лилии после дождя

Юри проснулась от тепла. Не от солнца - шторы были плотно закрыты. Не от звука - в квартире стояла тишина, даже часы не тикали.
А от тепла.
Живого.
Тёплого.
Ритмичного. Она чуть шевельнулась, моргнула, не сразу поняв, где находится.
Под головой не подушка.
Грудная клетка.
Мужская.
Сердце билось медленно, глухо, будто колокол в замедленном кадре. Она замерла. Айзава был рядом. Нет, он был под ней.
Один его локоть обвивал её плечи, другой лежал свободно, но видно было, что он держал её всю ночь.
Волосы Юри упали ему на шею и теперь чуть двигались от его дыхания. Она слегка подняла голову. Медленно. Осторожно.
Айзава не спал. Смотрел в потолок. И тут он взглянул на неё. Не удивился. Не испугался. Не отшатнулся.
Только медленно моргнул, будто увидел то, что боялся потерять. Юри прищурилась. — Знаешь, это уже попахивает непрофессиональным поведением, — сквозь сон пробормотала она. — Ты вторгся в личное пространство психически не здорового пациента. В моём состоянии, между прочим, я могла бы задушить тебя простынёй. Он чуть усмехнулся. 
Так тихо, что она едва заметила. Но она почувствовала это. В груди. Под щекой. — Ты шевелилась ночью, — сказал он. — Можешь считать, что ты напала первой. Юри закатила глаза, но по-своему довольно.
 — Отлично. Значит, у меня всё ещё есть боевая реакция.
 Пауза.
 — Хотя мне кажется, я... — Она осеклась. Голос сбился. — ...я спала? Он кивнул. Юри резко отвела взгляд. Плечи сжались.
Для неё это не было просто сном. Это было допущением.
Уязвимостью.
Доверием, на которое она не давала согласия, но которое случилось. — Я всё ещё под припаратами, — пробормотала она. — Не считай это прецедентом. — Не считаю, — ответил он.
 Медленно поднял руку и поправил прядь рыжих волос, упавшую ей на нос. — Но ты спала довольно… спокойно. Она прикусила губу.
Подумала, что надо бы сказать что-нибудь колкое. Но вместо этого только шепнула: — Сентиментальный ублюдок. Он усмехнулся уже всерьёз.
— Не привыкай. (Все еще)