10 nights before justice

13 августа, 1992 год.

— Да бросьте, парни! Вы что, ссыте идти туда? — Хонджун размахивал руками, грозно прикрикивая на своих друзей. — Ещё скажите, что верите в гребанные мифы! — он уже давно горел желанием забраться в заброшенную школу на окраине города. Что-то уж сильно много людей шумят о ней в последнее время. — Джун, но… — начал Бомджун в попытках успокоить брата, но его сразу же перебили. — Джунни, успокойся, ведёшь себя как белка с бешенством! — засмеялся Чан. Отклонившись назад, он чуть не упал со своего места на невысокой башенке из старых шин. Парни сидели около заброшенного автосалона, распивая свое любимое пиво. Гаражи неподалеку были закрыты — укрыться в их тени не было возможности. Спасало только огромное дерево с пышной кроной, приютившее компанию под собой. В самом здании салона до сих пор воняло бензином и машинным маслом — никто не хотел задохнуться в подобном букете ароматов, расплавляясь под яркими лучами солнца. Жара стояла невыносимая — август в этом году не жалел тепла. То самое пиво уже давно стало не таким уж и вкусным, перестав охлаждать разгоряченные тела и мысли. Они смеялись, обсуждая планы на оставшуюся половину месяца, рассуждали и своих личных делах. Хонджун, всё-таки уломал парней пойти на свою авантюру. Только Кёнмун умолк, слушая какой набор выпивки они собираются туда тащить. Будто не на ночь туда идут, а на дней десять. Время все близилось к запланированной ночи. Парней не отпускали ночные кошмары. Смерти людей, ужасные лица — каждую ночь все было похоже, но так же так по-новому.

___

17 августа, 1992 год.

Ночь первая.

Парни зашли в старое здание заброшенной школы. Казалось, оно таким было всегда — полуразваленная мебель, пыльные лабиринты коридоров и шкафов, обсыпающийся потолок. Деревянный пол скрипел с каждым шагом все больше и больше. Фонарики освещали обрисованные в разных граффити стены. Компания сразу поднялась на самый верхний этаж, находя двери, спрятанные за сломанным шкафом. В просторной классной комнате было через чур тихо. Не было слышно ни ветра за окном, ни скрипа деревьев, ни скрипа кузнечиков. Как будто время за пределами здания остановилось. Никто это и не заметил толком. Либо решил не обращать внимания — они так и не поняли. Парни расселись на полу, выставляя разноцветные бутылки алкоголя на старые доски напольного покрытия. Кто-то закурил, впуская в комнату горький запах табака, смешанного с химией капсул в фильтре. Они не заметили замерших стрелок наручных часов Бомджуна. Они не заметили появившихся кровавых отпечатков на подоконнике, рассыпавшихся пуговиц около него, полупрозрачной фигуры, сжавшейся в комочек в углу. Парни громко хохотали, играли в 'Дурака', пародию покера, постепенно теряя счёт времени и не замечали помутнения перед глазами от выпитого алкоголя. Темы разговоров бегали, нет, носились одна за одной, путаясь в пьяных словах. За прикрытой дверью комнаты что-то загрохотало. Никто не обратил внимания. Они были слишком громкими и расслабленными для этого. Чан поднял Хонджуна на ноги, утаскивая его в сторону разбитого окна. Дурацкие задания из заезженной 'Правда или Действие' разжигали в них азарт. Глаза горели, никто не хотел проигрывать и пить муть, намешанную остальными, специально крепкую и противную. Джун удобно уселся на подоконнике, притягивая парня ближе к себе. Чужие руки сжимали его бедра, выбивая громкие вздохи из губ. Ладони перешли на белые доски под задницей Кима. Их губы игриво держались в миллиметрах друг от друга, пока рука Бана на чем-то не поскользила вперёд, заставляя неожиданно встретиться в удивленном поцелуе. Запахло металом. Размазанные алые отпечатки рук заставили парней отскочить от окна. Нет, они не испугались. Ни разу. Совсем. Они быстро переместились ближе к остальным, Чан протер руки влажными салфетками, делая вид, будто ничего и не было. Загаданный страстный поцелуй закончился безобидным чмоком в уголок губ. В коридоре снова что-то зашумело. — Мне кажется, там застрял какой-то кот, — начал Кёнмун, поднимаясь. Он оставался самым трезвым в компании просто на всякий случай. Кто знает, что может случится этой ночью. — Ну, или собака, — протянул он, подходя ближе к выходу. — Блять! — только и успел выкрикнуть он, прежде чем захлопнуть дверь. — Там точно не собака… — Кёнмун! Да что ты там так? — засмеялся Бомджун, подходя ближе. — Чего ты там так испугался? Через старую дверь были слышны грозные рычания. Неприятный липкий страх окутал всех парней. — Может вы лучше отойдете оттуда? — Чан поднялся на ноги, сразу отскакивая ближе к доске, которая спустя годы все ещё кое-как висела на стене. — А это что такое?! — он испуганно указал в угол, где затесался неизвестный парень. Он, казалось, вообще не двигался. Лишь его волосы развивались в лёгком сквозняке кабинета. Джун так и застыл на полу, не зная куда себя деть. — Вообще-то, я вас слышу, — неизвестный поднял голову. На его шее красовался длинный горизонтальный порез, немного сочившийся кровью. Ворот его футболки был залит алым, в глазах, с которых бесшумно текли слезы, не было ни единой эмоции. — У вас осталось восемь спокойных ночей, — повернувшись к выходу сказал он. — Удачи. Дверь с треском разлетелась, впуская в притихшую комнату новую тень. Искаженные черты лица фигуры не предвещали добра. Стекло, до крови сжатое в кулаке, полетело в Бомджуна, задевая его открытые руки. — Блять! — зашипел парень. Хон, схватив кофту брата, лежавшую на полу, моментально подскочил к ним, передал одежду старшему Киму. Все застыли. Никто не знал что делать, куда себя девать. Парень в углу испарился, оставляя после себя лишь прохладу бегающего по помещению сквозняка. Существо перед глазами казалось реальным. Картина его вспоротого живота лишь пугала, заставляя собственные внутренности болеть. Оно кинулось в сторону ближайшего к себе парня — Кёнмуна. Крики агонии заполонили кабинет, заставляя кровь в жилках застывать. Джун схватил брата за целое предплечье, утаскивая в коридор. Чан разберётся как-то сам. Наверное. Он очень надеется. Представлять, что случилось с другом не хотелось. Крика и крови на собственной одежде хватало с головой. — Трое, — снова тот прозрачный парень. — Вас осталось трое. Страх и адреналин от него заставляли бежать дальше. К выходу. Тени существ в полузакрытых кабинетах наводили ужас, выползая из своих прикрытий, преграждая путь своими изуродованными телами. Огромные двери входа оказались заперты. Объемный металлический замок повис на них. Рядом покоилась записка. Красивый, аккуратный почерк на пожелтевшей бумаге, кое-где с кровавыми пятнами крови выглядел хищно, нагоняя ещё больше паники. Стих. Длинный стих, больше похожий на заклятье будто светился в темноте здания. В окнах недалеко не было видно ничего. Лишь кромешная тьма. Ни луны, ни облаков, ни деревьев. Бомджун зашипел от боли, сильнее прижимая раненую руку к себе. Его темная футболка от разводов крови стала ещё темнее. По коридору за ними вился кровавый след, в тени стен казавшиеся черным, будто чернила. — Нужно придумать как отсюда смотаться, — быстро зашептал Хонджун. — Мне перестала нравится эта затея. — Белка с бешенством, — шикнул старший. — Говорили тебе изначально, что лучше сюда не соваться! Но нет же! Ссыкло мы все! Слабаки, видите ли! — он развернулся, оглядываясь по сторонам. — Пошли, там, кажется, есть место, где можно укрыться. Парни проскочили в открытый класс и Хон сразу захлопнул дверь. Все казалось слишком тихим. — Как там твоя рука? — юноша подошёл к брату. — Неприятно. Но жить буду. Кровь скоро перестанет идти, — Ким старший осмотрел свои раны, подсвечивая их фонариком, найденным в кармане. В этой темноте не видно ничего. — Что за? — фонарик выпал из рук на пол. Им не показалось тогда в коридоре. Кровь действительно была черной. Угольная сеточка тонких полос расходилась по раненой руке. — Проще умереть, чем терпеть эту боль, — и снова этот неизвестный парень. Он подтолкнул к парням очередной стеклянный осколок, с сожалением в глазах наблюдая за юношами. Его щеки блестели от слез в свете фонарика. — Чего это? Оно уже и не болит, — вяло протянул Бомджун усаживаясь на парту. Он вновь окинул взглядом раненую руку, подвигал ей, в попытках подтвердить свои слова. Резкая боль, будто его ударила молния, заставила согнуться на пополам Рука будто горела. — Блядство! — Говорю же. Вот, возьми, помоги ему, — призрак протягивает острый осколок Хонджун. — Так будет проще для вас обоих. Хон принял в руки подобие оружия, несмело поднимая глаза на брата. Черт, и когда он стал таким трусливым? Бомджун закашялся кровью. Он встретился хищным взглядом с испуганными глазами младшего. Его глаза полностью почернели, но в них все равно виднелся ужас, смешанный с болью. Что с ним? Призрак пропал, оставляя из наедине. — Сладко, — протянул Бомджун. Его лицо исказила гримаса страха и голода. — Очень сладко, — он встал, будто больше и не ощущал той боли, что минутой назад сковывала все тело будто капкан. — Хочу сладкое. Джун посильнее сжал стекло, со опаской глядя на брата. — Что с тобой? Слова так и зависли в воздухе. Старший Ким сорвался со своего места, опасно приближаясь к парню. В его глазах уже не было человечности. Лишь животный голод и помутневший рассудок вели его вперёд. Рука сильно сжалась на плече младшего. — Бомджун! Очнись! Ответа не последовало. Монстр в лице его брата хищно рассматривал тело перед собой, не давая и возможности выскочить из стальной хватки. Видимо, выбирал откуда его лучше начать есть. Алкоголь из головы, по ощущениям испарившийся из крови с появлением монстра в комнате наверху, неожиданно начал снова мутнить взгляд. Джун сжал стекло с новой силой. Он что, трус недоделанный, что боится защитить себя от угрозы? Пусть этой угрозой и есть его старший брат. Он замахнулся, на секунду помедлив. Стекло прошлось точно по сонной артерии старшего, заставляя того отскочить вбок и по-звериному забыть от боли. Минутой погодя он упал, залив чернильной кровью пыльный пол вокруг себя. В дверь затарабанили. — Кто-нибудь там есть? — послышался голос Чана. Вот, Джун правильно понял, что тот сам со всем разберётся. Как же хорошо. — Сейчас! — подобрав фонарик, все так же со стеклом в руке крикнул он. Парень быстро подбежал к двери, открывая ее. Там действительно стоял Чан. Немного в крови, с подбитой губой, но живой. — Заходи давай! — уже успел обрадоваться Ким, как из губ напротив полилась кровь, а глаза заполонило пламя боли. Они оба опустили глаза га грудь Бана. Оттуда торчало длинное лезвие непойми откуда взявшегося ножа. Ну или как минимум чего-то подобного. — Блять! Нет, нет, нет! Только не это! — закричал Джун, когда лезвие пропало так же быстро, как и появилось. Чан согнулся, падая на колени, а потом уже и на пол. В коридоре стояла фигура. Сломанная челюсть, выбитый глаз, вывихнутая рука — парень боялся опускаться взглядом ниже. — Пожалуйста, — он упал на колени, к телу друга. — Не оставляй меня одного. Существо подняло свой нож, бормоча что-то темноте. Он замахнулся с силой проходясь по горлу, отрезая голову.

___

17 августа 1992 год.

Ночь вторая

Все парни одновременно открыли глаза с громкими вздохами. Все живы, только дыхание сбито. — Мне не одному это приснилось? — спустя целую минуту начал Бомджун. Он снял с себя кофту, оставаясь в одной футболке. На левой руке виднелась паутинка шрамов. Точь-в-точь как были во сне, только белые. Он оборачивается на брата. — Джун! Что у тебя с шеей? — Ничего, — он провел по горлу рукой, ощущая грубую полосу шрама. Перед глазами мелькнул ужас последних минут той ночи. — Что с вами? — он окинул взглядом остальных парней. Лицо Кёнмуна было не узнать — изуродованное десятками мелких шрамов, оно не выражало никаких эмоций. Лишь прострацию с попытками прийти в себя от кошмара — Семь. Семь спокойных ночей. — Эй! — Бомджун поднялся на ноги. — В прошлый раз ты говорил восемь! — но призрачный парень пропал. — Что это вообще было? Почему у нас остались эти шрамы? — Чан тоже подскочил, начиная наворачивать круги по комнате. Его расстегнутое поло демонстрировало остальным грубую полоску шрама на ребрах. — Давайте побыстрее отсюда сбежим, — наконец включился в диалог притихший Кёнмун. — Я же говорил вам, что это плохая идея. — Во сне дверь была закрыта на огромный замок, — Хонджун придвинулся к другу. — Ага, помню! Там ещё бумажка была странная, — Кима старшего будто озарила идея. — Что-то про проклятье каком-то и о десяти ночах говорилось. — И про суд какой-то. Парни притихли, за дверью снова что-то зашумело. — В этот раз проверять я ничего не буду, — Кёнмун подскочил в сторону окна. Кровавые отпечатки на подоконнике его немного смутили, но не так сильно, как тот странный шум. — Да не ссыте! — сказал Чан, поднимая с пола пустую бутылку. — Дохнут они как мухи по идее, я проверял, — он разбил ее об парту, делала красивую розочку из прозрачного стекла. Парень подошёл к двери и резко ее открыл. За ней был уже другой монстр. Белая маска театрального клоуна улыбалась из темноты. — Видел я тебя уже! — Бан замахнулся, сдирая украшение с лица точным ударом разбитой бутылки. Второй пришелся по открывшейся шее. Существо замертво упало на пол, немного подрагивая руками. — Пошли! Выйдем отсюда! Они выскочили в коридор. Бомджун вел всех вперёд, так как помнил, как вернуться назад лучше всех. Его шрамы немного болели, но он старался не обращать на них внимания. Дальше шел Кёнмун. Из его глаз быстро испарились отголоски страха прошлой ночи. Он был намерен отсюда уйти. Живым. В руках у Хонджуна был его любимый перочинный нож. Он в любой момент был готов напасть. И замыкал все Бан Чан. Он улыбался каждому шороху, перебрасывая прозрачную 'розочку' из руки в руку. — Тот парень говорил что-то про семь ночей, — вспомнил Бомджун, рассматривая замок. Все такой же блестящий и тяжёлый. — Тут написано про десять. Мы пробыли уже одну. У меня одного математика не сходится? — Не у одного, — Чан присел на пол, опираясь спиной об эти двери. В коридоре было немного небезопасно, но ему хотелось посидеть. Все равно сейчас везде опасно пусто. — Лично у меня все сходится, — сказал Хон привлекая к себе внимание. — Смотрите, у нас есть десять ночей, одну мы прожили, сейчас вторая. Осталось восемь. Но, тот парень говорил про спокойные ночи, а в этой записке упоминается какой-то суд. Вот вам минус ещё одна ночь, — выдал он, удивляясь своей догадливости. Закончив свой монолог, парень оглянулся на какой-то шум сзади. — А теперь давайте переместимся куда-то в более укромное место. Похоже, они начинают просыпаться. — Догадливый, зараза, — пробурчал Бан, поднимаясь обратно на ноги. Парни быстро ретировались в какую-то открытую дверь. Свободной комнатой оказался женский туалет. На старом зеркале красным чем-то была нарисована лестница с дверью, напоминающие парням популярный ритуал призыва пиковой дамы. Как мило. Да ещё и в таком месте. Кому это было тут на столько скучно? Или клин клином решили выбить? Парни засмеялись со своих идей. Чан умостил свой зад на подоконник, пока Кёнмун разворачивал круги по маленькой комнате, сортируя полученную информацию. — То есть, что мы имеем? — бурчал он так, чтобы все его слышали. — У нас есть какой-то неизвестный тип, который нам помогает. Наверное. Как минимум, он не против нас. Вон он как раз, — парень указал на верх одной из перегородок, помахав рукой в попытках поприветствовать незнакомца. Призрак с очень печальным выражением лица уселся на тонкой деревянной перекладине кабинки, наблюдая за всеми и даже не обращая внимания на машущую ему руку. — Рассказывать что тут творится ты нам не будешь, мы это поняли, не переживай. Также мы знаем, что их кровь заразна и заставляет убивать других, — Ким загнул два пальца в попытках подсчитать сколько фактов об этом месте они узнали. — Отсюда не выйдешь просто так, нужно ждать десятой ночи, — третий палец. — Монстры бывают разными, но всегда человекоподобными. — Остальных вы просто не видели, — послышалось сверху. — Ладно, просто разными. И… Кто-то что-то ещё понял? — Кёнмун окинул своих друзей взглядом. — Фактически, все эти ночи мы будем бессмертными? — Хонджун взглянул на призрака. Тот кивнул в знак согласия. — Ночь заканчивается, когда мы все умираем, — отрицательный кивок. — У всех ночей есть определенное время? — опять положительный. — Круто. Хоть что-то узнали. — Да мы так можем всю информацию выбить, — засмеялся Бомджун. — Блять! — призрак пропал, вновь оставляя за собой шлейф прохлады. В дверь начал кто-то ломиться. Какое совпадение. Старое стекло окна треснуло, втягивая Бан Чан в укутанную в черный беспросветный туман ночь под громкий аккомпанемент его нецензурной брани. Он даже не успел ни за что схватиться. Никто даже не услышал ругани от него — он не сообразил, что с ним случилось, настолько это было быстро. — Чан! — Бомджун подскочил к дыре в стекле, пытаясь увидеть в темноте улицы хоть что-то. Ему в лицо что-то прилетело. Непонятная слизь неприятно капала с его лица, заставляя плеваться. — Да блять! Опять травят именно меня! Дверь проломили тяжелым топором. Там появилась высокая фигура, диким взглядом окидывая всю комнату. Существо сразу полетело на плюющегося Бомджуна, минуя двух застывших парней перед собой. Блестящая голова топора просвистела у самого носа Хонджуна, заставляя выронить из рук счастливый нож. — Бежим! — крикнул он, втягивая да руку все ещё застывшего Кёнмуна из туалета. Они забежали в старый спортзал. Осознание того, что зашли они явно не в ту дверь пришло к ним за пару мгновений до того, как целая толпа непонятных существ в прямом смысле размазал их по стене, изголодавшимися по чужой крови руками и зубами терзая бедные тела.

___

17 августа 1992 год

Ночь третья.

— Что-то мрем мы как мухи, — засмеялся Чан, как только все успокоили дыхание и перед глазами перестали мелькать кадры предыдущего кошмара. Ему явно не понравилось умирать первым. — Давайте, рассказывайте, что с вам было. — Чел с топором реагирует только на движения, Бом это проверил, я проебал свой нож, а в спортзал лучше не соваться, — на одном дыхании выдал Ким младший, осматривая остальных парней. На его собственной шее уже не красовалось никаких шрамов, зато их мелкая сеточка покрывала все тело. Как и тело Кёнмуна. Лицо Бомджуна было изуродовано огромной полосой. А на Чане будто ничего и не было. — Ясно, а я проверил улицу. Если что, там неприятно — утонуть легко. Я будто все время до обнуления ночи провисел в пустоте какой-то, — он поднялся на ноги. — Что в этот раз делать будем? — Закрыться и переждать — смысла нет, все равно не последняя ночь, — Кёнмун подал голос. Он уже немного охрип. — Проще оставшиеся сколько там ночей тупо давать себя убить, — он притянул к себе одну из бутылок пива и, ловко открыв ее с помощью своего колечка с большого пальца, выпил все содержимое залпом. — Предлагаю просто нажраться. — Куда ты! — выписав подзатыльник парню засмеялся Бомджун. — Рано ещё! Давай на последнюю ночь все веселье оставим! — Ладно! Небо за окном посветлело. Показалась луна. Она осветила кровавые отпечатки рук на подоконнике, заставляя обратить на них внимание. Откуда они? Как долго здесь находятся? Почему они все ещё не застыли? Кровавое пятно появилось посреди комнаты. Мелкие пятнышки вели дорожкой от двери к нему и к окну. Будто кого-то тут избили. — Что это? — Хон провел носком своего ботинка по одному из таких пятнышек. Сырое. Как-то противно от этого стало. — Давайте опять свалим отсюда, а? — Кёнмун поднялся на ноги. Парни выскочили в коридор, наблюдая как из каждого класса выползали изуродованные тела. Все они с вечно голодными глазами смотрели на людей. Такие жалкие в своем животном страхе. В другом конце коридора появилось ещё одно неизвестное чудище. Маленькое, с изуродованным, как и у всех лицом, оно грозно надвигалось на парней. Каждое другое существо следовало за ним, будто за своим предводителем. У многих не было конечностей, у кого головы. Тухлый запах крови, заполнивший собой все пространство, заставлял ноги подкашиваться. Кёнмун засмеялся, подхватывая дощечку от старого шкафа, которая легко поддалась его рукам и полностью оторвалась от остальных. Он подкинул ее в руках и с разбегу ударил ближайшее существо по голове. Страшная маска спала с лица, открывая изуродованную кожу. Противно. — Ну? Чего стоите? — парень обернулся на друзей. В его глазах не было страха, зрение не затуманилось алкоголем. Нет. В них был азарт. Настоящий, горящий ярким пламенем. — Пошли перехуярим их всех и дело с концом! Парни переглянулись. Действительно. Что они тут стоят? Каждый вырвал из шкафа по досточке, с криками надетая на толпу. У кого-то деревяшки в руках хватало лишь на два удара, заставляя перейти на кулаки, кто о держался дольше. Кёнмуну разодрали кофту на спине. Алая жидкость окрасила ткань одежды. Не критично, но и не приятно. Добравшись до медленного главаря всей этой оравы существ, парни вчетвером накинулись на него. Сил немного не хватало — монстр был сильнее, но они тоже не из слабых. Хонджуну поцарапали руку. Боль была невыносимой. Он немного отступил от парней, рассматривая свою рану. Темнота коридора не давала нормально это сделать, фонарики были где-то далеко. Кровь слабо поблескивала в лунном свете открытых дверей какого-то класса. Он зашёл туда. Зря. Секундой погодя он выскочил оттуда в попытках сбежать от ещё большей толпы голодных монстров. — Блять! — спотыкаясь он вернулся к парням, которые пытались отдышаться от только что побежденного существа. — Что? Черт! — Чан будто подскочил на месте. Его нога с распоротыми штанами тоже кровоточила. Парни сорвались с места, в ужасе пытаясь найти пустую классную комнату. — Да почему сейчас их так много! — выкрикнул Бомджун, задыхаясь от недостатка воздуха в лёгких. К такому количеству бега и адреналина жизнь его не готовила. Вся компания заскочила в какой-то класс, выбив оттуда пару безобидных существ. Пара прозрачных людей испарилась при их появлении. Стало необычайно тихо. Бомджун что-то там ругался на подвернутую лодыжку, пока Кёнмун шипел из-за ран на своей спине. — Хей, что это у тебя там? — Хонджун подошёл к своему брату, рассматривая глубокую рану на его щеке. — Чёрт, и что с того, что мы только что от всех отбились? Все равно их яд попал к нам в кровь, — Бомджун вспомнил их первую ночь. Противно. Ненасытный голод, заставивший его накинуться на брата в той комнате, пугал. Тот черный туман перед глазами, не дававший контролировать собственное тело и передавая управление животным инстинктам, пускал по телу толпы мелких мурашек. Кёнмун все также корчился от боли. Его спина уже полностью почернела, источая непонятный гной. Его тело тряслось. — Все хорошо? — хромая, старший Ким подошёл к другу. Тот без раздумий накинулся на него с животом яростью раздирая и так травмированную кожу. Хонджун с Чаном присели, не в силах ничего сделать. Все что они могли — просто наблюдать как один их друг пожирает второго. — Проще сдохнуть и в эту ночь, — дрожащим голосом прошептал Хон. Он подобрал валяющийся не далеко осколок стекла. Сколько их тут? Чан выскочил в притихший коридор. Боль неприятной лавой прошлась по телу, когда алая кровь вперемешку с черным гноем потекла по руке. Он зажмурил глаза, продолжая порез дальше — к самому запястью, чтоб все закончилось быстрее. Он так и не понял что закончилось раньше — кровь в его теле или чужие крики ужаса.

___

17 августа, 1992 год.

Ночь пятая.

Парни одновременно открыли глаза, в ужасе оглядывая друг друга. Все целы. Трудно привыкнуть к такому. Вот вроде видишь окровавленные тела перед собой, огромные раны, кровавые реки, а потом — бац! И все сидят в кругу, обставленные цветными бутылками алкоголя, в попытках привести свое дыхание в порядок и дрожа от картин прошлой ночи. Вроде бы и целые, а вроде бы никогда такими больше не будут. Парни сели ближе друг к другу. От их прежнего бесстрашия не осталось и следа. Оно испарилось ещё где-то к середине первой ночи. — И что мы будем делать сейчас? — Хонджун уже не знал куда деть свои руки. Сеточки шрамов стали чернеть, как и у всех парней. У кого-то уже начали гониться, у кого-то пока только набухали чернотой. — А смысл что-то придумывать? Сдохнем — потом все равно проснёмся, — Чан упал спиной на пол. Больно. Она все ещё болела с прошлой ночи. Так странно. Обычно оставались только шрамы, но не полноценные травмы. Или у него от того падения что-то в спине сломалось и поэтому так плохо восстановилось? — Может нам нужна какая-то стратегия, чтобы протянуть последнюю ночь? — прикрикнул Хонджун. Его нервы уже сдавали немного с такими американскими горками и постоянным напряжением. — Да кто его знает, — Бомджун закурил. Знакомый запах табака с примесью химии удивительно успокаивал. В маленькой комнатке класса дым расходился по всем уголкам, оседая тяжелым туманом где-то внизу легких. — Ну придумаем мы что-то, и что с того? Каждый раз на нас нападают приблизительно разные монстры, так что, нам на каждый раз придумывать что-то новое? — он выдохнул, выпуская новый туман табачного дыма из легких. — Как хотите! — Джун подскочил со своего места, уносясь в коридор. Он сам не знает что ним движет. Секундное желание оставить всех и делать все как велит внутренняя ярость и гнев. А смысл стараться? Он все равно умрет, как и остальные. Все равно будуи еще попытки. Все равно выбраться они смогут лишь в самом конце. Крики с просьбами вернуться наполнили тихие стены. Он щёл дальше, будто не замечая их. Свет кабинета, который был не далеко от того, в котором сидели парни, манил к себе. Джун зашел вовнутрь. Парты, стоящие аккуратными рядами, горящие фонарики, разбросанные в непонятном узоре по полу, неразборчивые надписи на доске. Парочка была даже на других языках. Кое-где были даже маленькие рисунки. Он сам подобрал разбитый мел, лежащий под ногами. Рука сама выводила узоры непонятных спиралей. Пальцы дрожали, голова пустела с каждой черточкой рисунка. В углу доски появилась маленькая птица в клетке, окруженная перевернутыми крестами. Возможно, это что-то значило, но он уже не хотел об этом думать. Он откинул мел в сторону, упираясь спиной об окровавленную стену недалеко от доски. Ноги уже не сильно держали. Он съехал на пол, ударяясь копчиком и притянул колени к груди. Лицо опустилось на ткань штанов, пропитывая ее бесшумными слезами. Вокруг все зашуршало, будто рядом есть еще три человека. Хонджун открыл глаза, осматриваясь. Он сидел в их изначально занятом кабинете. Парни вокруг громко дышали, вновь вспоминая предыдущую ночь. Только у него одного перед глазами не мелькало ничего. Он что… Смог пережить ночь? Губы растянулись в подобии улыбки и он зашелся в истерическом смехе, привлекая к себе внимание остальных. Так началась их следующая ночь с очередной неудачной попыткой выжить.

___

17 августа, 1992 год.

Ночь десятая.

Парни лежали на полу, в окружении мелких пятен крови. У всех были изуродованы лица, кроме Хонджуна. Он смог пережить ночь. Он выдержал. — Зато похмелья нет, — засмеялся Бомджун, вспоминая как они прошлой ночью выпили все, что принесли с собой. Пустые бутылки стояли вокруг них, переливаясь в светел луны, которая уже не пряталась за черным туманом ночи. Парни не успели нормально обсудить что они будут делать последней ночью. Раздался громкий стук в дверь и секундами позже она разлетелась на кусочки. Снова существо с топором. Все замерли в попытках придумать что им делать дальше. — На счёт три — бежим, — прошептал Хонджун, незаметно для существа подцепляя рукой пустую бутылку. — Три! — крикнул он, откидывая бутылку в сторону. Существо сразу метнулось к ней, забывая про сидящих посреди комнаты парней. Те сразу подорвались на ноги, буквально вылетая из комнаты. Впопыхах он забежали на этаж ниже, закрываясь в таком же, как и предыдущий, прикрытом от взглядов всех, кабинете. Старый скелет с упавшей на пол рукой и оторванной челюстью, различные баночки с какими-то зародышами и прочим не внушали ощущения уюта. Как, в прочем, и любой другой кабинет биологии в обычной школе, даже обставленный десятками цветов. — Теперь я хочу стащить этого скелета себе домой, — засмеялся Чан. Он пытался разрядить атмосферу страха своими бессмысленными шутками. — Да подожди ты со своим скелетом! Что нам дальше делать? — Хонджун уселся на учительской стол, окидывая взглядом парней. На них было страшно смотреть с их сегодняшними шрамами. — Это последняя ночь, мне кажется, нам нужно продержаться до конца всем. Очередное окно разбилось, впуская в кабинет прохладу ночи. — А может просто сбежим через окно? — Бомджун подошёл к разлетевшемуся по полу стеклу, выглядывая на улицу. Ночной ветер обжигал лицо холодом, заставляя улыбнулся. Все казалось слишком просто и красиво. — Понимаю, что это второй этаж, но все же. На земле снизу было много трупов. Какие-то целые, у кого-то не было конечностей или вспорот живот. Противно. Парень решил вернуться к остальным, но его кто-то схватил за руку, моментально раздирая грубую от шрамов кожу когтями. — Блять! — к Бомджуну подлетели остальные. Они кое-как отцепили непонятно откуда взявшегося монстра от руки парня. От запястья практически ничего не осталось. Оно не двигалось — все мышцы были перерезаны. Кровь хлестала во все стороны, удивительно быстро успокаиваясь. Бомджун все ещё в сознании, но не двигался. Он пытался осознать что только что случилось. Все пытались. Животный страх липкой пленочкой пота окутал их всех. Парень перемотал свою руку кофтой, чтоб не видеть больше этого ужаса. Черная ткать ещё сильнее потемнела от крови. Черт, ведущая рука. Неудобно немного. — Надеюсь она не заразна, — выдохнул Хонджун, вспоминая их первую ночь. Он посмотрел на брата, который, казалось, не думал больше ни о чем, кроме своей руки. — Как оно там взялось? Второй этаж же! — негодовал тот. — Хоть кровь идти перестала, — тихо сказал Чан, оглядываясь на дверь кабинета. Что-то с ней не то. Он подошёл ближе, проверяя точно ли она закрыта. Не точно. Его уже в который раз втянуло в непонятную черную бездну. Крики ужаса и боли наполнили все коридоры, заставляя кровь застыть в телах парней. — Минус один, — появился уже такой знакомый призрак. Как давно его не было. — Мы и без тебя поняли! — Кёнмун кинул первую попавшуюся баночку с каким-то цыпленком в формалине в полупрозрачного парня, но та, как и ожидалось, просто прошла сквозь него и разбилась об стену. — Вам отсюда не сбежать, ваша судьба предрешена еще с первых секунд здесь, — безымянный пожал плечами, печально испаряясь в темноте кабинета. Его голос звучал намного тише прошлых раз и что-то в его виде выдавало как сильно он сожалеет о будущем ребят. — Да иди ты! — в один голос сказали браться. Парни осели на партах, стащив их в круг, как они делали уже не раз до этого. Шум ветра за окном будто пытался успокоить их трепещущие от страха сердца. Но безуспешно. Руки дрожали, голова гудела от мыслей. Что делать? Куда им идти? Споры лились в пыльном воздухе кабинета, разбивая собой его тишину. Им было жалко друга. Они не хотели оставлять его просто так. Рука Бомджуна болела, но он молчал об этом, прикусывая губу, когда вспышки боли были слишком яркими. Раны пекли. Он чувствовал, как его кожа, спрятанная кофтой, чернела незаметно для чужих глаз. В коридоре постоянно что-то скрипело, когти монстров будто скребли по старому дереву дверей. Голодные рычания и ужасающие крики заставляли кровь время от времени стынуть в жилах. Будто что-то стояло у каждого за спиной. — Ладно, парни, — Бомджун кое-как поднялся с парты, несмело стоя на ногах. — Нужно придумать что нам делать. У нас уже минул оди… Полтора, считая мою руку. Я теперь практически бесполезен, — быстро исправил себя он. — Предлагаю просто сдохнуть. Смысл бежать куда-то, если мы уже не в полном составе? — Хонджун устало выдохнул. Ему казалось, что этот ад уже никогда не закончится. Он просто хотел это все закончить. — Мне кажется, Чану бы такое не понравилось, — Кёнмун подошёл ближе к Хону, слабо постучал его по плечу. — Успокойся. Сейчас что-то придумаем. Бомджуну стоило огромных усилий подавить сильный кашель, рвущийся из болящих легких. В них будто текла раскаленная лава. — Ну так что? — начал он. — Я хочу спуститься за своим ножом, — твердо сказал Хонджун, уже придумывая как самому пойти в ту уборную. В коридорах сейчас, в основном, были какие-то не слишком поворотные монстры — пробежать мимо них, тем более с его юркостью, будет не трудно. — Как минимум, будет чем оборонятся от этих чудищ. — Никуда мы не пойдем, — старший Ким пытался остановить брата, но каждое его движение отдавало жуткой болью в раненой руке, а каждое слово — пламенем в груди. — Вы как хотите, а я иду, — он проскочил между партами и распахнул двери, в какой-то мере надеясь, что и его утащит темнота. Нет. В нескольких метрах от него лежало окровавленное тело. Лицо Чана уже не узнать. Вся его кожа была в сотнях порезов, одежда раскромсана на кусочки. Противно. В кабинете закашлялся Бомджун. Пока парни не успели последовать за ним, Джун рванул в темноту коридора, закрывая за собой двери. Он перешёл с бега на шаг, когда перестал слышать крики Кёнмуна и ужаснейшие хрипы Бомджуна. Что с ним? Он знает, что поступает не очень, оставляя их одних, но, как минимум, их двое и ещё скелет в том кабинете, а он сам. Парень оббегал всех существ, проворно уворачиваясь от некоторых их атак. Что-то прилетело ему в плечо, вызывая кучу звёздочек и заставляя коридор завертеться перед глазами, но адреналин в крови не дал остановиться, заставляя бежать дальше, позволяяя лишь шипеть от боли. Он съехал по перилам лестницы на первый этаж. Как будто в зомби апокалипсис попал. Десятки искалеченных тел без дела слонялись по пустым коридорам. Кто-то, точнее уже что-то, сидело на полу, что-то лежало около шкафчиков. Джун сглотнул вязкую слюну, скопившуюся во рту, и ускорился. Он был не намерен бороться с ними всеми. Он заскочил в тот самый женский туалет, закрывая за собой двери. Окно все так же было разбито. Только теперь перед ним стояло какое-то существо, хищно открывая рот, учуяв запах свежей крови. Не долго думая, он накинулся на монстра, пытаясь вытолкнуть того в холод улицы. Оно вгрызлось ему в руку, травмируя кожу, но было явно слабее парня, ибо тот довольно легко вытолкнул существо наружу. Нож лежал на полу. Это хорошо. Он поднял свою счастливую вещицу и, сложив ее, кинул в карман. Рука болела, заставляя прижать ее ближе к телу. Сбоку оказалось зеркало, привлекшее к себе внимание своей чистотой. Уж слишком оно идеальное лишь с маленьким пятном крови снизу для такого грязгого места. И где так красная лестница с дверцей? Пиковая дама что, сама пришла и стерла их, чтобы ее больше не тревожили посетители этого места? Парень посмотрел на себя. Уставший, правое плечо в крови от недавнего удара, губы разбитые, поперек лица идёт глубокий белый шрам. Стоп. Почему парни не говорили, что у него побелел глаз? Уродство. Он не хотел смотреть на себя в зеркало, но пропавший зрачок заставлял разглядывать все новые и новые шрамы лица. За спиной появилась какая-то светлая фигура, в миг растаявшая в темноте ночи, когда Ким пытался разглядеть её лучше. Нужно бежать. Он выскочил из маленькой комнатки. Мертвецов, казалось, стало ещё больше. Он достал нож, сжимая рукоятку с выгравированным именем отца на ней. Вновь ловко пробираясь сквозь непонятных существ, он поднялся вверх. Они будто и не замечали его, даже когда парень случайно касался их или слишком громко ругался на очередное резко выскочившее перед глазами лицо. Нож не пригодился. Удивительно. Будто все вокруг успокаивалось. Это что, конец уже совсем скоро? Или это просто затишье перед еще более страшной бурей? Ему пришлось ударить кого-то с ноги в живот, когда дорогу на второй этаж перегородили монстры. Он на секунду помедлил, останавливаясь возле тела Чана, но быстро забежал в кабинет. Там никого не было. Черт. Но и того призрака не появлялось с оповещением того, что он один. Недалеко была лестница на третий этаж. Может парни ушли туда? Джун осмотрелся, выходя из класса. Пусто. Совершенно пусто. Даже тело Чана уже куда-то пропало. Он медленно поднялся выше, опасаясь каждого шороха за спиной. Шкафа, прикрывающего дальнюю дверь, не было, а из кабинета исходило какое-то свечение. Кровь, отпечатки человеческих руки различные надписи с просьбами о помощи нагоняли страх. Парень провел по одной из огромных букв пальцами. Свежие. Неужели это парни писали? Да вроде бы почерк не похож. Он ускорился. Свечение из кабинета пропало, как только он туда зашёл. Не было бутылок и оставленных тут вещей. Парты стояли как до их прихода. Будто они сюда не заходили вовсе. — Ким Хонджун, — послышалось за спиной, когда парень подошёл к окровавленному подоконнику. Тело прошибло болью, напоминая о всех ранах, полученных прошлыми ночами. — Настала твоя очередь, — голос был приятным, манил к себе. Он был сладким, будто старое хорошее вино. Джун обернулся. Посреди кабинета стоял парень. Его молочно-белые глаза выражали слабое беспокойство, перемешанное с негодованием. На шее был длинный порез, из которого сочилась алая кровь, пачкая и без того грязную рубашку и мраморную кожу. Он уже видел подобный порез у призрака, который им помогал. Только у того глаза было человечнее. Платиновые волосы парня были спутаны в большие колтуны, так некрасиво обрамляющие приятное лицо. Из носа тонкой струйкой текла кровь. Джуна будто током прошибло от такой картины. — Кто ты? И откуда знаешь мое имя? И где остальные? — Ким не смог выбрать подходящий вопрос в слабой панике выдавая все, что крутились в голове. — Я — твой палач, пришедший забрать твою душу на вечные муки, — ангел подошёл ближе. — Сонхва! — откуда он знает это имя? Ангел вздрогнул. — Отпусти меня! За что мне это все? — парень упал на колени. — Ты сам выбрал себе такой путь. Пади предо мной и тебе не будет так больно. Твои друзья с братом уже тебя ждут. Хонджун склонил голову. Такого конца он точно не ожидал. Он никогда не верил в ангелов, никогда не думал, что увидит их. Но сейчас перед ним стоит он — ангел, принесший ему смерть. Перед глазами пронеслись счастливые лица друзей. Парень достал нож из своего кармана, протягивая его палачу. Раз помирать, то достойно. — Смело, — англе разложил нож. Его серебряное лезвие красиво переливалось в свете луны. От точного движения метала по горлу, Джун упал на пол, прикрывая глаза. Больно. Противно. Все ещё страшно. Нож полетел в сторону окна, приземляясь куда-то около стены. — Спокойной ночи, Ким Хонджун.