Your Scars Sound Like Mine

Больничная палата пахла антисептиком и чем-то ещё — кислым и тревожным, как будто страх прятался в углах. Лея сидела на кровати, пальцами цепляясь за край простыни. Запястья саднили под бинтами, но хуже всего было ощущение, что всё вокруг будто не про неё. — Ну что, — сказала медсестра, заглянув в палату. — Показатели хорошие. Думаю, сегодня сможем вас выписать. Лея моргнула, словно очнувшись. Голос медсестры звучал ровно, чуть мягче, но всё равно чуждо, как будто это говорили кому-то другому. — А…Лукас? — спросила она. Голос сорвался на хрип. — Он уехал за вашими вещами. Сказал, скоро вернётся. Чтобы вам было во что переодеться. Лея кивнула. Мысль о том, что она едет домой, казалась неправдой. Она ведь всерьёз думала, что больше туда не вернётся. Слово «домой» отозвалось в ней холодом. В дверь тихо постучали, и в палату вошёл Лукас. Лее понадобилось пару секунд, чтобы понять, что он в другой одежде — в свежей футболке и джинсах. Странно было видеть его не в той тёмной кофте, в которой он провёл все эти дни, спавший на стуле у её кровати. Он выглядел так, будто за эти часы не отдохнул вовсе: глаза красные, плечи опущены, движения осторожные. В руке он держал сумку. — Ты долго, — сказала Лея чуть тише, чем хотела. Лукас провёл рукой по волосам и немного помедлил. — Прости. Я заехал домой переодеться. И забрал тебе одежду…ну, чтобы тебе было в чём ехать домой. Лея опустила глаза, чувствуя, как в груди снова тяжелеет воздух. Лея кивнула, не зная, что ответить. Внутри всё было будто ватным — слова касались её, но не проникали глубже. Лукас осторожно поставил сумку на стул и вынул сложенную одежду. — Здесь всё, что ты любишь. — Он говорил тише обычного. — Твой серый свитер, джинсы…Я подумал, тебе будет в них спокойнее. Он протянул ей свёрток. Лея взяла вещи, стараясь не коснуться его пальцев. — Спасибо, — сказала она глухо. Вещи пахли её домом — порошком, чуть сладким ароматом её крема, и почему-то сразу защемило под рёбрами. Медсестра подождала пару секунд и кивнула: — Если что, вам помогут собрать остальные документы. Я оставлю вас. Дверь за ней закрылась. В палате снова стало тихо. Лукас перевёл взгляд на Лею. Он пытался улыбнуться, но это выходило плохо. — Хочешь, чтобы я подождал снаружи? Пока переоденешься? Лея посмотрела на него так, будто пыталась разглядеть его сквозь мутную воду. Ей хотелось сказать «нет», чтобы он остался. И одновременно хотелось, чтобы он исчез. — Подожди. — Она отвернулась. — Быстро. Он вышел, прикрыв за собой дверь. Лея медленно встала, сняла больничную пижаму. Каждое движение казалось ей каким-то чужим, не своим. Она натянула джинсы, свитер, провела ладонями по тканям, словно проверяя, настоящие ли они. Запах дома вдруг хлестнул в голову, и у неё слегка закружилось в висках. Она опёрлась о край кровати. Она глубоко вдохнула, подняла голову и расправила плечи. Когда она вышла в коридор, Лукас стоял, скрестив руки на груди, и выглядел так, словно всё время, пока её не было, не дышал. Он посмотрел на неё и выдохнул чуть слышно. — Готова? Лея кивнула. Они пошли по коридору, медленно, шаг в шаг. Каждый звук — скрип двери, шелест халатов мимо — казался громким, будто лупит по ушам. Перед выходом Лукас чуть наклонился к ней: — Всё будет нормально. Правда. Лея не ответила. Она только чуть крепче сжала руки на ремешке своей сумки. Подъезд пах старой пылью и влажной штукатуркой. Лея медленно поднималась по ступеням, будто каждая весила тонну. Лукас шёл чуть позади, на полшага — не прикасаясь, но всё равно слишком близко. Когда он вставил ключ в замок, Лея непроизвольно отшатнулась от скрежета железа, будто это было слишком громко. Лукас открыл дверь и шагнул внутрь первым, повернув голову так, будто проверял, не ждёт ли их там что-то страшное. Лея остановилась на пороге. Запах ударил в нос. Сначала — чистящий порошок, резкий и горький. Потом — слабый привкус пыли, той самой, что всегда витала в воздухе их квартиры. И в этом смешанном запахе было что-то такое, от чего у Леи сдавило горло. Всё выглядело почти так же, как раньше. Шторы висели ровно. Ковёр был ровно вычищен. На полках книги стояли по цветам, потому что однажды ей показалось красивым их так расставить. Но сейчас они казались ей чужими, как реквизит на сцене. Она сделала шаг вперёд. Под ногами скрипнул ламинат. Её взгляд сразу нашёл ванную дверь. Дерево вокруг замка было вмято, словно его били кулаком. Краска облупилась тонкими щепками. Дверь чуть приоткрыта, внутри чернела полоса темноты. «Я же не собиралась сюда возвращаться…» Эта мысль ударила в голову, как обухом. Так резко, что Лея слегка пошатнулась. Она провела пальцами по стене, как будто проверяя, настоящая ли она. Каждый шов обоев, каждая трещина в краске вдруг стали яркими, будто в увеличительном стекле. Лукас стоял сбоку и смотрел на неё так, как будто боялся к ней подойти. Голос у него был осторожный, тихий: — Хочешь воды? Или…может, прилечь? Лея сглотнула. Горло было сухое, язык словно прилип к нёбу. Она сделала вдох — короткий, судорожный. — Нет. Я…Я пойду умоюсь. Лукас слегка кивнул, но его пальцы сжались в кулак, словно он сдерживал себя. — Лея…если вдруг плохо станет — позови меня. Хорошо? Она не ответила. Только прошла мимо, чувствуя его взгляд на своей спине, тяжёлый, как груз. Ванная встретила её затхлым теплом, будто воздух внутри застоялся. Лея зашла и попыталась закрыть дверь, но замок щёлкнул вхолостую. Дверь осталась приоткрытой на ширину ладони. Она медленно выдохнула. Часть её хотела закричать на весь дом, чтобы дверь закрылась, чтобы всё исчезло. Но другая часть просто молчала, как тогда в воде. Она включила свет. Лампа мигнула, залила плитку резким жёлтым сиянием, от которого всё показалось ещё более чужим. На полке над раковиной стояла камера. Чёрная, маленькая, с красным огоньком спящего режима. Лея замерла, уставившись на неё. «Откуда она здесь?…» Она знала, что ставила её тогда, но память о том, зачем, была мутной, как вода в ванне, окрашенная кровью. Она протянула руку, коснулась камеры пальцами. Металл был холодным. Лея включила её, но тут же выключила — экран мигнул темнотой, и ей стало дурно. Она поставила камеру обратно и обхватила себя руками, словно ей вдруг стало холодно. Закрыв глаза, Лея почувствовала тепло воды, шум льющейся струи. На миг ей показалось, что она снова там — в ванной, в прошлый раз. Грудь сжимается, кожа помнит острую боль лезвия. «Это должно было быть в последний раз…» Она резко открыла глаза, схватилась за край раковины. Сердце стучало слишком громко, будто кто-то колотил в стены. Она зачерпнула в ладони холодной воды и умылась. Капли стекали по её лицу, но легче не становилось. Она посмотрела в зеркало — и испугалась собственного взгляда. Он был слишком пустым. Лея вышла из ванной, тёплый пар всё ещё клубился за её спиной. Влага на коже быстро остывала, оставляя чувство липкой прохлады. Она стояла в дверях, пальцы чуть дрожали, и долго смотрела на Лукаса, который сидел на диване, ссутулившись, с опущенной головой. Он поднял взгляд, как только почувствовал её присутствие. Его глаза были красными, будто он почти не спал эти дни. Лея провела рукой по мокрым волосам, будто стряхивая что-то лишнее. Губы чуть дрогнули, прежде чем она заговорила: — Дверь в ванную… сломана. — Слова прозвучали тихо, будто сказать это вслух было тяжелее, чем она рассчитывала. Лукас медленно кивнул. Он погладил ладонью ткань дивана, как будто искал опору. — Я знаю, — сказал он. Голос был хриплым, срывающимся. — Я…починю её. Лея чуть нахмурилась. Она не подняла на него глаза, просто смотрела куда-то в сторону, в пространство между ними. — Не всё чинится, — произнесла она после короткой паузы. Голос звучал глухо, без злости, но с глубокой усталостью. Лукас снова кивнул. Его пальцы стали теребить ткань на колене, движения были быстрыми, нервными. — Я всё равно попробую, — сказал он чуть тише. — Пусть хотя бы дверь закрывалась. Лея медленно вздохнула, опустила плечи. На секунду её лицо стало мягче, будто она готова была расплакаться, но она сдержалась. — Мне тяжело, когда ты всё время рядом, — сказала она наконец. — Я всё время чувствую, что должна что-то говорить или делать…а я не могу. Лукас всмотрелся в неё внимательнее, морщинки прорезали его лоб. — Я не хочу заставлять тебя говорить, — произнёс он тихо. — Я просто боюсь за тебя. Лея отвернулась. Пальцы сцепились в замок, побелев от напряжения. — Я знаю. Но твой страх…он висит надо мной. Давит так, что мне хочется исчезнуть. Лукас чуть наклонился вперёд, но не подошёл ближе. Его голос дрогнул: — Я не могу уйти. Даже если ты этого хочешь. Я не вынесу, если с тобой опять… Он запнулся, так и не договорив. Лея закрыла глаза, откинув голову к стене. Губы её чуть дрожали, но слёз не было. Она говорила глухо: — Я тоже не знаю, чего хочу. Иногда мне кажется, что мне легче одной. Потому что рядом с тобой я всё время думаю о том, что со мной что-то не так. Лукас медленно выдохнул. Его плечи опустились, взгляд стал каким-то усталым и мягким одновременно. — А я думаю только о том, чтобы ты осталась жива. Она медленно повернула к нему голову. В её глазах не было ни злости, ни упрёка — только бесконечная усталость. — Это ужасно тяжёлая штука — быть живой. Лукас опустил глаза и прошептал едва слышно: — Я знаю. Но я всё равно буду с тобой. Лея сделала несколько шагов к кровати, медленно села, опустив руки на колени. Она смотрела в пол, как будто там можно было найти ответы. Лукас остался стоять, раздумывая, подойти ли ближе. Через секунду он всё же сказал: — Спасибо, что вернулась домой. Она не подняла глаз. Только чуть кивнула и сказала так тихо, что едва было слышно: — Я пока не знаю, хорошо ли это. Время в квартире казалось другим, густым и вязким, как сироп. Лея сидела за кухонным столом и медленно гоняла пальцем каплю чая по гладкой поверхности. Лукас возился у плиты. Шумели пакеты, звенели ложки. Он слишком осторожно открывал шкафчики, будто каждое движение могло разбудить в ней что-то хрупкое и страшное. — Может, суп разогреть? — спросил он, не оборачиваясь. Его голос звучал почти буднично, но слишком тихо, как в библиотеке. Лея не сразу ответила. Она подняла взгляд, словно только сейчас заметила его в комнате. — Не хочу, — сказала она. Голос сорвался, стал шершавым. Лукас замер с кастрюлей в руке. Он кивнул, поставил кастрюлю обратно в холодильник, аккуратно, чтобы не греметь крышкой. Он налил себе воды, сделал глоток. Лея следила за его движениями — как дрогнули жилки у него на шее, как он вытер губы тыльной стороной ладони. — Может, чай? — спросил он, поставив перед ней чашку. Лея обхватила чашку пальцами, словно пытаясь согреться. Она поднесла её к губам, но не пила. — Он пахнет больницей, — сказала она тихо. Лукас вздохнул. Он сел напротив, упёрся локтями в стол. Несколько секунд просто смотрел на её руки. — Хочешь окно открыть? — сказал он. Лея отрицательно покачала головой. Её плечи слегка вздрагивали при каждом слове, будто холод пробирался под кожу. — Я не хочу. Лукас кивнул. Он протянул руку, но в последний момент остановился, забрал её обратно и положил на стол. — Лея… — начал он. Она резко подняла глаза. В её взгляде было не столько злости, сколько испуг. — Пожалуйста, не говори ничего, — сказала она. — Просто…помолчи со мной. Лукас кивнул, не отводя взгляда. Минуты тянулись медленно. Где-то в квартире потрескивали батареи. С улицы доносился далёкий лай собаки. Лея с трудом встала, отодвигая стул так осторожно, будто боялась сломать пол. — Я пойду лягу, — сказала она. Лукас поднялся вместе с ней. Его рука слегка коснулась её плеча, но он тут же отдёрнул её. — Хорошо. Я…буду тут. Если что — позови. Лея чуть кивнула. В её лице не было ни злости, ни благодарности — только странная, усталая пустота. Она прошла в комнату и присела на край кровати, не раздеваясь. Обеими руками держала себя за локти, словно хотела склеить себя заново. Она легла боком к стене. Пальцы её цеплялись за одеяло, как за спасательный канат. Свет из коридора падал полосами, рисуя на стене чёткие тени её плеч. Она закрыла глаза. Но сон не шёл. В груди стояла тупая тяжесть, как будто там заблудился кусок железа. Она перевернулась. Потом снова. Каждое движение казалось слишком громким. Лея резко села, припадая локтями к коленям. Она сидела так минуту. Потом поднялась и медленно вышла в коридор, босиком, чтобы не скрипели доски. В гостиной Лукас сидел, уронив голову в руки. Его спина выглядела напряжённой, как натянутая струна. Лея сделала два шага вперёд. На секунду она замерла, словно прислушивалась к себе. — Ты можешь… — сказала она хрипло, и замолчала. Она сглотнула, проводя пальцами по губам. — Ты можешь лечь рядом? Я не хочу быть одна. Лукас поднял голову. Его глаза были полны усталости и какой-то тихой надежды. — Конечно, — сказал он. Его голос сорвался на шёпот. Он встал так быстро, что чуть не опрокинул чашку на столе. Он не дотронулся до неё, просто пошёл следом. Держал дистанцию, как будто боялся спугнуть её решение. В комнате Лея легла первой, уткнувшись лицом в стену. Её плечи были жёстко прижаты к ушам. Лукас лёг рядом, но оставил между ними целую ладонь пространства. Минуту они лежали в полной тишине. Только слышно было, как за окном где-то далеко шумит ночной трамвай. Лея медленно разжала пальцы, которые всё это время сжимали одеяло. — Спасибо, что не задаёшь вопросов, — сказала она наконец. Её голос был почти неслышным. Лукас повернул к ней голову. Его дыхание стало ровнее. — Спасибо, что позвала, — сказал он. Лея не ответила. Но через несколько минут её дыхание стало тише и глубже. Лукас лежал рядом, смотрел в потолок и впервые за несколько дней позволил себе прикрыть глаза. И так они встретили ночь — молча, но уже не порознь.