Гордость и предубеждение

Дорогой Джин,

Пишу тебе из зала с большими окнами, сквозь которые виден весь старый сад — тихий, в серебре утренней росы. В этом доме всё несёт след любви, и я начинаю понимать, что такое по-настоящему семейное гнездо.Вчера Тэхён провёл мне экскурсию по родовому крылу. Здесь удивительно многое напоминает Ханыль. Даже музыкальная гостиная почти такая же, только стены светлее, а кресла чуть ниже. Ты наверно спросишь, каково она — моя супружеская жизнь. Признаться, брат, я не знал, что можно быть настолько… любимым. В каждом взгляде Тэхёна есть и забота, и огонь, и бесконечное терпение. Иногда я просыпаюсь среди ночи просто для того, чтобы посмотреть, как он спит, и думаю: если это и есть «идеальная супружеская жизнь» — то я выберу Тэхёна снова и снова.Обними за меня Джугёна. Я помню его речь на нашей свадьбе — у меня до сих пор хранится его четверостишие.

С нежностью,

твой брат, Чонгук.

В спальне Ханыль было тихо. Занавеси колыхались от лёгкого ветерка, в полутени разливался мягкий свет. Сокджин лежал в постели, укрывшись тонким пледом, и читал письмо, чуть приподнявшись на подушках. Рядом лежал Намджун, прильнув губами к его плечу. — Он счастлив, — произнёс Сокджин, не отрывая взгляда от письма. — Это слышно по каждому слову, — ответил Намджун, касаясь губами его щеки. — Похоже, наши младшие братья в браке… счастливы не меньше, чем мы. Сокджин медленно кивнул. Его пальцы слегка дрожали. — Джин-ни? — спросил Намджун. — Всё в порядке? Сокджин медленно сложил письмо, положил его на прикроватную тумбу, и только потом повернулся к мужу. — Мне бы хотелось обратиться к лекарю. Сегодня, ближе к рассвету, меня немного… стошнило. Намджун мгновенно приподнялся. Тревога разлилась по его лицу. — Что? Почему ты не сказал мне раньше? — Потому что ты спал. И спал так спокойно. Я не хотел тебя будить, — мягко ответил Сокджин, укрывая его ладонь своей. — Джин… — Намджун нахмурился, подался ближе. — Ты обязан говорить мне такие вещи. В следующий раз — обязательно. Даже если это просто дурной сон. Даже если дождь не в ту сторону капает. Он вскочил с постели, быстро натягивая халат. — Я сейчас же отправлю слугу к лекарю. Пусть он приедет к обеду. Или к утру. Или прямо сейчас. — Намджун, дорогой мой, — тихо окликнул Сокджин, — не переживай так сильно. — И всё же. — Намджун уже подошёл к двери и тихо подозвал слугу. — Передай, чтобы отправились за господином Хо, придворным лекарем. Пусть принесёт всё необходимое. Когда он вернулся, Сокджин смотрел на него с такой благодарностью, в которой жила не забота, а любовь, крепкая, как корень старого дерева. Внезапно в комнату буквально влетел Джугён. — Папа! — его глаза были полны испуга, голос — выше обычного. — Ты заболел?! Ты что-то сломал? Где у тебя болит? Сокджин не успел даже сесть — малыш уже взобрался на кровать, подскочил к нему и обеими ладошками обхватил его лицо, заглядывая прямо в глаза, будто и правда надеялся увидеть, где именно болит. — Папа, скажи, где! Я найду! Я помогу! Только скажи, где! — повторял Джугён, не мигая, вцепившись в Сокджина, будто в тонкую ниточку, которая может оборваться. Сокджин улыбнулся — нежно, с теплом, обхватил сына в ответ и прижал к груди. — Мой котёнок… я не болею, не бойся. Просто немного тошнило, и отец решил перестраховаться. — А вдруг это что-то плохое? — Джугён прижался крепче. — А вдруг… — Тише, малыш. — успокоил его Сокджин. — Всё будет хорошо. Лекарь просто проверит меня. Он потянулся к Намджуну, сжал его руку и мягко прошептал: — Иди ко мне, милый. Намджун послушно лёг рядом, приобняв Сокджина за талию. Джугён устроился с другой стороны, но всё ещё внимательно изучал лицо папы, словно хотел убедиться окончательно. — Видишь? — шепнул Сокджин, ласково поглаживая их обоих по волосам. — Всё хорошо. Не волнуйся, сынок. Через полчаса приехал лекарь — пожилой господин Хо с серебряными волосами, изящными движениями и доброй улыбкой. Он поздоровался со всеми и обратился к Сокджину: — Насколько мне известно, ночью вы испытывали недомогание? Сокджин кивнул, и осмотр начался. Он ответил на вопросы, пожаловался на лёгкую слабость и утреннюю тошноту. Лекарь провёл все необходимые манипуляции, затем отошёл на несколько шагов, кивнул Джугёну, который терпеливо сидел в кресле и следил за каждым его движением с тревогой во взгляде. Лекарь расправил плечи, сделал вдох и улыбнулся. — Господа Ким… — он перевёл взгляд с Сокджина на Намджуна. — Я с радостью сообщаю вам, что всё в полном порядке. Более того… Он прищурился, и голос его стал чуть торжественнее. — Господин Сокджин ожидает ребёнка. У вас будет прибавление. Повисла тишина. Мягкая, звенящая. А потом.. — Я стану старшим братом! — закричал Джугён, вскакивая с кресла и подбежал к кровати. Намджун даже не сразу понял, как снова оказался на постели, заключая Сокджина в крепкие объятия. Он уткнулся лицом в его шею: — Спасибо… спасибо тебе… спасибо, любовь моя… Сокджин рассмеялся — звонко, свободно, и, хотя его глаза были полны слёз, это были только слёзы счастья. Джугён, стоя с другой стороны, тоже тянулся к папе, целуя его в щёку: — Папа! Я обещаю быть самым лучшим старшим братом! Я даже игрушки буду делить! — Даже любимого зайца? — поддразнил Сокджин, стирая слезу с уголка глаза. — Даже зайца! — важно объявил Джугён. И вся комната в этот миг словно озарилась: светом утреннего солнца, теплом трёх сердец, пульсирующих в одном ритме — любви.

***

Весеннее утро в поместье Чон выдалось на удивление ясным. Тёплый ветер трепал нежные завитки на садовых кустах, и с террасы доносился аромат жасмина. Когда карета с Сокджином и Джугёном, прокатилась по гравийной дорожке, семья уже собралась в гостиной: Минхо просматривал почту, Кибом поправлял ленту на своей жилетке, Юнги молча читал, а Хосок — расставлял тарелки с печеньем, которое сам же и испёк. — Это они! — крикнул Хосок, выглянув в окно. — Джин-ни и малыш Джугён! Минхо поднялся, и по его лицу пробежала едва заметная, но искренняя улыбка. Кибом поспешил следом. Двери распахнулись, и в холле появился Джугён. — Не спеши, Джугён, — заметил Сокджин, выходя из кареты. Он шагал осторожно, с некоторой усталостью, но с мягкой улыбкой на губах. — Добро пожаловать, дорогие, — произнёс Минхо, подходя первым и обнимая старшего сына. — Дом снова стал светлее. — И громче, — добавил Кибом, с нежностью целуя Сокджина в висок. — Мы по тебе скучали. — А я-то как скучал, — откликнулся Сокджин, позволяя брату взять его за локоть. Джугён меж тем уже обнимался с Юнги, затем с Хосоком, и, наконец, заметив Чонгука, подбежал к нему с восторгом: — Дядя Гукки! — Привет, Джугён-а, — Чонгук подхватил малыша на руки. — Ты стал тяжелее. — Я расту. Чтобы быть сильным старшим братом, — торжественно заявил Джугён. — Старшим братом? — переспросил Юнги, приподняв бровь. Все взгляды обратились к Сокджину. Тот опустил глаза, а затем тихо кивнул. — Да. Мы с Намджуном ждём ребёнка. Повисла короткая, благоговейная пауза. Затем Кибом всплеснул руками: — Джин-ни, милый, это... это чудесно! Он бросился обнимать сына, почти не скрывая слёз. Минхо, стоявший чуть в стороне, широко улыбнулся: — Мы рады. И гордимся тобой. Хосок хлопнул в ладоши: — О, это значит, у нас будет младенец! Надо печь пряники! И шить крошечные пинетки! — И придумывать имена! — не отставал Джугён. — Я уже начал. И составил список! — Конечно, ты составил, — смеясь, отозвался Юнги. — А мы, выходит, скоро станем дядьками. — Некоторые из нас — в самый разгар свадебной подготовки, — с лёгкой издёвкой заметил Хосок, бросив взгляд на Юнги. Юнги закатил глаза: — Ты хочешь сказать, что теперь моя свадьба отложится? — Я не рожу в ближайшие несколько дней, — с достоинством возразил Сокджин, — так что, братец, не волнуйся, я не прерву твою церемонию драматическим появлением младенца. — Хотя это было бы эпично, — хмыкнул Хосок. — Нет уж, — буркнул Юнги. — Я быстренько выйду замуж, а ты, Джин-ни, рожай себе на здоровье. Общий смех прокатился по комнате. — Но всё же.. Я рад за тебя, — чуть тише сказал Юнги. — И я, — добавил Чонгук. — Очень. — Спасибо, я ценю это, правда, — лицо Сокджина озарила яркая улыбка. — А меня кто поздравит? — вмешался Джугён. — Я — старший брат теперь. Это очень важно! — Поздравляю тебя, Джугён, — торжественно произнёс Чонгук. — Ты будешь самым ответственным старшим братом, я уверен. — Я тоже. Кстати..А ты когда подаришь мне двоюродного братика? — невинно спросил мальчик. Юнги и Хосок разразились смехом. Чонгук покраснел: — Сначала стань старшим братом, а потом уже будешь кузеном. — Одно другому не мешает! — фыркнул Джугён, хитро улыбаясь. Все снова рассмеялись.

***

Намджун стоял у окна гостиной, прислонившись плечом к раме, откуда открывался вид на подъездную аллею. Солнце мягко сияло сквозь листву, пыльца танцевала в золотом воздухе, и тишина дома была той особой, тревожной тишиной, что сопровождает ожидание. За дверью хлопнули лёгкие шаги. Слуга появился на пороге: — Господин Тэхён прибыл. Намджун выпрямился почти мгновенно. Он сделал несколько шагов по направлению к холлу, но затем остановился, сдерживая порыв — будто хотел сохранить достоинство, а не выбежать навстречу, как в детстве, когда младший брат возвращался из учёбы. Однако, как только дверь отворилась и в проёме показался Тэхён — в тёмно-синем плаще и усталым, но спокойным выражением лица — все формальности рассыпались. — Тэхён, — выдохнул Намджун и, не выдержав, шагнул вперёд, обнимая его крепко, всем телом, всем сердцем. Тэхён улыбнулся и ответил тем же, положив ладонь между лопаток старшего брата. — Рад тебя видеть, Джун. — Я тоже, — сказал Намджун, отступая лишь на шаг. Он окинул брата долгим, внимательным взглядом. — Ты, кажется, стал ещё спокойнее. Супружеская жизнь тебе идёт. Тэхён усмехнулся. — А ты стал мягче, чем прежде. Видимо, счастье тебе к лицу. — Верно подмечено, — с тихой улыбкой согласился Намджун. — Пойдём. Я хочу... показать тебе кое-что. Или вернее — рассказать. Они направились по коридору, где на стенах висели старые гравюры и мерцали латунные светильники. Когда дверь в библиотеку за ними закрылась, атмосфера стала более уютной, наполненной лёгким запахом бумаги и древесины. Только теперь, когда никто не мог помешать, Намджун медленно проговорил, глядя на пыльный свет у окна: — Джин… ждёт ребёнка. Тэхён молча замер. В его взгляде отразилось всё: искреннее изумление, затем — медленное, тёплое, как утреннее солнце, ликование. — Это… Намджун, это настоящее благословение. Намджун рассеянно кивнул. — Я должен признаться, я… Я испугался, Тэхён. Не сразу, не в тот миг, когда услышал — позже, ночью. Я просто… я вспомнил, как это было с Сону. Как я держал его руку и… — голос его задрожал. Тэхён шагнул ближе. Его рука мягко легла на плечо брата. — Ты не останешься один, — промолвил Тэхён. — И ты не потеряешь Джина. Всё будет хорошо. Намджун не отвечал, только с усилием кивнул. Намджун кивнул. Его плечи чуть сгорбились. — Я просто не вынесу, если... если снова... — Не будет «снова», — перебил его Тэхён. Голос его был твёрд, как гранит, но в глазах — мягкость. — Лекарь ведь уже осмотрел Джина? Что он сказал? — Он сказал, что с ним всё в порядке, — ответил Намджун. — Тошнота — нормальна. И плод развивается хорошо. Тэхён кивнул. — Вот и отлично. Значит, теперь самое время думать о колыбели и вышивке на пелёнках, а не о страхах. Намджун усмехнулся. — Сначала я, признаться, хотел всё держать в тайне. Но Джугён так ликовал, что через час об этом уже знал весь дом. Тэхён засмеялся — искренне, от души. — Джугён, небось, уже подготовил список подарков для младшего брата? — И имён. И распорядков. И сказок, которые «нужно обязательно рассказывать перед сном». Тэхён прыснул со смеху. — Уверен, он придумал всё это ещё с вашей свадьбы, когда начал просить у тебя с Сокджином младшего братика. — Теперь, когда ты тоже стал замужним мужчиной, — с улыбкой сказал Намджун, — полагаю, он потребует от тебя с Чонгуком племянника. Тэхён засмеялся. — Уверен, он уже успел намекнуть Чонгуку. — Думаю, не намекнул, а выдал как государственный указ, — поправил Намджун. — С присущей ему серьёзностью. — Что ж, — Тэхён наклонил голову, с мягкой улыбкой опустив взгляд, — мне остаётся лишь подчиниться. Наджун рассмеялся. — Тэхён… спасибо тебе. — За что? — За то, что ты рядом. И что не даёшь мне утонуть в этих тревогах. Тэхён снова обнял брата. И в этих объятиях было всё: любовь, благодарность и обещание быть рядом.