лилии после дождя

Адреналин ещё гудел в висках, их губы - соль, кровь и отчаяние - только разомкнулись, а мир, казалось, на мгновение обрушился до шёпота. И именно в эту трещину шагнул он. Из-под моста выплыл высокий силуэт в плаще, будто сотканном из пепла. Белые волосы каскадом падали на плечи, на губах ленивая, почти детская улыбка. Взгляд янтарных глаз скользнул по разбитому асфальту, по телам героев и злодеев, по их переплетённым рукам.. и остановился. — Ну вот, — протянул он, словно нашёл котёнка, сбежавшего с поводка. — Глитч… Поигралась и хватит. Домой. Юри вздрогнула так, будто хлыст слепого ужаса полоснул по коже. Айзава почувствовал, как её пальцы судорожно сжали его куртку  и снова расслабились: стальной импульс в протезе защёлкнул шестерёнки, подчиняясь чужой воле. — Не смей её трогать, — низко бросил Айзава, прикрывая Юри плечом, хотя едва держался на ногах. Главарь склонил голову, разглядывая их, как коллекционер разглядывает редкую игрушку, в которой вдруг пробилось сердце. — Как трогательно, учитель Шота, — усмешка скользнула по его лицу. — Но ты опоздал ровно тогда, когда дал девочке поверить, что у неё есть выбор. Выбор мы забрали. Вместе с её рукой. Вспоминаешь запах гари? Юри зажмурилась. Слёзы, оставшиеся после поцелуя, теперь резали глаза, смешиваясь с бессилием. Протез дёрнулся рывком, боли не было, только холод. Айзава перехватил её взгляд: — Юри, смотри на меня. Тебя живую не заберут. — Айзава… — шёпот сорвался, пропитанный страхом и… нежностью. Она давно не произносила его имя вслух, а теперь имя держало её на краю бездны. Главарь щёлкнул пальцами. Металлические “нитки” - манипуляторы выстрелили из его рукава, намереваясь вонзиться в девушку. Айзава рванулся вперёд, но Юри, как ошеломлённая, инстинктивно заслонила его собой и нитки впились ей в плечо. Боль пришла волной, выжигая воздух из лёгких. В висках билось: беги… но тело не слушалось. — Посмотри, — злодей подтягивал её к себе. — Он уже разрушил тебя однажды. Сейчас добьёт окончательно. А у меня для тебя новый уровень. Ты ведь любишь побеждать, да? Слова царапали сознание, но за ними проступало другое: воспоминания. Тёплая рука Айзавы на её щеке, вкус крови и поцелуя, ритм его сердца под ладонью. Что-то внутри ломалось, но не подчинялось. Щёлк - ещё одна трещина. — Я… не твоя пешка, — выдохнула она, ловя взгляд Шоты, как спасательный крюк. Айзава устоял, но быстро терял силы. Он знал, одного броска бинтов не хватит, чтобы вывести злодея, да и Юри могла оказаться щитом. Злодей впервые нахмурился, как будто почувствовал, что нить контроля вот-вот лопнет. Он дёрнул за манипуляторы, пытаясь прорвать её волю, запустить “боевой режим”. Юри вскрикнула от резкой боли в протезе… и шагнула назад. К Айзаве. — Да пошло все к черту, — прошипела она тихо, голос сорвался на металлическое эхо. — Вернись, — орировал главный злодей, — или я сотру последние обрывки твоей памяти. Он станет для тебя пустым местом навсегда. Глаза Юри расширились: угроза звенела острой реальностью. Она могла потерять даже этот огрызок чувства, что спасал её от пустоты. Она разжала руки и шагнула к злодею… но не в покорности, а чтобы сократить расстояние для удара. Манипуляторы дёрнулись. Юри схватила их ладонью, резко перевела энергию: вместо подчинения произошел выброс целительной силы в обратную цепь, как обратный ток. Раздался сварочный треск, плащ злодея загорелся искрами, он отшвырнул руку с проклятием. — Я вернусь… сама, — прошипела она, — но не ради тебя. Айзава понял: она спасла его жизнь, а себя - лишь на вздох.