Гордость и предубеждение

Поместье семьи Пак в этот вечер сияло, будто само солнце решило отпраздновать наступление бала. Сады были залиты мягким светом фонарей, в зале звенели бокалы, а музыка витала в воздухе, как обещание перемен. Чета Чон — Чон Минхо и Чон Кибом, вместе со своими четырьмя сыновьями — прибыли на бал не первыми, но и не последними. Карета остановилась у главного входа, и они вышли под свет витражей, мерцающих в вечерних сумерках. Сразу за входом — парадная лестница, зал с зеркалами, высокие своды, хрустальные люстры, от которых веяло старинной торжественностью. — Весьма изысканно, — заметил Сокджин, оглядывая убранство зала. Его голос был ровен, но в глазах мелькнуло одобрение. — Пак Хеншик всегда отличался вкусом. — Или его муж, — хмыкнул Чонгук, поправляя лацкан. — Уверен, он просто подписал счета. — Всё равно впечатляет, — признал Джин. Хосок тем временем с любопытством водил взглядом по прибывшим гостям — шелк, бархат, цветы, веера, улыбки. Он тихо втянул воздух, будто словил дух возможных приключений. — Видите вон того омегу у колонны? Его сопровождал один из баронов. Интересно, они уже обручились или нет... — прошептал он и резко повернулся к Юнги. — Пойдём со мной! Пока не начались танцы, успеем разведать, кто с кем и почему. — Я пришёл наблюдать, а не участвовать, — отозвался Юнги, но было уже поздно — Хосок схватил его за руку и, ободряюще подмигнув Сокджину, увёл брата вглубь зала. — Убедительная сила романтической драмы, — с усмешкой прокомментировал Чонгук, взглянув на Джина. — Хоть кто-то сегодня развлекается, — заметил Сокджин, и оба слегка улыбнулись. В этот момент к ним подошёл Пак Богом — старший сын семьи Пак и близкий друг Чонгука, с которым тот дружит с самого детства. — Вот кого я надеялся увидеть сегодня, — с широкой улыбкой промолвил Богом, слегка кланяясь обоим. — Чонгук, Джин. Добро пожаловать. — Богом! — Чонгук ответил на приветствие живо, с искренней радостью. — Мы уже начали думать, не спрыгнул ли ты с балкона, чтобы избежать представления завидным холостякам. — Почти, — рассмеялся Богом. — Но меня спасло воспитание. Признаться, я едва не опоздал к прибытию весьма примечательных гостей. — Говоришь так, будто это и есть главный виновник торжества, — прищурился Чонгук. — Он уже здесь? Ким Намджун? — Гук-а, — мягко одёрнул его Сокджин, но сам при этом едва заметно кивнул, давая понять, что тоже ждёт ответа. — Кажется, да, — ответил Богом, понижая голос. — Когда они приехали, я, к несчастью, был в… гм, неподходящем месте. Но один из моих младших братьев утверждает, что приехал сам Ким Намджун, а с ним — его дядя Ким Юнхо и младший брат Ким Тэхён. Богом повёл взглядом по залу, затем едва заметно кивнул в сторону левого крыла. — Вот они. У окна. Намджун разговаривает с моим отцом. Рядом с ним — Ким Юнхо и тот, кого брат назвал Тэхёном. Чонгук и Сокджин обернулись. У окна стоял высокий альфа в темно-синем фраке — в нём угадывались сдержанная сила и благородство. Его собеседником был отец Богома. Чуть поодаль стоял пожилой джентльмен с холодным взглядом — Ким Юнхо, и юноша с острыми скулами и неподвижным профилем — Тэхён. Взгляд его был спокойным, но цепким. — Говорят, у семьи Ким неприлично богатое состояние, — продолжил Богом, вполголоса. — На самом деле у них есть родовое поместье в Тэгу. — Тогда зачем они купили Ханыль? — вскинул бровь Чонгук. — Неужели Тэгу вдруг наскучил им? Богом пожал плечами: — Может, хотели сменить обстановку? — Или, — предположил Джин, — они решили завести личное поместье для каждого из братьев. Иногда родственные узы не выдерживают тесного соседства. — Или на личный городок не хватило средств, — фыркнул Чонгук. — Что ж, жаль. Был бы прекрасный пример архитектурного тщеславия. Богом засмеялся, а Сокджин, хоть и усмехнулся, мягко пожурил брата: — Гук-а… В этот момент Пак Хеншик, заметив их, направился в их сторону. — Прошу прощения, джентльмены, — произнёс Хеншик, подойдя ближе. — Не могу не воспользоваться случаем. Господа Ким, позвольте представить моего старшего сына, Пака Богома, а также двух старших сыновей семьи Чон — Чон Сокджина и Чон Чонгука. Братья поклонились. Кимы учтиво поклонились в ответ. Взгляд Намджуна задержался на Сокджине чуть дольше, чем предписывал этикет. Сдержанная улыбка растянулась на губах. Сокджин слегка покраснел и опустил глаза. Чонгук же почувствовал прямой, почти оценивающий взгляд Тэхёна. Их глаза встретились — остро, коротко, будто вызов. Чонгук машинально отвёл взгляд, но затем, словно на спор, снова поднял глаза и приподнял бровь. Тэхён усмехнулся и опустил взгляд. — А ваши почтенные родители? — раздался голос Ким Юнхо, холодный, но безупречно вежливый, с едва уловимой снисходительной интонацией. К ним как раз подошли Кибом и Минхо — первый в своём павлиньем фраке блистал, как королевская брошь, второй — в безупречно сидящем костюме держался с ленивой уверенностью. — Позвольте представить, — вмешался Пак Хеншик, — господа Чон Минхо и Чон Кибом, уважаемая чета, родители этих прекрасных молодых джентльменов. Минхо, Кибом — это Ким Юнхо, старший в семье Ким, его племянники: господин Намджун и господин Тэхён. Обменялись поклонами. Всё было по правилам: сдержанные улыбки, точно отмеренные углы наклонов, дежурные взгляды. Но когда Юнхо заговорил, в его голосе появилась примесь... холода. — Четверо сыновей омег на выданье, как я слышал. Прекрасно. В наше время такие семьи — редкость. Хотя, полагаю, содержание столь большого дома требует немалых средств. Особенно если учитывать, что ваше поместье… в некотором отдалении от столичных округов. Юнхо говорил с маской вежливости, но суть слов была слишком явной, чтобы её не понять. Кибом приподнял подбородок, отчего в глазах мелькнуло стальное сияние. — О да, вы совершенно правы, господин Ким. Наше поместье не столь впечатляюще по площади, как ваше наследие. Но у нас хватает места для книг, любви и здравого ума. А если чего-то не хватает — мы не стесняемся это восполнить собственными усилиями, а не только денежными сбережениями предков. Молчание повисло на тонкой грани приличий. Юнхо чуть сощурился. Минхо повернулся к мужу: — Дорогой, не хочешь ли взглянуть на ту самую гостевую Паков, где, по слухам, особенно удачное освещение? Кибом кивнул с достоинством, бросив взгляд на сына: — Дети, ведите себя, как вас учили. Мы скоро вернёмся. И чета Чон удалилась, оставив за собой лёгкий аромат павлиньих перьев и уязвлённого самолюбия Ким Юнхо. Сокджин и Чонгук замерли, испытывая неловкость. Молчание нарушил Намджун — мягко, с лёгкой улыбкой на губах, он повернулся к Сокджину: — Господин Чон, могу ли я попросить вас о чести подарить мне первый танец этого вечера? Сокджин слегка смутился, но всё же улыбнулся: — С удовольствием, господин Ким. В его голосе было что-то тёплое, почти светящееся. Намджун улыбнулся в ответ — искренне, не скрывая лёгкого облегчения. Юнхо, недовольный, что его племянник удостоил вниманием сына «провинциальных» родителей, тронул плечо Тэхёна: — Идёмте. Нам нужно познакомиться с остальными гостями поближе. Тэхён молча кивнул, бросив последний взгляд на Чонгука, и пошёл за дядей. Чонгук смотрел им вслед. Он нахмурился. — Что за странный тип… — начал он, поворачиваясь к брату, но остановился. Сокджин всё ещё смотрел вслед Намджуну, в глазах его светилось что-то, чего Чонгук давно не видел — любопытство, мягкость, ожидание. Чонгук приподнял бровь и, хитро улыбнувшись, прошептал: — Ну всё, ты уже готов менять фамилию на Ким? Густо покраснев, Сокджин резко моргнул: — Мне… мне нужно немного свежего воздуха. В саду, кажется, тише. И, не дожидаясь ответа, удалился в сад. Чонгук усмехнулся и повернулся к Богому, который всё это время с интересом наблюдал за сценой. — Ну? Ты тоже это видел? — Я видел всё, — с заговорщицкой улыбкой сказал Богом. — А главное — то, как ты смотрел на младшего Кима. — Я не смотрел, — отрезал Чонгук. — Разумеется, — кивнул Богом. — Потому что ты в него врезался взглядом.

***

Сокджин вышел в тень кованой арки, ведущей к саду. Воздух здесь был прохладен и пах весенней травой и розами. Он сделал несколько глубоких вдохов, успокаивая быстро бьющееся сердце. Ким Намджун... Весьма вежливый и приятный мужчина. Неподалеку раздалось непонятное шуршание — будто кто-то двигался в кустах. Сокджин обернулся. В глубине сада, возле розовых кустов, на корточках сидел ребёнок. Сокджин осторожно подошёл к нему. — Привет. Ты здесь один? Потерялся? Ребёнок обернулся, в голосе его прозвучали жалобные нотки: — Нет... я хотел погладить котёнка. А он убежал в кустик. Из-под кустов послышалось негромкое мяуканье. — Ах, вот в чём дело, — улыбнулся Сокджин и, присев рядом, заглянул вглубь листвы. — Нехорошо так пугать малышей, господин котёнок. Ребёнок посмотрел на него и надул губы: — Я не пугливый. Сокджин кивнул, сдерживая улыбку. — Давай сделаем так: ты тихонько пошурши пальцами, а я попробую выманить его словами. Котята — существа гордые, но очень любопытные. Через пару минут хитрой совместной операции пушистый беглец вышел из кустов. Сокджин ловко подхватил его на руки и передал ребёнку. — Спасибо, — поблагодарил мальчик, крепко прижимая котёнка к груди. — Постарайся не отходить далеко от родителей, хорошо? Они, наверное, уже волнуются. Ребёнок виновато кивнул. — Вы правы, господин. А как вас зовут? — Меня зовут Чон Сокджин. А тебя? — Ким Джугён. Очень приятно познакомиться с вами, — вежливо поклонился мальчик. Сокджин замер. Ким?.. Сзади раздались шаги. — Джугён! В тени деревьев появился Намджун. Лицо его было встревоженным. Но, увидев сына и — рядом с ним — Сокджина, он резко остановился. Сокджин тоже застыл, на мгновение не зная, как себя вести. — Отец, — радостно сказал Джугён, — я побежал за котёнком, а он залез в кусты, и господин Сокджин помог мне его вытащить! Намджун приблизился, выдохнув с облегчением: — Я благодарен вам, господин Чон. Джугён — любитель приключений. — Он очень милый молодой джентльмен, — с мягкой улыбкой ответил Сокджин, глядя на мальчика. Джугён самодовольно улыбнулся обоим. Намджун кивнул и чуть смущённо сказал: — Время танцев близится… Я все ещё могу рассчитывать на обещанный мне первый танец? Сокджин тепло посмотрел ему в глаза и кивнул: — Конечно. Они втроём направились обратно в зал. У крыльца Джугён вдруг остановился, прищурился, глядя куда-то вперед: — Ого! Дядя Тэтэ уже танцует! Сокджин проследил за его взглядом и, к своему огромному удивлению, увидел Чонгука, вращающегося в танце с Ким Тэхёном.

***

— Похоже, Ким Намджун весьма заинтересовался моим братом, — заметил Чонгук, мельком взглянув в сторону сада, куда скрылся Сокджин. — Приглашение на первый танец — поступок не просто вежливый, но почти символичный. Богом с лёгкой усмешкой поджал губы: — Раз так, Сокджину следует не терять времени. Такие мужчины редки, а конкуренция — всегда неожиданно ожесточённая. Завоевать его стоит поскорее. Влюбиться, как известно, можно и после заключения союза. — Ах, как практично, — хмыкнул Чонгук. — Ты говоришь так, будто чувства — это изысканный десерт, к которому следует подступать лишь после основного блюда под названием «контракт». — Не все готовы рисковать голодом ради вкуса романтики, — отозвался Богом. — Некоторые предпочитают быть сытыми — и безопасно несчастными. Чонгук хотел ответить, но его взгляд зацепился за движения у дальнего угла зала. — Погляди, — произнёс он, чуть наклонившись к Богому. — Ким Тэхён с дядей прошли уже почти весь зал. Кажется, они знакомятся со всеми омегами, чьи родословные и приданое сочли приемлемыми. Богом, проследив за их траекторией, усмехнулся: — Впечатляет, не правда ли? Я бы сказал, это весьма организованная кампания. Почти как рынок в столице: всё выставлено, всё осмотрено, всё оценено. — И всё, разумеется, безупречно вежливо, — добавил Чонгук. — Ким Тэхён, похоже, прибыл с единственной целью — выбрать себе подходящую партию. — Или же это его дядя прибыл с этой целью, — заметил Богом, чуть понизив голос. — Юнхо, как ты, должно быть, заметил, отличается прямолинейностью. Чонгук продолжал наблюдать за Тэхёном. Лицо младшего Кима оставалось спокойным, почти безмятежным, но руки выдавали внутреннюю борьбу. Он то сжимал их в кулаки, то быстро разжимал, будто сдерживал себя. — Если он не желает этого, то почему просто не откажется? — пробормотал Чонгук. Богом, с изяществом истинного наблюдателя светской жизни, чуть склонил голову: — Потому что, мой дорогой друг, вежливый отказ бывает допустим только при первом знакомстве. Отказаться же от всей конструкции брачной кампании, воздвигнутой родственниками — значит перечеркнуть ожидания, имя и, не в последнюю очередь, инвестиции. Это будет не просто неприлично. Это будет... революционно. — Как скучно, что хорошие манеры почти всегда противоречат честности, — вздохнул Чонгук и чуть было не закатил глаза, но вовремя сдержался. Богом был прав — как почти всегда. В этот момент к ним подбежал один из младших братьев Богома, энергичный и взволнованный. — Богом! Отец велел тебя найти. Говорит, ты нужен ему немедленно. Богом кивнул с вежливой обречённостью и шепнул Чонгуку: — Полагаю, моя участь быть представленным очередному напыщенному альфе, с которым познакомился отец. Желаю тебе выжить в этом море лент и лицемерия. Богом исчез с братом в толпе, и Чонгук остался один. Он окинул взглядом зал — Сокджина не было видно, но по движениям гостей он уловил, что господин Ким Намджун явно искал кого-то. И через пару мгновений тот действительно подошёл к нему. — Простите, господин Чон, — начал Намджун, вежливо, но чуть поспешно, — не подскажете, где ваш брат? — Он ненадолго вышел в сад, — ответил Чонгук с лёгким наклоном головы. — Хотите, я его позову? — Благодарю, но не стоит утруждаться, — поклонился Намджун. — Я сам схожу. Чонгук, глядя ему вслед, подметил, что Намджун выглядел слегка взволнованным. Будто в нём боролись не только нетерпение, но и что-то ещё. Как будто мысли Намджуна занимало что-то ещё, помимо Сокджина. Но Чонгук не успел об этом как следует подумать. Перед ним неожиданно появился Ким Тэхён. — Подарите мне танец, господин Чон! — выпалил он с неожиданной поспешностью. Чонгук моргнул. — Простите... что? Танец? — Да, танец. Первый, если вы не заняты. — В голосе Тэхёна мелькнул оттенок облегчения. — Конечно… — пробормотал Чонгук, прежде чем успел прикусить язык. Тэхён уже взял его за руку, и они направились на середину зала, где уже начался контрданс — излюбленный танец на балах, исполненный движения, переходов и партнёрской синхронности. Они встали напротив друг друга. Чонгук бросил взгляд туда, куда смотрел Тэхён. Ким Юнхо скользил взглядом по залу, очевидно, ища своего племянника. — Это ваша попытка сделать паузу в бесконечной процессии знакомств? — спросил Чонгук, делая шаг вправо и касаясь пальцами его руки в парной фигуре. — Да. И, признаться, весьма успешная, — ответил Тэхён, поворачиваясь по линии и вновь встречаясь с его взглядом. — Вы, похоже, следили за мной, господин Чон? — Разве это запрещено? — невинно поинтересовался Чонгук. Тэхён прищурился: — Только если объект наблюдения возражает. — А вы возражаете? — не отступал Чонгук, делая оборот. — Пока — нет. Хотя мне стоит быть настороже. Вы, кажется, склонны к наблюдениям с изрядной долей иронии. — А вы — к молчанию с изрядной долей снисходительности, — бросил Чонгук. Тэхён усмехнулся — на этот раз почти искренне. — Вы умеете жалить, но делаете это с улыбкой. Это редкий дар. — Я предпочитаю называть это искусством разговора, — ответил Чонгук. Они вновь сошлись в центре, руки коснулись на миг. Музыка продолжалась, и каждый их шаг был отмерен — как слово, как пауза, как всё то, что не было сказано вслух. Танец продолжался, и партнёры вновь сменились, уступив друг другу место по кругу. Когда Тэхён и Чонгук снова сошлись, взгляд Тэхёна был острее, чем прежде. — Должен признаться, — продолжил Тэхён, голос его звучал легко, почти лениво, но с определённым акцентом иронизации, — вы, в отличие от меня, не делаете даже видимых попыток завязать полезные знакомства. Общество, как известно, весьма поощряет омег в поисках «выгодной партии». Чонгук чуть прищурился, касаясь пальцами его руки в очередной парной фигуре: — Наличие троих других братьев-омег в доме несколько снижает давление со стороны родителей. Какое-то время они могут распределить амбиции поровну. Он сделал шаг вбок и добавил: — Кроме того, мне кажется… это не в природе омег — бегать за альфами, вымаливать их расположение. Тэхён, сохраняя маску спокойствия, качнул головой: — А может, дело вовсе не в природе омег, а в вашем личном чувстве… гордости? Чонгук остановился на мгновение в движении, но тут же продолжил, глядя ему в глаза: — Иметь чувство собственного достоинства теперь считается гордостью? Забавно. Может, вы подскажете, в каком моменте это превращается в недостаток? Тэхён ничего не ответил. Несколько тактов они двигались молча, взгляд Тэхёна скользил по лицу Чонгука, будто ища ответ, который сам ещё не понимал. Они разошлись вновь в линию партнёров. Музыка стала мягче — фигура приближалась к завершению. Тэхён скользнул взглядом в сторону и тихо проговорил: — Кажется, наши старшие братья весьма неплохо ладят. Он кивнул в сторону центра зала, где Намджун и Сокджин кружились в танце. Намджун что-то говорил, а Сокджин смеялся в ответ. Чонгук тоже это заметил. Но прежде чем он успел ответить, Тэхён спросил: — Остальные ваши братья такие же, как вы? Или вы единственный? Чонгук нахмурился: — Такой — это какой? Тэхён чуть приподнял бровь, на губах его дрогнула улыбка: — С чувством собственного достоинства, конечно же. Чонгук выпрямился. — Да. Все мы такие. И, смею заметить, довольно счастливы от этого. Тэхён, чуть склонив голову и промолвил почти рассеянно: — Да, я заметил. И эти слова, произнесённые с той самой вежливой холодностью, с которой говорят «ваш портной, кажется, ошибся с размером», задели Чонгука сильнее, чем он хотел бы признать. Музыка шла к завершению. Танцоры начали сближаться — последняя пара фигур. Когда они подошли ближе друг к другу, Чонгук уже не пытался скрыть своё напряжение. Его голос был спокойным, но взгляд — острым, как клинок под бархатом: — Раз вы «заметили», господин Ким, то в следующий раз пригласите на танец того, кто соответствует вашим внутренним стандартам. Он чуть наклонился, в голосе зазвучала холодная вежливость: — И, прошу, не тратьте ни моё, ни ваше время. Тэхён остановился прямо перед ним. Музыка стихла, танец завершился. Он посмотрел Чонгуку в глаза — не отводя взгляда, не улыбаясь. Несколько секунд тишины повисли между ними, напряжённой, как нота без разрешения. Наконец, Тэхён слегка поклонился. В его глазах не было ни гнева, ни удивления — только сосредоточенность, будто он старался подавить что-то внутри. — Благодарю за танец, господин Чон, — сказал он тихо. — Он оказался… весьма запоминающимся. Он повернулся и ушёл, оставив Чонгука в центре зала, с пылающими щеками и сердцем, которое билось быстрее, чем хотелось бы.