Отомсти

Тени в Малом зале Цинхэ Не сгущались, становились плотными, точно чернила, всё тусклее был свет. Не Хуайсан не замечал этого: он задремал за столом, уронив голову на развернутые свитки — опять допоздна рылся в архивах, искал хоть намёк, хотя бы тень, которая направила бы мысль по верному пути. Веки сами собой отяжелели, мысли спутались, и он провалился в сон, как будто споткнулся и упал в глубокий омут без возможности вынырнуть. Хлынул запах железа, окутал, такой горячий и резкий, въедливый, напоминающий кровь. Не Хуайсан открыл глаза и увидел его. Старший брат, Не Минцзюэ, стоял посреди Главного зала, но спиной к нему. На нём было багровое одеяние — совсем не те краски, что он носил при жизни. Лишь вышивка была знакомой — такая украшала полы его погребальных одежд. Багровая ткань была тяжёлой и мокрой, с неё сочились капли, с рукавов они падали на пол с дробным стуком. На каменных плитах растекались кровавые лужицы, в которых стыло поблёскивал свет. — Дагэ? — голос Не Хуайсана дрогнул. Страх поднялся где-то внутри, но почти сразу схлынул, вместо него разлилась боль. Не Минцзюэ медленно обернулся. Лицо его оказалось бледным, как луна, сокрытая за пеленой туч. Глаза — пустые, мёртвые, но налитые кровью. Выражение тоже застыло одно, не меняясь — в нём легко узнавался гнев. Губы же шевельнулись: — Хуайсан… Голос был не тот звучный и яркий, какой Не Хуайсан так хорошо помнил. Он шёл изнутри, раскалываясь, рассыпаясь на колкие осколки, казалось, слова выбирались наружу, раздирая горло. — Ты знаешь, кто меня убил? Не Хуайсан едва не попятился. Что хочет брат?.. Обратит ли свою ярость против него. Впрочем, тут же Не Хуайсан взял себя в руки. Знает. Конечно, он знает. Он успел собрать целую мозаику из обрывков слухов, случайных записей, полустёртых следов. Он искал возможность отомстить и почти разобрался, что делать. Но как сказать это вслух? Стоит ли признать перед старшим, что он уже не тот беззаботный юноша, каким он привык его видеть? Сами собой набежали слёзы. — Дагэ, я… Не Минцзюэ шагнул вперед. Из-под ворота одежды что-то чёрное, словно живое, поползло по шее вверх, рассекая кожу — как трещины, зазмеившиеся по фарфоровой чаше. Старший брат легко подхватил его и поднял, как когда-то, когда они были младше и много счастливее, когда ещё живы были и отец, и мать. — Ты боишься меня? Не Хуайсан зажал себе рот неожиданно холодной ладонью, но покачал головой. Нет, ему не было страшно, но больно — да. Точно это он сам умер, точно над его собственным телом надругались, разорвав на куски, чтобы только он не вздумал отомстить. Не Минцзюэ прижал его к себе — так крепко и сильно, как умел только он. Раньше, прижимаясь вот так к его груди, Не Хуайсан слышал, как спокойно бьётся сердце. Сейчас там царила тишина, а тяжёлый запах крови не давал дышать. — Отомсти, — прошептал Не Минцзюэ. Не Хуайсан проснулся, но мгновение ещё чувствовал сильные братские объятия. — Отомщу, — сказал он вслух. Взгляд его скользнул по записям, тут же наткнувшись на упоминание тёмного ритуала, которому прежде он не уделил достаточно внимания. План мести сложился сам собой, как будто бы все собранные ранее кусочки наконец-то уложились правильно.