Анастасия Красивая и посох Бога (часть 1)

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Квартира была трёхкомнатная, обстановка которой сразу говорила о скромном достатке. Обои местами отклеились, мебель была старая и потёртая, но в целом, в квартире чувствовалась какая-то обжитость. Миша медленно обошел каждую комнату, стараясь ничего не трогать. В гостиной – пустой стол, пара стульев и старый телевизор, с креслом. На кухне гора немытой посуды. - Вас не учили мыть посуду? - А зачем? Я тут несколько дней, с тех пор как проследил за Настей из леса. Лагерь? Кажется это у вас так называется? - Отозвался Андрей из другой комнаты. Наконец, Миша заглянул в спальню. В полумраке комнаты, на кровати, лежала старушка. С первого взгляда казалось, что она просто спит, лицо её было спокойным, дыхание ровным. Но Миша, подойдя ближе, увидел неестественную бледность кожи, застывшее выражение лица, отсутствие малейшего движения. Он коснулся её руки. Холод. Ледяной холод, пронизывающий до костей. Миша отдернул руку. Стало ясно, старушка тоже была под действием замораживающего заклинания. - Вы всех подряд замораживаете? - Не переживай, на ней это никак не отразится. Миша вернулся в гостиную, где разместились Андрей и Настя. - Это квартира бабы Марины. - Произнесла она. - И какой план у нас? - спросил Миша. Андрей замялся, словно выуживая слова из глубокого колодца. – План? – переспросил он, и в голосе сквозила неуверенность. – Искать отца Насти. Миша, скептически вздернув бровь сел на подлокотник кресла, где уже устроилась Настя. Кресло было достаточно большим, и её ноги даже не доставали до пола. – То есть плана нет? Андрей резко развернулся и, нависнув над Мишей, словно тень, прорычал: – Послушай, мальчик. Прошло десять лет. Все эти годы я искал его. Миша не испугался, лишь твердо посмотрел в глаза Андрею. – Можно искать еще десять лет, и не приблизиться ни на шаг. Нужно разработать план. Расскажите, всё с самого начала. - Да, расскажите что случилось. - Попросила Настя. Андрей сел на один из стульев, ссутулившись. - Если честно, я сам не знаю, что тогда произошло, - пробормотал он, словно оправдываясь перед невидимым собеседником. Он задумался на мгновение, закрыв лицо ладонями. Сквозь пальцы пробивался слабый свет, но в глазах его плескалась тень воспоминаний. - Мой брат всегда был образцовым сыном. Отличник в школе, помощник дома. А я в учебе не очень блистал, и пропадал всё время на улице. Часто попадая в передряги, откуда он меня и вытаскивал. - В его голосе звучала смесь вины и восхищения, как будто он одновременно гордился братом и чувствовал себя недостойным его. - Эх, помню, как ввязался в историю... Играли мы тогда в "Кости судьбы" в "Веселом топоре", кабак был знатный, особенно славился своей медовухой. И вот, угораздило меня сесть за стол с Громом Камнеломом, гномом, чья борода была длиннее моей руки. Играл он, надо сказать, неплохо, но я до сих пор уверен, что он мухлевал! Как кости у него так ловко выпадали нужной стороной? Не понимаю! В общем, проиграл я ему все до последнего медяка. А у гномов с долгами строго, особенно с игровыми. Они не церемонятся, сразу в рудники тащат, киркой махать до скончания веков. Я уже мысленно прощался со свободой и мечтал о последней кружке медовухи. Сашка, мой верный брат, вступился за меня. Он, конечно, парень не промах, но против гнома, да еще и такого здорового, как Гром, шансов было немного. Но Сашка не струсил. Завязалась у них драка, знатная, скажу я вам. Летели столы, стулья, кружки с медовухой... Брата браслет выручил. В общем, разнесли они весь кабак. Настя с замиранием сердца слушала историю о своем отце. - И чем всё закончилось? - Спросила она - Чем закончилось? Ну, это уже другая история... Главное, в рудники я тогда не попал. Спасибо, ему. Андрей встряхнул головой, как будто отходя от сна. - Мой брат всегда был очарован тайнами прошлого. Легенды о затерянных городах, истории о могущественных артефактах, предания о героях и чудовищах, все это манило его, словно магнит. В этом немалая заслуга нашего крестного. В детстве, перед сном, он был нашим личным сказителем. Вместо обычных детских сказок, он делился с нами историями, которые будоражили воображение. Он рассказывал о сокровищах, войнах, о тайнах древних цивилизаций. Его голос, приглушенный полумраком комнаты, превращал обычные истории в захватывающие приключения, в наших детских умах. Помню, как мы, затаив дыхание, слушали его рассказы, представляя себя участниками этих невероятных событий. Именно тогда, благодаря крестному, в брате и зародилась эта неутолимая жажда к познанию неизведанного, к разгадыванию тайн, которые хранит история. И хотя я не разделял его увлечения в полной мере, я всегда восхищался его страстью и тем, как крестный сумел зажечь в нем этот огонь. Это предопределило всю его дальнейшую жизнь. Его неудержимо потянуло в дальние страны, на поиски приключений и, конечно же, сокровищ. Он исколесил полмира, пробираясь сквозь джунгли, пересекая пустыни и бороздя моря. Однажды удача ему улыбнулась! Он наткнулся на затонувший корабль, набитый золотом. Конечно, достать удалось не всё, но того, что он вытащил, вполне хватило на безбедную жизнь. Казалось бы, вот она, долгожданная стабильность. Он женился, у него родилась дочка. Ты. - Андрей кивнул Насте. - Все вокруг думали, что теперь то он точно остепенится, забудет о своих авантюрных похождениях и станет примерным семьянином. Но нет. Он не остановился. Жажда приключений тянула его, как магнит, и никакие уговоры не могли удержать на месте. Андрей замолчал, погрузившись в воспоминания. Тишина повисла в комнате, тягучая и давящая, словно густой туман. Прошло долгих пять минут, прежде чем он снова заговорил, голос его звучал приглушенно и виновато. - Тогда, когда он ушел в последний раз... Меня не было рядом. Я был в соседней губернии. Если бы я был тогда рядом с ним, всё сложилось бы по-другому, я уверен. Но я лишь получил письмо от него. Он написал, что вместе с твоей мамой, уходит на восток, за самым величайшим сокровищем мира. А дочь оставляет на попечении старого друга. Тут я понимаю его. Из меня ещё та нянька для младенцев. Если быть честным, я тогда сидел в кутузке. В его голосе прозвучала горькая усмешка, смешанная с сожалением. - Сначала от него приходили весточки, короткие, но дающие уверенность, что с ним всё хорошо. Я знал, что он жив. Но когда я вернулся домой, то не смог с ним связаться. И ты тоже пропала, я так и не узнал на попечительство кому он отдал маленькую дочь. Куда он её дел? Кому доверил самое дорогое, что у него было? Возникала мысль о предательстве. Но кто? Я так это не выяснил. Если бы он погиб по случайности, то дочь бы осталась, верно? Я продолжал искать все эти десять лет, отправившись, вслед за братом на восток. Сначала, я находил его следы. Где то они ночевали, где то их видели бродячие торговцы. А потом следы затерялись. И вот месяц назад от него пришёл вызов о помощи, который привел меня к тебе. Ведь его никто не мог послать кроме него. Андрей посмотрел на Настю. - Как вы оказались в другом мире? Почему ты оказалась в приюте? Много вопросов и не одного ответа. — Пора спать, — произнес Миша, поднимаясь с кресла и бросая взгляд на настенные часы. Стрелки показывали, что время уже позднее, и усталость начала давать о себе знать. — Вы устраивайтесь в другой комнате, а я тут на полу, — сказал Андрей, потянувшись и зевнув. Настя с Мишей вышли, оставляя Андрея наедине с его размышлениями и ночной тишиной. Андрей расстелил плащ прямо на полу, не заботясь о чистоте или удобстве. Ему было не привыкать к спартанским условиям, жизнь редко баловала его мягкими перинами. Лёжа на жёстком полу, он уставился в потолок, пытаясь унять нарастающее беспокойство. В голове всплыли слова Миши о плане, о чёткой последовательности действий. Но, признаваясь самому себе, Андрей должен был признать горькую правду: никакого плана у него не было. В тот момент, когда он делал шаг в портал, перенесший его в этот чужой и незнакомый мир, он думал лишь об одном, о брате. Все мысли были сосредоточены на его спасении, на том, чтобы найти его и вытащить из беды. А что будет дальше, как он будет действовать, где искать помощи, об этом он совершенно не задумывался. Сейчас, лёжа на полу, он понимал, что эта беспечность может дорого ему стоить. Но было уже поздно. Он здесь. И у него на руках племянница. Настю посещали совсем другие мысли. В соседней комнате, за тонкой стеной, была совсем другая жизнь, в которой для неё больше не было места. Она лежала, уставившись в потолок, и мысли её были далеко отсюда, в прошлом, в семье, которую она потеряла. Родители… хоть и не родные, но любимые. Они были так близко, всего лишь за стеной, но между ними уже зияла пропасть, вырытая заклинанием забвения, сотворенным её дядей. Они не помнили о своей дочери, о Насте. Но она помнила их. Она закрыла глаза и попыталась представить, что сейчас происходит в той, другой жизни. Адилия, её старшая сестра, наверняка сейчас растягивается на коврике, выполняя гимнастические упражнения перед сном. Папа, как обычно, смотрит телевизор, погрузившись в мир новостей и спортивных передач. А мама… Мама, скорее всего, занята домашними делами: стирает, гладит, готовит одежду на завтра. Настя представила себе их лица, их привычки, их голоса. Боль пронзила её сердце. Как же она хотела быть там, рядом с ними, чувствовать их тепло и заботу. Но она сама выбрала этот путь. Миша не мог уснуть. Его мысли постоянно возвращались к Насте, которая лежала на соседней кровати, укрывшись до подбородка. Из-под одеяла торчала только её голова, и в тусклом свете из окна она выглядела особенно беззащитной. Миша улыбнулся, глядя на неё. Они знали друг друга уже четыре года, с тех пор как его семья переехала в соседнюю многоэтажку. Сначала они просто играли вместе во дворе, но вскоре их дружба стала чем-то большим. Миша всегда чувствовал, что обязан защищать Настю, и это чувство только усиливалось с каждым годом. Сейчас, когда они оба были подростками, он понимал, что не может оставить её одну. Он знал, что в этом мире есть много опасностей, и его сердце наполнялось тревогой, когда он думал о том, что может произойти, если он не окажется рядом. Миша закрыл глаза и попытался успокоить свои мысли. Он знал, что рядом с ним есть Настя, которая была не просто подругой, она была частью его жизни, и он был готов сделать все, чтобы защитить её.