лилии после дождя

Рейн уже шёл прочь.
Шаги тяжёлые, хлёсткие, злые.
Он не уходил, он бежал, как мог.
От неё. От себя. От того, что не в силах принять. Юри стояла.
Плечи дрожали, но не от страха.
Грудь будто разрывалась изнутри. Впервые за годы мозг не успевал за сердцем.
А сердце не знало, как не чувствовать. Она стиснула кулаки.
И выкрикнула ему в спину. Голосом, хриплым, сорванным, будто из самой глотки выдирала: — Вы, блядь, оба решили, кто я, да?! Рейн замер.
Не обернулся.
Но замер. — Один орёт, что я человек! — она прошла вперёд, будто загоняя нож —
 Второй, что я, сука, робот с отпечатком на жопе! Так определитесь уже, а?!
 Я монстр или потерянный щенок, который вас спасать должен?! Она хохотнула с надрывом, как будто этот смех царапал по голосовым связкам. — Знаете, что самое забавное?
 Я бы и рада убить его. И тебя. И себя.
Но не могу.
Потому что, блядь, чувствую. Слова, которых не было пять лет.
Эмоции, которым её не учили. — Чувствую, что я разваливаюсь, как грёбаная консервная банка!
Что вы орёте, что я не та, но никто, сука, не знает А КТО ТА?! Секунда молчания. Голос превратился в шелест. Тихий. — Я вас обоих ненавижу. Слёзы.
Тихо.Сначала по щеке.
Потом с губ.
Словно её наконец разморозили.
Но она не просила. — И, чёрт побери, если это не отпустит, я правда сойду с ума. Тишина.
Рейн не обернулся.
Он просто ушёл. А она осталась стоять.
С трясущимися руками.
С первой слезой за пять лет. И выдохнула:
 — …пиздец.