Слова остались в крови

***

Жан лениво поворачивает голову, и с привычным шутливым сарказмом говорит.   — Значит, не рад меня видеть?   Он переворачивает сковородку, и готовый блин мягко плюхается на тарелку.   Нил лишь моргает, как будто сдерживает желание закатить глаза. Проходит мимо, садится за стол, а Рене тем временем достаёт из пакета два стаканчика кофе и коробочку с пирожным.   — Ммм… — с довольным стоном протягивает она, откусывая от булочки. — И зачем я, спрашивается, блины пеку?   Жан бросает на неё взгляд. Рене не пережёвывает, отвечает тут же, слегка невнятно.   — Мы тебя не ждали.   Нил едва заметно улыбается, глаза смеются. А Жан лишь фыркает и продолжает жарить, как будто ему всё равно, хотя по выражению лица не совсем.   — Кстати, — говорит он, вываливая очередной блин на общую тарелку. — Мы с Коди заедем вечером. У тебя же смена?   Рене, приподняв бровь, поворачивается к Нилу.   — Мы с Джереми тоже планировали прийти.   Нил смотрит на неё чуть с укором, потом вздыхает и начинает двигать руками. Его пальцы ловко формируют фразы, движение за движением быстро, но всё ещё понятно.   — Я хотел уйти пораньше. `   Рене пихает локтем Жана в бок, едва сдерживая смех.   — Смотри-ка, он хотел пораньше уйти. Прямо забота о себе, кто бы мог подумать.   Жан шикнул, театрально, будто его задела эта дерзость, и оборачивается к Нилу с напусканной серьёзностью.   — Тогда мы тебе чаевых не оставим.   Нил без паузы показывает ему средний палец.   Рене захохатывает, чуть не подавившись булочкой. Жан качает головой, но губы выдают он доволен.   Нил зевнул, прикрыв рот рукой, а Рене взяла два кофе, поставила один перед ним, второй себе, и, не торопясь, села за стол напротив. Откусила край прижжённого, она прожевала, сморщилась и с ехидцей в голосе спросила.   — Что это, Жан стал больше проводить время с Коди?   Нил молча взял кофе, сделал глоток, спокойно, не спеша. Рене наблюдала за ним, прищурившись, но он, как обычно, не торопился реагировать.   На плите что-то зашипело. Жан, стоявший у плиты в нелепом фартуке с котятами, закатил глаза, даже не оборачиваясь.   — Господи, началось. Коди — мой друг. У нас просто крепкая мужская дружба. Не надо устраивать тут мыльную драму.   Рене прыснула, прикрыв рот рукой.   Нил посмотрел на неё, потом на Жана, и медленно, почти нарочито, поднял бровь. Губы дрогнули.   Через секунду оба он и Рене — засмеялись. Сначала тихо, потом громче. Рене запрокинула голову назад, хлопнула себя по коленке, едва не уронив кофе.   Нил молча опёрся локтем на стол, закрыл рукой рот, но плечи вздрагивали от смеха. Он быстро показал жестами.   — Крепкая мужская дружба звучит, как начало порно. `   Рене согнулась пополам.   Жан повернулся к ним с блином в лопатке, приподнял бровь.   — Вы оба испорченные.    — Да-да, — Рене отмахнулась. — А Коди просто так улыбается тебе, будто ты единственный человек во вселенной.   Жан ловко подцепил последний блин, перевернул его, и сковородка зашипела. Запах расплавленного масла и тёплого теста расползся по кухне. Он не оборачивался, но было видно слушает.   Рене откинулась на спинку стула, вытянула ноги и взяла кофе, и сделала глоток.   — Кстати, хотите свежую жёлтую прессу? — лениво начала она, покручивая крышку стаканчика. — У нас на работе опять цирк. Помните Монику? Та, которая всегда с чокером и делает вид, что ей двадцать?   Нил приподнял бровь, чуть склонив голову. Рене кивнула усмехаясь.   — Так вот. Она вчера пыталась подкатить к шефу. Прям в зале. Подошла, говорит: О, Дэвид Льюис, вы так молодо сегодня выглядите! А он, не моргнув глазом, отвечает: благодарю, Моника, но мне хватает возрастных кризисов без ваших.   Жан прыснул тихо, но не сдержался. Снял со сковородки последний блин, выключил плиту и аккуратно перенёс тарелку с блинами на стол. Потом расстегнул фартук, снял его и повесил на крючок.   — А ведь она на это делала ставку три недели, — продолжила Рене. — Тушь водостойкая, юбки всё короче. Я уже думала, она скоро в лифчике придёт, чтобы выпросить новую должность.   Нил смотрел на неё, не прерывая, но уголки губ у него дёрнулись. Он откинулся в кресле, вытянул одну ногу вперёд, взял блин и начал есть, не отводя взгляда от Рене.   Та усмехнулась, сделала голос чуть громче, будто специально для Жана.   — А Дэвид вообще красавец. Спокойный как удав. "Может, вы пойдёте работать в клиентский отдел, там больше улыбаются" — сказал и развернулся. Моника стояла, как облитая. Даже ресничкой не моргнула.   Жан в это время наполнял чайник у раковины. Вода шумела, но он всё слышал по лицу было видно. Когда он поставил чайник на плиту, повернулся к ним и с серьёзным видом сказал.   — Надо брать с него пример. Я тоже так начну отшивать.   Нил поднял на него взгляд и показал жестами.   — Желающих подкатить к тебе ноль. Расслабься. `   Рене рассмеялась в голос. — Прости, дорогой. Ты, конечно, прелесть, но никто не хочет встречаться с тем, кто ругается на то, как нарезают огурцы.   — Это называется уважение к геометрии, — буркнул Жан и достал из шкафа одну кружку. Без лишних движений открыл банку с заваркой, небрежно кинул щепоть прямо в чашку. Часть просыпалась мимо он даже не моргнул.   Чайник на плите только начинал подрагивать, ещё далеко до кипения.   Жан сел за стол, взял блин, свернул пополам и откусил.   Нил, всё так же молча, взял ещё один, не скрывая ухмылки, и устроился удобнее. Локоть на столе, взгляд в сторону Жана, но чуть вбок, как будто только краем внимания следит.   Рене, всё ещё улыбаясь, обвела их обоих взглядом, скрестила ноги под столом и сделала глоток кофе.   Жан откусил ещё кусок блина, будто собирался что-то сказать, но замолчал на полуслове. Пожевал, проглотил. А потом как будто между делом, резко, без подготовки спросил, глядя прямо на Нила.   — Как там Кевин?   Нил, державший блин одной рукой, медленно повернул к нему голову. Его взгляд стал напряжённым, не то, чтобы подозрительным скорее, удивлённо-настороженным. Он не сразу ответил. Прежде чем поднять руку, он внимательно посмотрел на Жана.   Рене тут же оживилась, приподняв бровь почти до линии волос.   — Оу. — Она протянула это, будто пробуя вкус слова. — А что это ты вдруг вспомнил о нашем нежном? Интересуешься, Жан?   Жан скосил на неё взгляд. — Просто спросил.   — Ага, просто спросил, — Рене ухмыльнулась. — Прямо как Коди «просто заехал посмотреть на собаку».   Нил тихо, но явно выдохнул смешок, опустив глаза.   — Так что, — продолжила Рене, подперев подбородок рукой. — Как там ваша крепкая мужская дружба? Всё ещё на стадии, мы не геи, просто обнимаемся?   Жан с показной усталостью откинулся на спинку стула и закатил глаза.   — Знаешь, если бы я знал, что буду получать по щам за каждый вопрос, я бы выбрал завтрак в одиночестве.   — Ты выбрал завтрак с двумя самыми проницательными людьми в твоей жизни, — отрезала Рене. — Терпи.   Нил, всё ещё молча, жестом показал.   — Кевин в порядке. Спал три часа, но бодрится. `   Жан, не успев откусить, замер с блином в руке. Цыкнул раздражённо.   — Мне неинтересно, как он там спал или в чём. Меня волнует другое что с его мамой. — Он сказал это чуть громче, чем нужно, и в кухне повисла краткая тишина.   Рене моргнула, выражение лица стало серьёзнее.   — Видела кучу вбросов, — продолжил Жан. — Кто-то написал, что она чуть ли не в коме. Кто-то что уехала в Израиль лечиться. А кто-то, что умерла ещё весной, а он это скрывает.   Нил отпил кофе, поставил стаканчик обратно, потом жестами показал, спокойно, уверенно.   — Всё нормально. Уехала. Что-то вроде отпуска. `   Жан перевёл взгляд на него, несколько секунд молчал, потом кивнул коротко, резко, как будто сбросил что-то с плеч.   Пауза повисла короткая, но ощутимая. Блины остывали. Чайник закипал.   И тут Рене вдруг резко выпрямилась, будто её что-то ударило током.   — О, я совсем забыла! — Она хлопнула ладонью по столу. — Вы в курсе, что приедет Ники Хэммик? Его концерт всё-таки подтвердили!   У Нила сразу пролетел тот разговор двух девушек.   Жан вздрогнул от смены темы, прищурился.   — Кто?   — О господи, — Рене закатила глаза. — Только не говори, что ты реально не знаешь, кто такой Ники Хэммик. Это как не знать, что такое Wi-Fi.   Нил посмотрел на неё с выражением да ладно, он потянулся к телефону. На экране мигало уведомление.   Нил увидел сообщение от Кевина, но решил посмотреть потом и убрал телефон.   — Он же поп-звезда, актёр, голос бренда, лицо бренда, зад бренда, — загибала пальцы Рене. — Он везде. И теперь в нашем городе. Тур, афиши, живой звук, всё официально.   Жан поджал губы.   — Ты уверена, что это не опять какая-то рекламная утка?   — Абсолютно, — уверенно ответила она. — Я видела верификацию в аккаунте площадки. Билеты уже в продаже. И самое главное я их взяла. Нам.   Нил поднял брови, немного удивлён, немного развеселён. Он жестом показал.   — Нам — это кому? `   — Нам это нам, — Рене ткнула пальцем то в него, то в Жана. — Трое. Я, ты и вот эта мрачная грусть.   — Без меня, — Жан сразу нахмурился. — Я на такое не подписывался.   — Подписался, — отрезала Рене. — Когда ел мои макароны с базиликом и говорил м-м, что угодно ради такого ужина.   — Это было про еду, а не про то, чтобы идти на концерт, где дети визжат, как будто их бьют светом.   Нил, чуть не поперхнувшись кофе, прикрыл рот рукой и показал.   — Обещаю визжать тише. `   Рене захохотала, довольная собой.   — Всё, решили. И не вздумайте слиться. Я купила лучшие места. И, кстати, говорят, он будет снимать выступление для документалки. Так что готовьтесь попасть в кадр.   Жан выглядел так, будто серьёзно подумывает выпить что-нибудь покрепче, но передумал.   — Прекрасно, — буркнул он. — Запишут, как я умираю морально под автотюн.   — Зато будешь красивым трупом, — бросила Рене и подошла к газ плите за чайником.  

***

  Рене стояла посреди собственного зала, раскинув руки, будто собиралась произнести речь перед толпой.   — Я больше так жить не могу, — заявила она, вращаясь на пятке. — Эта обстановка... она давит. Всё не на своих местах. Словно мёртвое. Статичное. Надо срочно менять энергетику.   Нил сидел на краю дивана, опершись локтями на колени, и молча наблюдал. На губах у него едва-едва играла улыбка.   Жан стоял рядом с Рене, руки в карманах, лицо непроницаемое.   — Напомни, — начал он медленно, — ты с утра ела что-то странное? Грибы? Траву? Что-то, что влияет на восприятие пространства?   — Очень смешно, — Рене указала на диван. — Его — туда, в угол, под окно. Чтобы свет падал на сидящих. Телевизор — сюда, напротив, туда, где раньше была стойка с растениями. Они всё равно засохли.   — Потому что ты их не поливала, — буркнул Жан.   — Потому что у них была тоска по плохому интерьеру, — парировала она. — А кресла — вот сюда. По бокам. Чтобы получилась зона обсуждений.   Нил чуть приподнял бровь. Показал жестами.   — Ты уверена, что не хочешь трон в центр? `   — Слишком банально, — подмигнула ему Рене. — А вот стильный уголок для душевных разговоров — то, что нужно. Здесь будут заседания. Разговоры. Приёмы. Жан, двигай диван.   — Почему сразу я?   — Потому что ты сильный и угрюмый. А Нил хрупкий и безмолвный. Расклад очевиден.   Нил лениво вытянул ногу вперёд и показал.   — Сильный и угрюмый новая кличка. `   — Замолчи, — пробормотал Жан, но уже подошёл к дивану и упёрся в спинку. — Если я получу грыжу, ты оплатишь мне реабилитацию.   — Оплачу Фаст фудам, — отрезала Рене.   — Ужасная валюта.   Рене подмигнула Жану, Нил же молча поднялся с дивана, прошёл к телевизору, стоящему на поцарапанной тумбе, и щёлкнул пальцами.   Оба Рене и Жан сразу повернулись. Нил руками коротко, чётко показал.   — Сначала телек. Диван потом не подвинем, если начнём с него. Логично же.`   Рене беззастенчиво усмехнулась. — Вот видишь, Жан? Наш Нил умница. И в комнате порядок наводит, и ртом не шумит.   Жан тяжело вздохнул. Не потому, что устал. Потому что знал Рене будет это напоминать вечно.   — Угу. Гордость команды. Молчит значит, всегда прав. Нил улыбнулся. — Всё правильно, — поддакнула Рене, не глядя. — Хоть кто-то из вас умеет думать, не выдавая при этом сто лишних звуков.   Жан посмотрел на Нила, как будто тот сдал его с потрохами.   — Ладно, только без почётных грамот, пожалуйста.   Он подошёл, подхватил с другой стороны телевизор. Нил уже был готов. — На счёт три? — бросил Жан.   Нил кивнул.   Подняли. Перенесли. Поставили ближе к стойке цветам по диагонали, чтобы свет не бил в экран. Рене наблюдала со стороны, руки скрещены, бровь приподнята.   — Стоп, — сказала. — Ещё чуть влево.   Жан повернул голову. — Ты издеваешься?   — Это эстетика, Жан, не механика, — сказала она, как будто это что-то объясняло.   Нил фыркнул, не издавая звука, и показал жестом.   — Если она принесёт блокнот нам конец. Будет чертить схему.` Жан и Нил немного подадвинули левее.   — Всё, — Рене удовлетворённо кивнула. — Теперь можно жить.   Жан выпрямился, вытер ладони о джинсы и бросил взгляд на Нила. — Ну что, давай, сильный и хрупкий, с какой стороны лучше?   Нил обошёл диван, на ходу размял плечо и, не поднимая рук, коротко показал за подлокотники. Жан кивнул, и оба встали по сторонам.   — Только не царапайте мне пол, — заранее предостерегла Рене, усевшись в кресло с видом архитектурного надзирателя. — И диван под углом. Чтобы не прямо, а как будто случайно, но стильно.   — Как будто у тебя дома снимают сериал про сорокалетних с кризисом, — буркнул Жан, вцепляясь в диван.   Они начали двигать. Тяжело, но слаженно. Диван скользил по полу с мягким поскрипыванием, и Рене комментировала каждое их движение, как футбольный комментатор. — Так, правее. Ещё. Жан, не сутулься. Нил — идеально. О, вот теперь — гармония. Жан остановился, тяжело дыша.   — Ещё скажи: душа комнаты раскрылась.   — Ты издеваешься, но она правда раскрылась, — серьёзно ответила Рене и приложила ладонь к сердцу.   Нил медленно опустился обратно на диван, с видом человека, пережившего маленькую катастрофу, и устало вытянул ноги. Он показал.   — Она будет нас заставлять двигать мебель каждые выходные.`   — Будет, — с облегчением согласился Жан. — Я уже чувствую, как табурет переедет в ванную по соображениям «духа пространства».   Рене вздохнула, встала, подошла к окну и оценила обстановку. Помолчала.   — А ведь неплохо получилось, — сказала она неожиданно мягко. — Как будто здесь теперь можно не просто жить, а… быть.   Рене встала с кресла и отошла к дивану. Жан кивнул на кресла, и Нил вздохнул, встал. Они подошли. Жан сперва подтащил левое кресло, установил его у стола, потом они вдвоём с Нилом передвинули правое, поставили его симметрично, по бокам.   — Ну-ка комментатор оцени, — проворчал Жан.   Нил засмеялся без звука.   Рене подошла ближе, встала по серединке и обеими ладонями мягко коснулась их плеч.   — Вы молодцы, парни. Мы теперь настоящая банда. Клуб переустройства реальности. С лозунгом: двинь диван — измени судьбу.   Нил поднял взгляд, кивнул и стал двигать руками. — Надо футболки.`   — И логотип, — добавил Жан. — С тобой на фоне горящего интерьера.   — Или меня, сидящего на табурете в ванной, — Рене рассмеялась. — Отлично. У нас новый бренд.   Они рассмеялись.