Ну оооочень потерянный примарх

Где-то далеко, некоторое время назад

Комната была устлана пушистым синим ковром в форме девятиконечной звезды. Стены, чтобы скрыть их убогую ветхость, занавесили коврами с непонятными для непосвященных символами. В центре помещения стоял стол, за которым восседало девять фигур, закутанных в ультрамариновые одеяния. И хотя лица их были скрыты в глубоких капюшонах, кисти рук свободно выглядывали из рукавов мантий. Было видно, что у каждой из фигур на руках было всего девять пальцев. По углам комнаты толпились и другие фигуры, закутанные в мантии девяти оттенков синего, от почти насыщенного ультрамаринового до тускло синего оттенка берлинской лазури. Последователи у стен непрестанно пели и раскачивались в такт неслышимой не посвященными музыке. В это время главы культа, за столом периодически делали пассы руками, разбрасывали перья и разные порошки. Наконец, когда несколько младших служащих внести в помещение фигуру птицы и все присутствующие, кроме глав преклонили колени, официальная часть мероприятия была завершена. Теперь настало время не официальной, но оттого не менее важной части служения Тзинчу: раздача поощрений, порицаний, указаний и наказаний. Один за другим последователи выходили из строя чтобы получить оценку своих действий на прошлых миссиях и свиток с новым заданием. Или же не получить ничего. В таких случаях комната наполнялась тихими шепотками и ехидными комментариями, а неудачливый последователь спешил покинуть помещение. Зала постепенно пустела, пока в ней не остался один человек в серой мантии оставлявшей намек на микроскопический процент синего красителя в ткани, да девятка. — Неофит Пурсон, мы пришли к решению повысить вас на ступень за ваши заслуги. Вы также удостаиваетесь важного задания… Неофит быстро поднял голову. Его сердце охватила радость: наконец-то его не только заметили, но и дали достойную задачу! — Вам надлежит отправиться на вновь присоединенный сельскохозяйственный мир под названием гм… Жопомира. — послышалось шуршание бумаг, словно говоривший не верил, что кто-то в серьез мог назвать так свой дом — Да, Жопомира, видимо имперское переименование... Привези двести килограмм гроксятины породы блэк ангус. Вот, здесь вся необходимая информация по заданию. Прочти и сожги. На миг Пурсону показалось, что он ослышался. Дрожащими пальцами он развервернул лист бумаги и пробежался по строчкам. — Простите, вы уверены? — надтреснуто прозвучал его голос в абсолютной тишине зала. — А я вот тоже считаю, что мало — вдруг заявил один из сидящих за столом, — Это же вновь обретенный мир, не встроенный в имперскую экосистему! Пусть привезет хотя бы пол тонны! По виску Пурсона скатилась капля пота. Полтонны?! — Мы это уже обсуждали посвященный… Это может привлечь лишнее внимание. — раздался скучающий голос другого члена девятки. — Однако цифры говорят другое. Он может перевезти груз контрабандой. — Господа, вопрос не стоит таких прений! Мы можем сойтись на трехста кило. — Простите, а зачем нам столько? — видимо от абсурдности происходящего Пурсон перестал контролировать свой язык, иначе он бы никогда не произнес подобных слов в слух. Фигуры в капюшонах перестали переговариваться, а скорее даже переругиваться и одна из них снисходительно заметила. — Не все тайны должны быть раскрыты сейчас. — И добавила обращаясь к остальным, — четыреста пятьдесят и это мое последнее слово! Видимо этот посвященный в текущий момент занимал главное место среди других глав, поэтому после его слов, шум хоть и не сразу, но стих. Фигура протянула руку: — Дай мне лист, идущий по пути перемен. Пурсон протянул задание. Глава размашистым почерком вписал туда новое число. После чего вернул его последователю. — Могу ли я идти? — пробормотал Пурсон. К его ногам опустился небольшой, но увесистый мешочек. — Вот теперь можешь. И без гроксятины не возвращайся.