Слова остались в крови

***

Нил поднял голову к потолку и зажмурив глаза проглотил мерзкий ком в горле. Его ладони были мокрые и немного дрожали. Нил тяжело вздохнул разжал руки и приоткрыв глаза посмотрел на время 04:05. Он скинул с себя одеяло и отпустил ноги на пол прохлада пробежала по всему телу. Нил моргнул дважды и потянулся к тумбочке, чтобы взять телефон. Он поморщился от яркости. Кевин_актриса :3 сообщение Роланд :1 сообщение Нил встал с кровати и нажал на сообщение Роланда. Роланд 01:20 Нил, я опоздаю сегодня. Нилу хотелось закатить глаза какой это раз? Нилу всегда было интересно как Роланд постоянно находит себе приключения и почему это он должен прикрывать его задницу? Вы 04:08 Я не буду в этот раз подставлять свою задницу перед Элисон. Нил вышел с комнаты и свернул чат Роландам и открыл чат с Кевинам Кевин_актриса 04:00 Я всех ненавижу 04:01 Этот уродец позвонил мне почти в два чтобы я к нему приехал. 04:04 Рыжий хоть ты пожалей меня. Нил усмехнулся и свернул в зал он обвел взглядом диван, а после полку над телевизором. Пульт лежал там он подошел взял и включил телевизор он даже не смотрел какой это был канал главное было звук. Положив обратно пульт, он ответил Кевину. Вы 04:10 И тебе доброго утра, надеюсь, Сет придумал сценарий, где ты все токи бедствующий. Нил зевнул и прошел в кухню положив телефон на стол он подошел к газ плите и взял чайник и встал возле раковины подставил чайник под кран включил холодную воду. Сегодня по плану у Нила было сходить к Рене помочь с перестановкой и может быть повидаться с Дядей.

***

Натаниэль не сразу почувствовал, как его грубо схватили и потянули вверх. Кенго Морияма рванул его за воротник, как мешок с грязным бельём, с лёгкостью поставив на ноги. — Ты такой же, как и отец. Бесполезный, — процедил он с хриплой злобой, и толкнул его в бок. Натаниэль споткнулся, чуть не упал, пошатнулся и остановился лишь тогда, когда его взгляд вновь упал на тело отца. Он не мог отвести глаз. Всё внутри сжалось. Будто кто-то затянул тонкие нити вокруг его сердца, сдавливая, режа. Отец лежал там, как выброшенный манекен. Его рука была вывернута под неестественным углом, рот чуть приоткрыт, а в глазах застыл тот же самый ужас, который теперь царапал изнутри и его самого. — Папа… — хрипло, беззвучно вырвалось у Натаниэля. Слова застревали, голос ломался. Он не чувствовал языка, губ, горла. Только боль. Только дыхание, рвущееся сквозь судороги. Он начал задыхаться от рыданий, от паники, от того, что происходило. Каждая секунда тянулась, как вечность, наполненная агонией. — Не реви, — зло бросил Кенго. Натаниэль не слушал. Он не мог не реветь. Всё тряслось: колени, плечи, пальцы. Его тошнило от страха, от запаха крови, от боли в груди, от того, что он больше никогда… никогда не увидит родителей живыми. Кенго рванул его к себе. Одним движением схватил за волосы, резко наклонил лицо вперёд. — Сказал, не реви! Вспышка. Металл сверкнул под лампой. Натаниэль не успел даже понять, что происходит, как нож полоснул по его лицу — от скулы до крыла носа. Разрез был узкий, но глубокий. Лезвие входило с лёгкостью, будто резало бумагу. — А вот теперь, — снова вспышка — второй порез, симметричный, чуть ниже. — Заткнись. Боль пришла не сразу. Сначала был шок — резкий, тупой, леденящий. Как будто обожгло кипятком. Потом жар. Горящий, беспощадный. Кровь хлынула тонкими ручьями, потекла по подбородку, капнула на грудь. Она была горячей. Своей. Реальной. Натаниэль закричал… но беззвучно. Срывая голос в никуда. Только рваное дыхание, только хрип, только слёзы, смешавшиеся с кровью. Кенго вытер нож об его футболку, как будто тот был тряпкой, и с силой отшвырнул мальчика прочь. Натаниэль отлетел, ударившись о ножку сломанного кресла. Удар пришёлся в висок — резкий, глухой, будто мир одним махом погрузился в вату. Всё вокруг задрожало, поплыло, окрашиваясь в мутные тона серого и багрового. Гудение в ушах нарастало, словно сирена перед смертью. Он пытался подняться, но тело не слушалось. Руки подогнулись, пальцы дрожали, как сломанные ветки. Кровь стекала с лица, тёплая, липкая, будто кто-то лил её прямо изнутри. Сознание начало угасать. Он уже почти не слышал, как Кенго хрипло рассмеялся. — Жалкое зрелище, — прошипел Кенго. У Натаниэля уже закрывался глаза, но резкий выстрел и скривлённое лицо Кенго Мориямы запомниться ему навсегда. В подвале было много людей в форме полицейских и он. Дядя Стюарт. — Натаниэль! — Срывая голос прокричал Стюарт.

***

Нил выронил зубную щетку в раковину. — Блять.— Нил взял щетку и посмотрел в зеркало. Нил смотрел на свои глаза, глаза отца цветы волос тоже. Нил был похоже на своего отца, но ему этого не хотелось. Он не хотел быть похож на него не внешностью не действиями. Нил смыл со щетки остатки пасты и положил в подставку, он набрал в ладони холодную воду и умыл лицо. — Может начать пить перед сном валериана экстракт. — Нил смотрел на руки, а после резко отключил воду взял полотенце и вытер лицо. — Пожалуй куплю или сума сойду. — Нил вышел с ванной и прошел в кухню. Он достал из шкафа кружку положил на стол взял заварочным чайник и налил в кружку. Нил поставил его обратно и взяв с газ плиты чайник, который уже немного остыл, налив в кружку воду он поставил назад чайник и взял телефон со стола разблокировал и зашел в сообщение и стал искать чат с Рене. Нил два раза пролистал чат с Рене из-за невнимательности. Вы 04:24 Привет, надеюсь не разбудил. 04:25 Мне что-нибудь купить? Еды, что-то по напитка? Нил сел за стол и взял другой рукой кружку с чаем и подпил немного. Он вышел с чата и убрал телефон в сторону и стал прислушиваться к телевизору. Играла знакомая песня, но Нил так и не смог её вспомнить, его отвлек звук телефона. Взяв телефон включая экран. Рене 1: сообщение Нил нажал на него и усмехнулся. Рене 04:29 Доброе утро нет не разбудил купишь кофе и пирожное с корицей? Корица. Нил вспомнил запах корицы. Мотнув головой он ответил кратко и быстро. Вы 04:30 Ок. Нил отключил телефон и посмотрел в кружку, и снова подняв кружку он выпил до дна. Встав со стола, Нил поставил кружку в раковину, на ходу вытирая губы тыльной стороной ладони, и направился в комнату. Он медленно заправил постель не из желания поддерживать порядок, а скорее из ритуала, способного хоть немного упорядочить утро. Сменив футболку на мягкую, свободную, он бросил предыдущую на спинку стула. Сделал два шага к столу и опустился в кресло. Экран ноутбука осветил лицо тусклым светом, и Нил прищурился, дожидаясь, пока система прогрузится. Открыв вкладку с рабочей почтой, он мельком глянул на заголовки: один срочный заказ из Амстердама, другой — от постоянного клиента из Сеула, ещё пара технических правок и запрос на редизайн презентации. Ничего из ряда вон выходящего. Нил зевнул, прикрыв рот ладонью, и кликнул на письмо с пометкой «Срочно» Амстердамский проект. Окно загрузилось медленно — как всегда. Презентация на английском, прикреплён бриф, пара JPEG-референсов и короткое сообщение. Нужен макет к полудню по центральноевропейскому времени. Презентация в Цюрихе завтра. Пожалуйста, отдай задаче приоритет. На часах было 04:41. Почти пять. — Отлично, — подумал он. — В самый раз… Он взял со стола наушники, воткнул в ноутбук и запустил Winamp. Выбрал трек Massive Attack — Teardrop и медленно вдохнул.

***

Прошёл ровно три часа. Нил откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, тяжело вздохнул. Плечи ломило, глаза щипало от усталости, но работа была завершена. Он мельком проверил экспортированный файл — всё на месте, всё выровнено, цвета, шрифты, даже та крошечная точка на последнем слайде. Он прикрепил макет к письму, добавил короткое сообщение. Готово. Дайте знать, если понадобятся правки. Всего наилучшего, Н. и нажал Отправить. На экране замигал индикатор письмо ушло. Нил закрыл ноутбук. Щелчок крышки отдался приятно. Снял наушники, положил их на край стола, и, наконец, поднялся с кресла. Тело отозвалось слабым покалыванием он сидел почти не двигаясь. Похлопал ладонями по карманам домашних шорт. Пусто. — Где телефон… — пронеслась мысль и на секунду замер, сощурившись. Потом вспомнил — оставил его на кухне. Он вышел в коридор. Пол был чуть прохладным, и по коже пробежала мелкая дрожь. Кухня встретила его запахом заваренного чая, который всё ещё держался в воздухе. Телефон лежал у раковины, но едва он коснулся его пальцем тот ожил. Два новых сообщений. Роланд 1:сообщение Рене 1:сообщение Нил вздохнул. Он снова зевнул, машинально проверяя время. 08:59. Он взял телефон в руку, немного повертел как будто решал, читать сейчас или потом и всё же открыл первое сообщение. Роланд 07:32 Сегодня особенный день я приду вовремя! Нил моргнул два раза и быстро стал писать. Вы 09:01 Тебя держат под прицелом? Нил свернул чат с Роландам и открыл с Рене. Рене 08:14 Нил если что я тебя уже жду, если ты сможешь конечно раньше. Нил облизнул губы и машинально вспомнил заказы про раздумывая он ответил. Вы 09:04 Скора буду. Нил отключил телефон и пошёл назад в комнату, потирая затылок. Его движения были неспешными. Он открыл шкаф, вгляделся в одежду. На улице было лето — не жара, но и не прохлада. Та самая температура, где всё зависит от тени и ветра. А ещё смена вечером. Он знал, что не захочет переодеваться в клубе. Чёрная рубашка лаконичная, чуть приталенная, с коротким рукавом висела на самом краю. Он выбрал её без лишних сомнений. Надел аккуратно, застегнув все пуговицы, кроме верхней. К рубашке простые чёрные шорты. Нил присел на кровать надевая вчерашний носки, которые лежали возле кровати. Он потянулся за рюкзаком, достал его из-под стула. Потом подошёл к рабочему столу. Там, всё, как всегда, лежало на своих местах. Блокнот с исчерченными страницами, черная гелевая ручка, планшет Wacom графический планшет с затёртой поверхностью. Собрал всё в рюкзак. Нил накинул рюкзак на одно плечо и вышел с комнаты он вошел в зал подошел к полке взял пульт отключил телевизор. — Пыль. — Нил даже не замечал раньше на телевизоре пыль. — Надо завтра убраться. — Подумал он и вышел с зала. Он прошел в коридор к и посмотрел на себя в зеркало. Оценив себя, он посмотрел на кроссовки и кеды. Кеды, в них было удобно. Нил сел на корточки и стал обуваться, он нахмурился — Когда он успел так туго завязать шнурки? — Подумал он и ели как развязал. Он одел кеды и встал в полный рост. Нил схватил ключи с вешалки и подошел к входной дверь открывая её он быстро вышел с квартиры и закрыл дверь на два замка. Нил спустился по лестнице, перепрыгивая через две ступени. Лифт в доме работал через раз, но ему и не нужен был — движения помогали проснуться окончательно. Выходя из подъезда, он на секунду прикрыл глаза от яркого света — солнце уже поднималось, а город начинал медленно наполняться звуками. На улице пахло летом, прогретый асфальт, капли росы на пыльной траве, свежий хлеб из соседней пекарни. Нил вдохнул глубже. Он пошёл в сторону центра, выбрав не самый короткий путь. Проходя мимо старой аптеки с облезлой зелёной вывеской, он случайно задержал взгляд на витрине. В окне отражалось солнце, вывеска дрожала в жарком воздухе, буквы сливались. "Здоровье", с облетевшей краской, где «О» почти пропало. Он подумал, как бы это смотрелось в каком-нибудь постере и как бы его поправил арт-директор. И в этот самый момент в его бок со всей силы врезалось что-то маленькое и быстрое. Нила резко качнуло назад. Он сделал шаг вбок, ухватился за ремень рюкзака и почувствовал, как что-то упало у его ног. Он опустил взгляд самокат и мальчик. На вид лет семь, в зелёной футболке и с запылёнными коленками. Мальчик лежал на боку, опираясь на локоть, и с испуганными глазами смотрел вверх. — Простите! — быстро выпалило он. — Я не заметил вас… Вы в порядке? Нил молча кивнул, сразу же опускаясь на одно колено. Он протянул руку. Мальчик удивлённо моргнул, но взялся за ладонь тонкими, немного дрожащими пальцами. Нил аккуратно помог ему встать, поддерживая за локоть. — Спасибо вам… — прошептал ребёнок, отряхивая шорты. Он посмотрел на самокат, потом снова на Нила. — Я очень извиняюсь. Я должен был смотреть перед собой. Нил чуть приподнял улыбнулся. Мальчик потоптался на месте, будто хотел сказать ещё что-то, но, не найдя слов, просто тихо добавил. — Хорошего вам дня. — Он взял самокат, аккуратно развернулся и уехал, глядя под ноги уже куда внимательнее. Нил повернулся и снова зашагал вперёд. Шлёпанье сандалий, стук каблуков, звон автобусных сигналов — шум улицы начал окутывать его, как тёплое одеяло. Он свернул в сторону центральной пешеходной улицы, ведущей к пасио пеатональ зоне, где с раннего утра кипела жизнь. Здесь было многолюдно, уличные торговцы раскладывали фрукты папайя, манго, маракуйя, всё яркое, сочное, в пластиковых тазах и на ржавых прилавках. Кто-то кричал. — ¡Juguito natural, a mil pesos! ¡Refrescante, señor! Из окна маленького кафе доносился запах кофе — tinto крепкий, почти как масло, варёный в огромной кастрюле. Запахи смешивались с жарой, с ароматом кукурузных лепёшек арепас, и влажным дыханием тропиков. Нил двигался сквозь толпу, уклоняясь от мотоциклистов, лавируя между людьми с пластиковыми пакетами, уличными музыкантами, детворой и пожилыми женщинами, сидящими прямо на тротуаре и продающими бижутерию. Он не спешил, но и не останавливался. Его взгляд упал на вывеску "Panadería Dulce Amanecer»— кофейня с выпечкой. Он свернул туда. Прохлада встретила его старый вентилятор гудел под потолком, витрина сияла карамельной глазурью и блестящими слойками. Девушка за прилавком узнала его сразу. — ¡Hola, Niel! ¿Lo mismo de siempre?—с улыбкой спросила она. Нил слегка кивнул, вытянул один палец и затем показал два кофе и пирожное. Она подмигнула. — Ya te lo preparo. Siéntate si quieres. Он сел у окна. За стеклом мимо шли школьники в униформе, мужчина тащил мешки с углём, кто-то спорил у соседнего ларька. Город жил жарко, громко, по-своему красиво. А он сидел в этом спокойствии снаружи чужой, но внутри будто часть этой смеси людей и улиц.

***

Он просто сидел, делая вид, что полностью сосредоточен на окне, хотя на самом деле прислушивался к разговору двух девушек. Он смотрел на их спины, одна накручивала на палец локон, другая стучала ногтем по крышке стаканчика. — ¿Lo viste? — Девушка с кудрявами волосами подвинула телефон к подруге и радостно заговорила. — ¡Confirmaron el concierto! ¡Niki Hammik va a cantar aquí en Bogotá, en el Movistar Arena! — Eso creía yo también, pero parece que está haciendo un tour latino ahora. Y dicen que el show será brutal. Va a estrenar nuevas canciones y hay rumores de que estará en una serie de Netflix ambientada en Medellín. Нил невольно усмехнулся. Имя Ники Хэммика он знал. Слишком медийный, слишком вездесущий, слишком… противоположный ему самому. Когда-то он даже делал концепт-постер для одного из ранних фильмов с его участием неофициально, для портфолио. Было странно услышать, что тот теперь поёт. Но в то же время в этом было что-то логичное. Все границы нынче стираются. Всё смешивается. — ¿Irás? — спросила блондинка, теперь уже с чуть большим интересом. — ¡Obvio! Ya compré las entradas anoche. Van a volar. — ¡Niel! — голос девушки с кассы вывел его из мыслей. — ¡Tu pedido está listo! Он кивнул и поднялся. На мгновение взгляды его и одной из девушек пересеклись — она мельком бросила взгляд через плечо, но сразу же вернулась к разговору. Нил подошёл к прилавку. Девушка поставила перед ним бумажный пакет — два картонных стакана с крышками, завёрнутое в пергамент пирожное с корицей. — Aquí tienes, guapo. — сказала она с лёгкой улыбкой. — Dulce y fuerte, como siempre. Нил улыбнулся, одной рукой залез в карман шорт и достал телефон. Аккуратно раскрыл чехол, внутренняя вкладка держала карту. Он вытащил её двумя пальцами и протянул к терминалу, поднеся бесконтактно. Аппарат коротко пискнул, и девушка на кассе кивнула, подтверждая оплату. Нил коротко кивнул, молча убрал карту обратно за чехол телефона, защёлкнул и вернул в карман. В другой руке он сжал бумажный пакет, он приятно пах корицей и тёплым картоном. — Gracias. — Сказала девушка. Нил мельком улыбнулся. Он повернулся и вышел из кофейни, дверь позади него с тихим звоном захлопнулась. Жаркое утро ударило в лицо, но после прохлады внутри это было даже приятно.

***

Нил стоял у невысокого дома, утопающего в зелени и цветах. Дом был обшит светло-голубыми деревянными панелями, местами выцветшими от солнца и времени. Окна обрамляли белые ставни, чуть приоткрытые, а под каждым из них цвели пышные герани и фуксии, спадавшие вниз, словно яркие водопады. Кованая ограда, невысокая, была почти полностью скрыта под вьющейся бугенвиллеей и тонкими побегами жасмина, источающими сладкий аромат. Перед входной дверью, выкрашенной в мягкий мятный цвет, стояли два горшка с лавандой, от которой в утреннем тепле шёл тёплый пряный запах. Нил подошёл ближе, поднял руку и дважды нажал на звонок. Звук был мелодичным, будто далёкий колокольчик. Через несколько секунд из-за двери послышались быстрые шаги, замок щёлкнул — и дверь распахнулась. На пороге стояла Рене, босиком, в шортах и топе с выцветшим принтом. Волосы, чуть взъерошенные, были собраны в небрежный пучок, а на лице играла лёгкая, теплая улыбка. — О, чудо! — сказала она с притворным облегчением. Нил протянул ей пакет, он заметил знакомую обувь и посмотрев в глаза Рене стал двигать руками. — Почему не сказала, что Жан тоже придет? `— Нил двигал слишком быстро руками что Рене немного не поняла, а потом улыбнулась шире и пропустила Нила в дом. — Я и сама не знала, что он придет. — Рене прошла в дом, а Нил закрыл дверь и разулся, положив рюкзак на стул пошел за Рене. Нил немного удивился, а потом усмехнулся, Высокий парень стоял в фартуке с рисунком котят и готовил блины. Жан Моро

***

Натаниэль впервые пошел в школу. Он шёл, опустив голову, сжимая ремешок рюкзака так крепко, что костяшки побелели. У входа его обдало шумом, смехом, грохотом шагов и звонком, и он снова захотел убежать. Но не убежал. Он вошёл в класс почти последним. Учительница говорила что-то мягким голосом, все обернулись. Натаниэль смотрел только в пол, боясь встретиться с чужими глазами. Учительница встала со своего места, подошла к доске и обратилась к классу. — Дети, у нас новый ученик. Его зовут Натаниэль. — Она повернулась к нему и жестом предложила сделать шаг вперёд. Он подчинился, не глядя ни на кого. — Он... — учительница замялась на мгновение, — он не говорит. Но вы можете с ним общаться, как и со всеми. Он понимает. Будьте добры, ладно? Некоторые переглянулись, кто-то усмехнулся, и Натаниэль это услышал, как бы тихо это ни было. — Садись пока туда, — учительница указала на свободное место у окна. Он сел, чувствуя на себе взгляды. Ему хотелось исчезнуть, слиться со стеной, провалиться под пол. Но он сидел прямо, как учили на всех сессиях с психологами. Не показывай страх. Смотри вперёд. Дыши. Но дышалось плохо. Особенно, когда спустя пару минут кто-то сбоку прошептал достаточно громко. — Немой, что ли? — А за ним ещё. — Больной, наверное. На башку. Он не реагировал. Смотрел на доску, в которой ничего не понимал, хотя учительница говорила медленно и чётко. Он делал вид, что пишет. Он делал вид, что всё в порядке. После первого урока все вдруг вскочили, зашумели, задвигали стулья. Натаниэль не знал, куда идти. Никто не сказал. Он попытался подглядеть в чей-то дневник, но не успел всё мелькало, как в панике. Дети выплывали из класса, как поток, и он шагнул за ними, надеясь просто не потеряться. Но на повороте кто-то закрыл перед ним дверь, кто-то другой прошёл мимо, толкнув плечом. И вот он остался в пустом коридоре. Шум переместился куда-то вглубь школы. Он остался. Натаниэль стоял, растерянный, пытаясь вспомнить, где кабинет, но всё было одинаково — белые стены, серые полы, чужие лица. И пока он искал глазами хоть кого-то знакомого, он слишком резко повернулся на угол, и... ...столкнулся с кем-то плечом. Он отшатнулся, и в первую секунду даже не понял, кого врезался. А потом поднял глаза. Парень был старше. Ненамного, но достаточно, чтобы это ощущалось. Он был выше, светлокожий, с непослушной чёлкой, падающей на лоб. Его глаза были странного, светлого оттенка почти серо-голубые, и смотрели прямо, уверенно. Лицо спокойное, без удивления или раздражения. Он просто остановился, поставил на место равновесие и оглядел Натаниэля с головы до ног. — Извини не заметил, не больно? — спросил он с лёгким французским акцентом. Натаниэль не ответил. Только покачал головой. Парень долго разглядывал Натаниэля. — Впервые тебя вижу, новенький? — снова спросил тот, чуть медленнее. И снова молчание. Только чуть испуганный взгляд снизу вверх. Парень нахмурился. Но не злобно. Скорее... озадаченно. — С кого класса? — спросил он тише. Натаниэль сглотнул ком в горле и немного медленно поднял руку показав 6. Парень склонил голову на бок. — А б? — Спросил он снова. Натаниэль показал два. Парень отвел задумчиво взгляд, а после бросил. — Пошли, у тебя в 203 кабинет. — Он развернулся и пошагал. Натаниэль смотрел ему в спину, а после быстро зашагал за ним. Он шёл за ним по пустому коридору, стараясь держаться на шаг сзади, не наступать на пятки, но и не отставать. Парень двигался уверенно, знал, куда идёт, будто вся школа была для него давно изученной картой. Ни разу не обернулся, но шёл небыстро, так, будто подстраивался под Натаниэля, даже не подумав об этом вслух. Почему он мне помогает? — вопрос звенел в голове. Он всматривался в спину этого старшего мальчика, в небрежно расстёгнутый ворот свитера, в рюкзак, висевший на одном плече, и пытался понять, в чём подвох. Но ничего не чувствовалось странным. Просто... спокойно. Через пару минут они дошли до лестницы. Парень поднялся на второй этаж и не сбавляя хода прошёл по длинному коридору. В конце коридора он остановился у двери с табличкой 203 и обернулся. Натаниэль застыл, немного удивлённый тем, что тот не просто ушёл, а действительно довёл его до места. Парень поднял руку и без колебаний протянул её вперёд. — Жан Моро. Или просто Жан, — сказал он спокойно. Голос был ровный, не напыщенный и не заискивающий. Натаниэль уставился на протянутую руку. Несколько секунд не знал, что делать отвечать или нет. Но Жан не торопил. Не опускал руку. Ждал. И в этом ожидании не было давления. Натаниэль медленно протянул свою руку в ответ. Ладонь у Жана была тёплая и сухая. Пожатие крепкое, но не слишком. Уверенное. — Увидимся, — коротко сказал Жан и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл обратно по коридору. А Натаниэль ещё долго стоял у двери, глядя ему вслед, чувствуя тяжесть собственного сердца, которую на минуту будто кто-то помог понести. Он всё ещё не понимал почему. Но в этот день он впервые подумал, что, может быть, не все взгляды опасны.