лилии после дождя

Потому что он уже однажды не спас. И это сожрало его изнутри. Пять лет назад Айзава не понял, как сильно она трескается, потому что она всё время держалась. Потому что она врала с улыбкой, что всё в порядке. Потому что он тогда ещё верил, что всех можно подтянуть, научить, укрепить, как лодыжку бинтом. Он видел в ней потенциал, силу, упрямую искру, которая могла спасти мир. Он дал ей чуть больше времени. Чуть больше тренировок. Чуть больше тепла, чем другим. Но он был учителем. Ничего больше. А потом она исчезла. Сгорела. Погибла. Так он думал. Он заставил себя жить дальше, потому что иначе утонет. Но когда её лицо всплыло снова, не в прошлом, а в настоящем, искажённое, но живое - его прорвало. И не потому что он влюбился в 17-летнюю ученицу - нет. А потому что увидел в этой искалеченной женщине всё, что они потеряли. Он увидел, что в ней осталась капля той самой Юри. И если он её бросит второй раз, то уже не поднимется. Айзава - человек, который не умеет говорить «я люблю» просто так. Он не из тех, кто бросается в чувства. У него всё глубоко и молча. И возможно, это чувство росло в нём все пять лет. Гнило. Копилось. Меняло форму. Он думал, что это вина. Ответственность. Горе. Но когда увидел её перед собой потерянную, сломанную, но живую - он понял: всё это время он просто любил её. Не тогда, в 17. Не в прошлом. Сейчас. Ту, кем она стала. Со всей её болью. Потому что любовь, это не про возраст, не про право, не про план. Это про выбор. И он сделал его: "Я останусь" несмотря ни на что. Даже если она его оттолкнёт. Даже если не простит. Даже если сама себя ненавидит. Он не спасёт весь мир. Но её должен.