лилии после дождя

Юри стояла у двери. Не в изоляторе, не в белой комнате под камерой, а у двери его дома. В больничной одежде, серой, как пепел после пожара. Волосы собраны неаккуратно. Под глазами тени, а внутри пустота, завёрнутая в таблетки и выдох. Рядом Тоши, как гигантская фигура надежды. Он кивнул Айзаве почти извиняюще: — Мне выдали её на ночь под подписку. Думал, лучше, если она будет с тобой.
Он замолчал.
— Скоро ведь суд. Айзава только молча отступил в сторону, впуская. Юри шагнула в квартиру медленно, как будто ноги были не её. — Ну здравствуй, ночной дозор, — сказала она, обводя глазами комнату. — Не бойся, я под седативами. Максимум, что могу, так это закусать, если отправишь обратно. Но, ты, конечно, выбирай сам. Демократия и всё такое. Тоши усмехнулся, чуть печально. 
— У вас есть время. Я за ней заеду утром.
 И ушёл, не оборачиваясь. Айзава смотрел на неё молча. — Тапочки есть или по правилам “сумасшедших не переобувают”? — опять язвит. Не дожидаясь ответа, она прошла вглубь, к кухне, будто вернулась туда, где никогда не жила. — Всё ещё кофе в три ночи, окна нараспашку... — она попыталась усмехнуться, но губы не слушались. — Пыль, одиночество и незаконченные отчёты. А я, вот, не по плану. Он не отвечал. Только смотрел. Поверить не мог, что это реально. Что она тут и что-то помнит. Она.. помнит?! 
 Плечи напряжены, как струны.
Боль, где-то в районе груди, но он её держит. Как всегда. Юри опустилась прямо на пол. Подогнула ноги. Села, как тогда в комнате свиданий, только теперь не было ни стола между, ни пристально наблюдающих камер. — Можешь радоваться. Мне нельзя пить, курить, убивать. Ни даже колоться. Я теперь, считай, святая. Только скучнее.
 Она посмотрела на него. Её взгляд чуть затуманенный.
 — Ты ведь тоже не спал, да? Он покачал головой. Присел рядом. — Я взяла твой галстук, — вдруг сказала она. — Он пахнет тобой.
Пауза.
— Или может, просто я так решила.
 Она сжалась, руки прижала к груди.
 — Мне страшно. Не из-за суда, нет. Там всё понятно. Мне страшно, что ты завтра уйдёшь. Что посмотришь на меня и поймёшь, что это всё было ошибкой. Что я - не та, за кого ты боролся. Он опять ничего не ответил. Просто потянулся и медленно обнял.
Осторожно, как будто она могла рассыпаться. Юри затаила дыхание. Потом выдохнула в его плечо. — Я всё ещё умею шутить.
 Она вдруг усмехнулась сквозь слёзы.
 — Если я сойду с ума окончательно, не разрешай никому мне помогать. Лучше вывези куда-нибудь в лес, хорошо? Он не рассмеялся. Но чуть сильнее сжал руки. — Не отпускай меня этой ночью, ладно?
 — Не отпущу. Она прижалась крепче.
 — Знаешь, я ведь начала вспоминать, как называла тебя... как же я называла, опять забыла.. 
— Ты называла меня куском унылого говна.
 — О, точно, да...
— Пауза.
— Тогда, может, не всё потеряно.