tear me to pieces (i won't even feel it)

Когда Блейд (Нет, Инсин… Подождите, нет, всё же Блейд. Он Блейд. Кто такой блядь Инсин?) впервые после стольких лет, лишенных нежности, чувствует губы Дань Хэна напротив своих, его омывает разочарование. Даже не полностью его собственное. В основном все так, как раньше. У Дань Фэна, а значит и у Дань Хэна, всегда были мягкие губы и холодное дыхание, едва ли человеческое. И та маленькая часть разума Блейда, которая еще помнит, знает, что Дань Фэн всегда наклонял голову вправо без необходимости, только чтобы чужие губы последовали за его собственными. Это мелочи, которые не изменились. Но Блейда не покидает ощущения того, что его пальцы не могут сомкнуться на чужих рогах и что его шею не щекочут длинные волосы. В Дань Хэне нет многих вещей, которые Инсин любил в Дань Фэне. Но дело в том, что Инсина больше нет, равно как и утраченной сентиментальности их первой жизни, поэтому что он любил или не любил значит в этой ни больше, чем ничего. Блейд наслаждается чем-то новым: например, как неуклюже и нервно Дань Хэн цепляется за его шею. В Дань Фэне не было ни капли неуверенности, и это различие заставляет электричество искрить в теле Блейда. И отсутствие рогов позволяет ему прижаться ближе, вплетая пальцы в короткие пряди Дань Хэна и резко притянуть к себе, агрессивно сталкиваясь ртами. Иногда прошлому лучше оставаться в прошлом. Дань Хэн разрывает поцелуй, тяжело дыша. — Блейд, медленнее, — он говорит, его щеки горят, глаза яркие от возбуждения, и слюна блестит в уголке губ. Блейду хочется наклониться и вылизать его рот, — мы только начали. Веселье и раздражение с одинаковой силой разгораются в груди Блейда. — Хочешь заняться чем-то другим? Как и следовало ожидать, у Дань Хэна не находится вразумительного ответа, он слегка хмурит брови, поэтому Блейд наклоняется и утягивает его в еще один обжигающий поцелуй. Они только встретились после того, как Охотники за Стелларонами и Астральный экспресс объединились. За инцидентами на Лофу и Пенаконии ко всем наконец пришло озарение: отчасти они преследовали одни и те же цели, даже если методы Охотников за Стелларонами воспринимались Астральным экспрессом дико. И они экспериментировали с совместными миссиями. Блейду было по большому счету плевать. Он шел на это, потому что получил указание от Элио, пообещавшего ему вечный покой в необозримом будущем. А еще из-за своего уже личного желания убедиться, что Дань Хэн последует в это будущее за ним. Когда Дань Хэн отстраняется, губы все еще блестят, а в глазах плещется похоть, но ему хватает мгновения взять себя в руки, и его взгляд проясняется. — Медленнее, — повторяет он, но на фоне тяжелого дыхания и того, как его руки обвиваются вокруг шеи Блейда, слова теряют вес. Блейд на это скалит зубы и прижимает Дань Хэна к стене их гостиничного номера. Он знает, что если Дань Хэн захочет, если он будет правда иметь в виду, то что говорит, то ему не составит труда оттолкнуть Блейда и для верности насадить его на копье. Они это проходили. До того, как снова вступили в отношения, но это не меняет сути. Поэтому Блейд делает вывод, что Дань Хэна просто смущает то, насколько ему нравится их близость. Да, они добились определенного прогресса с тех пор, как впервые разделили постель, но Дань Хэн никогда не подводит в своем стремлении протестовать. Комнаты они начали делить две миссии назад с подачи Кафки и Химеко, занимавшихся бюджетированием. Блейд знал, что Кафка по природе любит совать нос в чужие дела, но разбираться с тем, была ли причина селить их вместе действительно в логистике, Блейд не хотел. Такой расклад его устраивал. Силы, с которой Блейд толкает Дань Хэна к стене, достаточно, чтобы дверь позади них пошатнулась и чтобы Дань Хэн подавился воздухом. — Март и Стелла в соседней комнате, — говорит Дань Хэн, пока его руки скользят по рукам Блейда и ногти впиваются в твердые мышцы, но он делает целое ничего, чтобы Блейд прекратил. И Блейд знает, что ему нравится грубость. Он просто никогда не озвучит это. Блейд наклоняется и тянет вниз нелепые замки на воротнике Дань Хэна, которые были созданы только чтобы создавать Блейду лишнюю работу. — Да? — его губы оказываются на обнаженной теперь шее Дань Хэна, — Мне начинать ревновать из-за того, что ты сейчас думаешь о них? — Я не думаю о них, — кадык Дань Хэна дергается под губами Блейда, — Просто не хочу, чтобы нас услышали. — Ммм? — руки Блейда скользят вверх и вниз под чужой рубашкой, пока он проходится пальцами по талии Дань Хэна, — Планируешь быть громким? Если бы кожа Дань Хэна могла покраснеть сильнее, то он наверняка бы загорелся. — Я просто… — Блейд прерывает очередное оправдание, надавливая на ширинку Дань Хэна, одновременно прижимаясь к его открывшемуся рту, чтобы поймать чужой громкий стон. Блейду никогда не надоест целовать Дань Хэна. Дань Хэну тоже, судя по тому, какой он твердый и мокрый под ладонью Блейда. Блейд находит очаровательным то, каким отчаянным может быть его возбуждение. — Ты действительно громкий, — Блейд ловит нижнюю губу Дань Хэна зубами, кусая, и только когда Дань Хэн издает хныкающий звук, разжимает зубы, — особенно для молчаливого и сдержанного архивариуса из Астрального экспресса. — И кто в этом виноват? — в словах Дань Хэна вызов, и его покусанные губы греховно красные на фоне остального лица. Блейд игнорирует вопрос. — Если ты так не хочешь, чтобы твои друзья узнали, чем мы занимаемся, — начинает Блейд, отстраняясь, и его слова растворяются на чужих губах, — Будь тише. Дань Хэн снова открывает рот, вероятно, чтобы возразить, Блейд даже может угадать: «Если бы ты был медленнее, мне не пришлось бы быть тише» или что-то в равной степени раздражающее. Но в это же время Блейд ловко расстегивает пуговицу и тянет вниз молнию на чужих штанах, чтобы провести большим пальцем по головке его члена, торчащего из боксеров. И вместо протестов, вертящихся на языке, из открытого рта Дань Хэна вырывается сдавленный стон. — Еще… — с придыханием просит он. Требовательный. Блейд уступает, стягивая чужие штаны до коленок вместе с бельем, освобождая член. Он обхватывает его кольцом пальцев, и его прикосновение обжигают нежную кожу. — Я не услышал, — говорит он, и это нечестно, его хватка слишком дразнящая, чтобы принести облегчение, — чего ты хочешь? Этот вопрос возвращает Дань Хэна в реальность, и он отворачивает голову, прикусывая нижнюю губу и избегая чужого взгляда. Блейд ждет ответа, пока проводит ладонью по члену, останавливаясь на головке и растирая смазку большим пальцем. Ему нравится чувствовать, как Дань Хэн дрожит под его руками. Когда они прижаты так близко друг к другу, язык тела может звучать громче слов. Удивительно, но Дань Хэн продолжает молчать. Несколько поглаживаний, каждое чуть сильнее предыдущего, и он только тяжело выдыхает, но это все еще не стон, который Блейд хочет из него выдавить. Он вынуждает Блейда играть грязно. На губах Блейда появляется ухмылка, и он сжимает пальцы на талии Дань Хэна, убирая руку с его члена и дразняще задевая его яйца, чтобы остановиться на внутренней поверхности бедра. Этого достаточно, чтобы заставить Дань Хэна говорить: — Блейд… — Но слова умирают в его горле, когда Блейд проталкивает один палец внутрь. Это туго, сухо, наверняка Дань Хэну больно, но Блейд продолжает движения, прощупывая и надавливая, потому что, в конце концов, Дань Хэну нравится смешивать боль с удовольствием. Потому что Дань Хэн привык сцеплять лодыжки за спиной Блейда, насаживаясь на его член до конца через боль. Это о многом говорит Блейду. — Блейд… — Дань Хэн выстанывает его имя, и Блейд сгибает палец внутри, одновременно добавляя второй, — Блэйд! — Чего ты хочешь? — повторяет свой вопрос Блейд, прижимаясь губами к уху Дань Хэна. Дань Хэн опять упрямо молчит, вместо ответа сжимаясь на чужих пальцах. Из его члена, оставшегося без внимания, течет, и на брюках Блейда остаются влажные дорожки. Блейд впивается в ухо Дань Хэна так, что на покрасневшей коже остаются вмятины: — Чего ты хочешь? Когда Дань Хэн опять молчит, терпение Блейда заканчивается. Похоже, что Дань Хэн принимает насмешки Блейда слишком близко к сердцу — неужели он не знает, что Блейду нужно, чтобы он был громким? Когда это Блейд хотел, чтобы Дань Хэн действительно молчал? Ему нравится быть единственным, кто может вырвать из Дань Хэна все эти милые звуки, чтобы его горло болело на следующее утро и голос хрипел. Дань Хэн может быть тихим для всех остальных, но для Блейда он обязан быть громким. Блейд вынимает пальцы и прежде, чем Дань Хэн успевает его остановить, обхватывает его член рукой, впиваясь ногтем большого пальца в щель. Дань Хэн издает сломанный крик и дергается последний раз в руках Блейда. Оргазм накрывает Дань Хэна волной, ощущения слишком яркие, судя по дрожащим плечам и трясущимся бедрам, и его глаза вспыхивают ярко-лазурным свечением, прежде чем его тело окутывает знакомой дымкой. На мгновенье Блейд видит перед собой Дань Фэна. Это всегда так, когда Дань Хэн принимает форму видьядхары. Они слишком похожи, и различия в одежде кажутся незначительными. Пока из головы Дань Хэна вырастают изящные рога, а форма глаз становится острее, мысли Блейда останавливаются, и его разум охватывает скорбь. Обида горячо вспыхивает под поверхностью, пылающе красная, погребенная под черной сажей и пеплом давно сгоревших углей. Но постепенно глаза Блейда привыкают. Мара успокаивается, когда Блейд замечает очевидную невинность во взгляде Дань Хэна, таком непохожем на измученный войной жесткий взгляд Дань Фэна. Рука Блейда, все еще собственнически обвивающая талию Дань Хэна, сжимается сильнее. Образ человека, давно затерявшемся во времени, которого Блейд поклялся утащить за собой в пучину безумия и страданий, рассеивается. И Блейда тянет к Дань Хэну только больше. Это свидетельство того, что они действительно разные люди; что, хотя Инсин — это Блейд, а Дань Фэн — это Дань Хэн, Блейд — это не Инсин, а Дань Хэн — это не Дань Фэн. Они — это продолжение своих прошлых жизней, но вместе с тем уже другие люди. Любовь и ненависть, ненависть и любовь, которые ярко пылают между ними, принадлежат только им двоим. — Это было быстро, — резюмирует Блейд, когда Дань Хэн слегка сползает по стене, частично удерживаемый чужими крепкими руками, — Долго сдерживался? — Мы не виделись с Пенаконии, — парирует Дань Хэн, пытаясь казаться невозмутимым, но это все равно звучит как милое негодование. — Ждал меня? — губы Блейда складываются в самодовольную ухмылку, и он, наконец, отпускает талию Дань Хэна, только чтобы провести пальцами по упругим линиям чужого живота, ощущая чешуйки на безупречно гладкой коже. Дань Хэн пыхтит в ответ, но не отвечает прямо. — Почему ты не прибыл на Лофу в последний раз? Тебя не приглашали, но когда это было принципиально? Слишком много старых воспоминаний. Мало к чему Блейд бы хотел возвращаться. Хотя часть его души по-прежнему тоскует по мастеру Хуайяню, робко надеясь, что он сможет простить его за тот путь, который Блейд выбрал. Решив, что настала его очередь отвечать молчаньем на вопросы, Блейд стягивает штаны Дань Хэна до конца, ткань собирается вокруг лодыжек, зато теперь Блейд может раздвинуть ноги Дань Хэна полностью. Член Дань Хэна все еще мягкий, но он дергается с интересом, когда Блейд размазывает сперму по пальцам и снова засовывает их внутрь одним движением. Даже без дополнительной смазки, Дань Хэн уже мокрый внутри — преимущество его формы видьядхары. Блейд всегда извлекает выгоду из любой ситуации, поэтому быстро добавляет третий палец. Дань Хэн наклоняется вперед, утыкаясь лбом в плечо Блейда, его дыхание быстро сбивается, и дрожащими руками он тянется к пуговицам на пальто Блейда, неуверенно расстегивая их. В той же степени, каким грубым он был раньше, Блейд теперь действует медленно и методично, его пальцы почти лениво исследуют чужое тело изнутри. И хотя Блейд больше не мастер, его руки теперь предназначены для разрушения, а не для созидания; ему все равно удается заставить Дань Хэна стонать чуть громче с каждым движением. Блейд слишком настолько увлекается тем, чтобы тереться подушечками пальцев о мягкие стенки, что не замечает, как чужие руки спускаются вниз, пока они не оказываются на поясе его брюк. После стольких лет, наполненных невообразимыми страданиями и болью, искрящей в его нервах, Блейд научился пропускать сигналы своего тела. Естественно, лучше всего он адаптирован игнорировать боль, но часто отмахивается и от собственного возбуждения для того чтобы понаблюдать за эйфорическим выражением лица Дань Хэна, упиваться его криками и поглощать чужое удовольствие как свое собственное. Но как только изящные пальцы Дань Хэна оглаживают его эрекцию, зажатую брюками так, что любой нормальный мужчина уже давно бы не выдержал, под веками Блейда искрят ощущения, и его собственные пальцы замирают внутри. Этого момента достаточно, чтобы Дань Хэн смог собраться с мыслями, быстро расстёгивая молнию на штанах Блейда и освобождая его член. Пальцы Дань Хэна все еще прохладные, и это иронично, потому что он все еще живее, чем Блейд когда-либо был, и выглядят слишком горячо вокруг его твердого члена, когда Блейд опускает взгляд. Единственная вещь, которая нравится Блейду больше, чем пальцы Дань Хэна на нем, это мягкие губы Дань Хэна, растянутые вокруг его члена. Но это может подождать до следующего раза. Потому что еще больше Блейду нравится видеть, как Дань Хэн растягивается вокруг его члена, пока Блейд трахает его. И учитывая то, что Дань Хэн опять твердый и из него просто льет, он более чем готов быть трахнутым сейчас. (Но, по правде говоря, больше всего Блейду нравится видеть мягкую улыбку Дань Хэна, которую до недавнего времени он не имел чести видеть. Улыбки — по-прежнему редкое зрелище, и Блейд бережно хранит эти воспоминания в своем сердце.) Блейду требуется несколько секунд, чтобы вытащить свои пальцы из дырки Дань Хэна и, приложив совсем немного усилий, поднять его выше за талию, все еще прижимая к стене. Дезориентированный, Дань Хэн убирает руку с члена Блейда, чтобы ухватиться за его плечи. Блейд помогает Дань Хэну обхватить себя за талию ногами и прижимает член к его дырке, головка дразняще упирается во влажную кожу там. — Держись за меня, — это все, что говорит Блейд прежде чем толкнуться внутрь. Блейд скользит членом в Дань Хэна, и единственное, что имеет значение в этот момент — приветливое тепло чужого тела и ошеломляющее давление, обволакивающее его длину. Удовольствие такое знакомое и все же поразительно новое. Сдерживаться от того, чтобы вытащить член и толкнуться обратно, ощущается пыткой, но Блейд дает себе момент просто потеряться в захватывающих ощущениях: Дань Хэн жадно сжимается вокруг его члена, его возбуждение влажно прижимается к животу Блейда, его руки держатся за шею Блейда, отыскивая в нем опору, уверенность, защиту. Трясущийся голос Дань Хэна приводит Блейда в чувство. — Блейд, — выдыхает он, и одна из его рук запутывается в длинных волосах Блейда, — двигайся. Блейду не нужно повторять дважды. Он вытаскивает свой член из Дань Хэна раздражающе медленно, прежде чем снова погрузиться внутрь, бедра сталкиваются друг с другом, и Блейд задает грубый темп. Дверь трясется от каждого толчка Блейда, втрахивающего Дань Хэна все жестче в стену с такой силой, что наверняка вдоль нежного изгиба его спины и плеч расцветут синяки. Звук их совокупления отвратителен, и его нельзя перепутать ни с чем другим, влажные шлепки кожи о кожу эхом раздаются в комнате. — Это то, чего ты хотел? — вопросительно хмыкает Блейд, пока его рука прослеживает изгиб задницы Дань Хэна, получая больше пространства для маневра. В ответ на это Дань Хэн громко и бесстыдно стонет, запрокидывая голову назад. Длинная линия его шеи выставлена на показ, и черные пряди липнут к влажной бледной коже. Блейд принимает приглашение, и его зубы впиваются в нежную плоть, а на их месте остаются розовые следы, которые на утро превратятся в красные и пурпурные. Желание полностью обладать Дань Хэном заставляет Блейда чувствовать себя монстром и последней мерзостью. Он хочет слиться с Дань Хэном, залезть внутрь, раствориться и остаться такими, чтобы их нельзя было отделить друг от друга. Блейд яростно толкается в горячее, трепещущее тепло и отрывается от чужой шеи, только чтобы полюбоваться зрелищем, в которое превращается Дань Хэн рядом с ним. Дань Хэн пинает Блейда пятками по пояснице; его острые ногти впиваются в мышцы плеч даже через плотную ткань пиджака Блейда, прежде чем ладонь скользит по шее вверх к щеке, и он привлекает Блейда в поцелуй, в котором больше горячего дыхания и открытых ртов, чем координации. И Дань Хэн целуется сладко-нежно, как будто это единственный его способ выразить свою заботу без слов. Блейд снова чувствует себя человеком. Когда они отрываются друг от друга, их губы все еще соединены ниточкой слюны, и Блейд сразу утягивает Дань Хэна в новый поцелуй. — Хочешь, чтобы я был медленнее теперь? — Блейд не в силах удержаться от насмешки, его глаза блуждают по лицу Дань Хэна, восхищаясь тем, как удовольствие затуманивает чужой взгляд. — Почему бы тебе не помолчать хоть немного, — на выдохе произносит Дань Хэн и в отместку сжимается на члене. Блейд мычит, влажный и горячий жар почти захлестывает его чувства, но он фокусируется и перемещает Дань Хэна так, чтобы дать себе возможность прижаться ртом к чужой груди. Очевидно, что Дань Хэн слишком потерян в ощущении грубого обращения со своим телом, чтобы обратить на это внимание, пока… — Блейд, подожди, я —! И Блейд ловит чужой сосок между зубами, перекатывая его и слушая крики Дань Хэна сверху. Дань Хэн бессмысленно извивается, пытаясь уйти от прикосновения, но это только подстегивает Блейда крепче сжать его талию и задницу. Блейд надеется, что его руки оставят следы по всему телу Дань Хэна, и кусает сильнее. — Прекрати, — просит Дань Хэн, но его рука сама собой оказывается в волосах Блейда, не позволяя ему отстраниться. Блейд усмехается в кожу Дань Хэна и переключается на другую сторону. Его язык чертит влажную полоску на груди Дань Хэна, мимоходом касаясь затвердевшего соска и проходясь по нему взад-вперед. Пока Блейд оставляет коллекцию новых синяков и покрывает слюной грудь Дань Хэна, его бедра теряют ритм, замедляясь. Дань Хэн с усилием тянет Блейда вниз, они оба оказываются на полу, и Дань Хэн седлает его сверху так, что влажный твердый член упирается в его задницу. Вспышка раздражения умирает в груди, когда он смотрит на Дань Хэна. Он в полном беспорядке, краснеющий, с синяками по всему телу, его волосы влажно липнут к плечам, и в уголках глаз блестят слезы. — Я был близко, — жалуется Дань Хэн, проводя своим членом по прессу Блейда, смазка оставляет блестящий след на коже. Дань Хэн опускается еще сильнее, так что член Блейда скользит по расщелине его задницы, — Разве я не сказал тебе двигаться? Блейд не может удержаться от того, чтобы проследить руками путь от бедер Дань Хэна по его бокам и красивому изгибу талии к груди и снова потереть его влажные соски мозолистыми пальцами. Дань Хэна трясет, но это не мешает ему завести руку за спину и грубо обхватить член Блейда рукой, не заботясь о том, как нечеловечески острые ногти случайно задевают нежную плоть. — Так что там с тем, чтобы замедлится? — наконец подает голос Блейд. — Это было раньше, — Дань Хэн упирается свободной рукой в грудь Блейда, приподнимаясь над его членом, — А сейчас я говорю тебе двигаться. Без лишних слов он опускается на горячую длину, его веки дрожат, и он успевает расцарапать грудь Блейда своими когтями. Для того, кто так сильно убеждал Блейда двигаться, Дань Хэн слишком медленный, и Блейд чувствует, как стенки пульсируют вокруг его члена в попытке то ли взять его глубже, то ли вытолкнуть из себя. Блейд не возражает против новой позиции. Отсюда ему видно место, где их тела соединяются; он наблюдает, как его член погружается внутрь и как затем его контур проступает через тонкую кожу живота Дань Хэна. Однако Блейд кто угодно, но не терпеливый человек, поэтому он грубо толкается бедрами вверх, одновременно приподнимаясь корпусом, чтобы поймать сдавленный стон Дань Хэна своими губами. Блейд продолжает находить свое удовольствие в чужом, когда они обмениваются всхлипами, стонами и вздохами, чувствуя, насколько Дань Хэн близок к окончанию. В один момент Дань Хэн особенно сильно сжимается по всей длине Блейда, это ощущается на грани с болью, и это именно то, что нужно, чтобы нервы Блейда вспыхнули раскаленным наслаждением. Блейд громко стонет, пока кончает внутрь спазмирующей дырки. Несколько мгновений они просто прижимаются друг к другу, просто купаясь в угасающих волнах удовольствия. Наконец, когда разум Блейда возвращается к исходному состоянию, он находит наглость спросить: — Этого было достаточно? — Не прикидывайся умником, — приходит ответ, и Дань Хэн слабо пихает его в бок. С очевидным нежеланием, Дань Хэн приподнимается ровно настолько, чтобы член выскользнул из него, гримаса боли мимолетно пересекает его черты. До того, как Дань Хэн сможет по-настоящему встать, Блейд подхватывает его на руки, игнорируя то, как ноют мышцы его ног, и опуская Дань Хэна на кровать. — Мы еще не воспользовались кроватью, — замечает он, устраиваясь рядом. — Да, мы собираемся воспользоваться ею для сна, — Дань Хэн закатывает глаза. Блейд фыркает, дразняще проводя рукой по обнаженной коже Дань Хэна, хотя усталость растекается по его телу. Вокруг Дань Хэна вспыхивает свечение, его волосы снова становятся короткими, рога исчезают, и взгляд смягчается. Блейд знает, что технически форма видьядхары — это самая естественная форма для Дань Хэна, но тот слишком привык существовать в человеческом теле. И хотя с первого своего перевоплощения — с того самого дня, когда Блейд проткнул его мечом — Дань Хэну стало гораздо комфортнее находиться в форме видьядхары, но, если есть возможность, он предпочитает тело, наиболее сильно отличающее его от того, кем он когда-то был. К тому же рога и длинные волосы мешают во сне. Не имеет значения, какую форму примет душа Дань Хэна, какое лицо он будет носить или сколько он будет убегать — Блейд всегда последует за ним. И в этом частично месть Блейда: позволить себе то счастье, которое Дань Фэн и Инсин не могут иметь. С тихим и удовлетворенным урчанием, Блейд прижимает к себе Дань Хэна крепче и закрывает глаза. Немного отдыха пойдет на пользу им обоим