не доходит до драки. Кевин знает, что в глубине души Аарон недоволен тем, насколько легко Эндрю подпустил Нила к себе, выделив его и поставив на первое место, но предусмотрительно не влезает в эти разборки. Он отвлекает по-своему, втягивая в нетрезвые танцы, когда они выбираются в Колумбию, или нашептывая ему свои комментарии, когда они оказываются слишком близко во время командного просмотра каких-то фильмов в комнате девочек. — Ты мог бы остаться сегодня, — бормочет Кевин, склоняясь к уху Аарона, когда Ники ускользает на танцпол, а Эндрю и Нил отправляются к бару за вторым раундом их напитков. — В твоей комнате? Ещё немного, и ты не сможешь даже засыпать без меня, — дразнит его Аарон, легко подхватывая тему с полунамека. Тягу к тактильности невозможно вычеркнуть из себя по щелчку пальцев, и он не отрицает того, что в чем-то ему нравится делить кровать с Кевином, занимая позицию маленькой ложки. Исключительно из-за их разницы в росте, конечно, а не потому что Аарон предпочитает чувствовать тесные объятия Кевина сзади. — Со мной случались вещи гораздо хуже, но я привык к тому, что ты рядом. В глазах Дэя застревает невысказанное «Это плохо?», и Аарон аккуратно покачивает головой, не находя в себе повода для согласия. Это не ощущается чем-то плохим. Быть рядом с Кевином естественно и комфортно, это не вызывает у него никакого внутреннего напряжения, как это бывает в компании Эндрю или того же Нила. Привязанность между ними соткана из принятия и той степени недосказанности, которая не вызывает проблем ни у одного, ни у другого. Аарон знает, насколько дерьмово все было в Гнезде, но не давит на Кевина с разговорами об этом, так же как Кевин не выспрашивает его о матери. Их отношение к Тильде и Рико разнятся столь же противоположно, насколько сходятся, и Аарон скучает по ней, осознавая всю неправильность их взаимоотношений, не осуждая Кевина за то, что тот продолжает хранить какую-то больную связь с Рико в глубине души. Однако этой ночью что-то между ними все же меняется. Аарон забирается в его постель, оставив на себе лишь белье, и Кевин без слов следует его примеру. Они оба не настолько пьяны, чтобы не понимать подтексты происходящего, и он заранее клянет себя за то, что утром ему будет нечем оправдаться перед самим собой. Но сейчас, прижимаясь сзади и невесомо скользя пальцами по животу Аарона, Кевин думает совсем о другом. Он действует изучающе и относится ко всему с любопытством. Весь его сексуальный опыт строится на том, что было в Гнезде, и его нельзя назвать действительно удачным. Аарон, насколько он знает, спал только с Кейтлин, но обсуждать это сейчас просто смешно и нелепо. Неуместно, как минимум, потому что Кевин эгоистично хочет, чтобы в этот момент Аарон думал только о нем. Подушечки оглаживают чужое белье вдоль самой кромки и поднимаются выше, по лесенке впалых ребер. Он чувствует, как сбивается дыхание Аарона, когда пальцы жмутся к солнечному сплетению, улавливая стук сердца, и мягко трётся кончиком носа по его загривку. Все, что Кевин знает о близости, обычно было сопряжено с болью или насилием иного рода, но сейчас ему хочется раскрыть и другие грани. Аарон красив, хотя он никогда не думал так про Эндрю, который фактически обладает теми же чертами лица. Кевин прикрывает глаза, ведя губами по плечу Аарона, и в той же неспешной манере путешествует пальцами по его груди дальше. Он улавливает судорожный выдох Аарона, когда накрывает кончиками один из сосков, массируя и слегка оттягивая, и не может удержать при себе самодовольной улыбки. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, помнишь? Ты всегда можешь сказать мне «нет», — тихо бормочет Кевин, не отказывая себе в удовольствии прихватить зубами по мочке Аарона. — Заткнись, Кев. Ты выбрал не того близнеца. Глухой смешок умирает на коже Аарона, прячется в изгибе шеи, куда Дэй целует более осознанно, но столь же аккуратно и мягко, и Аарон жмурится, отказываясь признаваться себе в том, что его член действительно крепнет. Может, у него просто давно не было секса, раз теперь его развозит, как школьника, от столь невинных поглаживаний. Или все дело лишь в том, что это Кевин, звезда, мать его, всего экси, который наконец обратил свое внимание на что-то ещё, помимо клюшки и поля. Он дышит тяжелее, но не пытается как-то форсировать эти события, полагаясь на простое любопытство и удачу. Студентам свойственно пробовать новое, разве нет? Проблема лишь в том, что обычно Аарон закатывает глаза, стараясь игнорировать то, насколько слепо Эндрю и Нил привязаны друг к другу, и морщится, если вдруг застаёт их за поцелуями. Он не считал, что его может завести подобное, и вот он здесь, чувствует объятия Кевина каждым сантиметром оголенной кожи, напоминая себе сплошной комок нервов, и заводится от простых поцелуев в плечо. Возможно, так действует нарушение собственных табу, но Аарон не делает никакой попытки прекратить это, заводя ладонь назад, чтобы крепко впиться пальцами в бедро Дэя. — Дыши, птенчик. Останься со мной, — шепчет Кевин, вырывая его из собственных мыслей обратно в реальность, где на его белье уже расплывается влажное пятно смазки. — С кем ещё я могу быть? — С Кейтлин. Чем она была плоха? Аарон предупреждающе проезжается ногтями по чужой коже, останавливая Кевина от продолжения темы. Сейчас ему не хочется говорить о Кейтлин. Это была его единственная попытка наладить с кем-то контакт и стать важным, раз уж он не мог подступиться к Эндрю в ином ключе, но в итоге даже эта компенсация не сработала. Аарон не мог справиться с перекосом внимания, и нежные чувства Кейтлин не казались ему справедливыми, раз он не сумел ответить на них в полной мере. Расставание было к лучшему, и то, что он недолго горевал после, лишь доказало, что он не любил ее так, как она этого заслуживала. — Не сравнивай себя с ней, Кев. В этом нет смысла. Вместо ответа тот цепляет зубами его шею, оставляя острый укус, и стон, который машинально слетает с губ Аарона, совершенно непроизвольный, быстро оказывается задушен ладонью Кевина, который накрывает ею рот Аарона. Напряжение в воздухе осязаемо подскакивает одновременно с тем, как Кевин метит Аарона новыми укусами, намеренно посасывая нежную кожу после, чтобы оставить яркие следы, которые наиболее четко проявятся только к утру. Они не связаны ничем, кроме статуса друзей, но Дэй заявляет свои права, присваивая без слов. Аарон не находит в себе ни сил, ни желания, чтобы спорить с этим. Он разворачивается обратно на лопатки, потому что поцелуй становится настоящей необходимостью. В полумраке спальни Кевин цепляется взглядом за чужой стояк, но, к счастью, никак не успевает это прокомментировать, потому что Аарон лезет пальцами в его волосы и надавливает по затылку, торопливо сталкивая их губы. Кевин целовался достаточно, чтобы понимать разные оттенки и цели, но с такой жадностью — никогда. Он устраивает ладонь на шее Аарона, стягивает пальцы туже и совершенно бесстыдно вылизывает его рот, отметая любую мысль о том, что после такого они точно не смогут остаться просто друзьями. Аарон стонет ему в губы и ответно кусается, но разница в комплекции теперь служит для Кевина особенным бонусом. Аарон кажется ему таким хрупким, что против воли это вызывает в нем ровно противоположное желание оставить на нем как можно больше багровых засосов и укусов. Он шепчет рваное «Доверься мне», зная, что ещё недавно Аарон стыдил Эндрю и Нила за их нетрадиционные отношения, и ускользает поцелуями по его телу ниже. Язык игриво выкруживает по соскам, губы метят влажными касаниями по всему торсу. Кевин поднимает оценивающий взгляд выше, находя Аарона в совершенно поплывшем состоянии, но тот тянет командующее «Не тяни, Кев», поэтому он с чистой совестью избавляется от чужого белья. Лёгкие укусы находят себе новое место на внутренней стороне бедер Аарона, из-за чего тот шипит и ёрзает, ни капли не стесняясь своего стояка, и Кевин не спорит, когда вновь чувствует его пальцы в своих волосах. — Ты невероятно красивый. Особенно когда хочешь меня вот так, — он дразнит, только для того, чтобы дополнительно вогнать Аарона в краску, но не ждёт ответа, уже ведя языком по липкой, блестящей от смазке гладкой головке. Кевин специально сохраняет зрительный контакт, и в моменте у него сильнее кружится голова, словно опьянение накрывает его повторно. Собственное возбуждение собирается тяжёлым комком внизу, тягучее и долгожданное, но он заботится об Аароне в первую очередь, мокро вылизывая его ствол от головки вниз, до тяжёлой мошонки и обратно, пока не пропускает поглубже в свой рот. У Кевина есть опыт, и впервые он может делать это свободно, не боясь и не стыдясь самого себя. Пальцы впиваются в бедра Аарона, заземляя обоих, и он прикрывает глаза, целиком отдаваясь процессу, и уже заочно понимает, что Аарон зажимает себе рот ладонью, потому что новые стоны выходят более тихими и глухими. Видеть его таким, чувствовать кожей, пока Аарон так распален, что отпускает любой контроль, ведя бедрами навстречу, толкаясь глубже в податливый, горячий рот Кевина, который плотно стягивает его член губами, втянув щеки, чтобы усилить заветное ощущение узости, — это чистое искусство. Кевин погружается в этот водоворот эмоций, состоящий из возбуждения и восторга, и знает, что Аарон, всегда столь собранный, так же следует этому, с головой ныряя в новое удовольствие, которое гораздо острее обычного и из-за того, что ему столь увлеченно отсасывает другой парень, и из-за того, что это делает именно Кевин. Аарон сжимает чужие волосы в пальцах, чтобы найти хоть какую-то точку опоры для своего ватного тела, и кусает губы, судорожно дыша от того, насколько правильно Кевин пропускает его тяжёлый ствол глубже, давая притереться чувствительной головкой к самым стенкам горла. От осознания этого Аарон протяжно выстанывает вновь, и эта же техника довольно быстро заставляет его подобраться к пику своего наслаждения. Он делает попытку отстранить Кевина, неуверенный в том, что им нужен такой сильный скачок от друзей к чему-то другому, но тот в знак протеста так впечатывает пальцы в его бедра, что наверняка оставляет мелкие синяки, и Аарон сдается, кончая прямо так, заливая чужой рот вязким семенем. Он чувствует себя оглушенным и размазанным по этой постели, будто снова приторчал от пыли на одну ночь, и это самое потрясающее ощущение в мире. Он полупьяно улыбается, следя за тем, как Кевин поднимается обратно, оставляя мягкие поцелуи повсюду, и все ещё загнанно дышит, даже не находя в себе подходящих слов. Банальное «спасибо» едва ли подходит под ситуацию, но Кевин тихо смеётся, качнув головой, и загребает его в свои объятия, из-за чего напоминает Аарону забавную коалу. — Вернёшь мне должок в другой раз, птенчик. Все равно мы уже выяснили, что ты спишь только в моей постели.