О природе любви.

      Летом между последним курсом бакалавриата и первым годом медицинской школы Рей Джонсон потратила по-настоящему смущающе много времени на составление различных правил и советов, которые либо находила в интернете, либо слышала от старших друзей, уже проходящих ординатуру или недавно начавших её. В какой-то момент она собрала свой личный топ-10 под названием:       «Первый день в медшколе: что делать, а что — категорически нет» (порядок, впрочем, произвольный):  1. Как можно быстрее разработай эффективный график учёбы. Учиться начнёшь сразу же, так что НЕ вздумай отставать.  2. Найди хорошую учебную группу — особенно для подготовки к ОСЦЕ!  3. Обязательно оставляй в расписании место для отдыха. Например, готовка. Или секс. Что бы ты не выгорала.  4. Занимайся спортом. Лучше кардио, пару раз в неделю. Третьекурсная ты скажет спасибо.  5. Будь гибкой в карьерных целях. И не трать слишком много на стетоскоп — всё равно потеряешь.  6. Не начинай готовиться к экзаменам заранее. У тебя ещё три месяца так называемой «нормальной жизни». Наслаждайся.  7. Используй электронные учебники и онлайн-ресурсы (иначе страдать от чудовищного кифоза будешь ты, и долго).  8. Не пропускай занятия по анатомии!  9. Дружи со старшекурсниками. Они подкинут советы для поступления в ординатуру.  10. Ради всего святого, НЕ наживай себе врагов.       Рей была откровенно горда собой за этот список. За пару дней до начала занятий она скинула скриншот в общий чат с Финном и Роуз. Роуз в ответ в шутку предложила распечатать листок и повесить его на дверь их общей комнаты в общежитии. Финн напомнил, что его кузина Джанна (четвёртый курс и будущий анестезиолог), их главный наставник в прошлом году, никогда не простит ему такой выходки.       Роуз, конечно, посмеялась от души и предложила позвать Джанну на новоселье, где они и сделают селфи с этим шедевром. Рей хихикнула и поддержала — мол, половина списка была написана самой Джанной, так что, может, ей будет приятно увидеть своё влияние на бумаге.       Последовали гифки — в основном с реакциями из «Шиттс Крик» — и разговор сошёл на нет.       Но всё же Рей не поленилась и накануне начала занятий приколола список к пробковой доске над письменным столом. Рядом — маленький флажок в голубых и бордовых тонах с надписью: «Медицинская школа Университета Чандрилы». Этот вид грел душу.       Честно говоря, Чандрила Мед не была её первой мечтой. Слишком уединённый кампус, на самом севере Онтарио. Да и школа совсем молодая — менее десяти лет, что по меркам медицины просто младенец. Реддит гудел: мол, приняли Чандрилу только потому, что стране отчаянно нужны семейные врачи, а это — конвейер по их выпуску. Но Рей не интересовалась семейной медициной. Она выбрала этот вуз, потому что: первое, это была единственная школа, которая её вообще приняла, второе, Чандрила, хоть и новая, была аффилирована с Исследовательским онкологическим центром Корусанта в Гамильтоне. А если удастся зацепиться там хоть за что-то — возможно, когда-нибудь она станет частью их команды.       Конечно, сначала надо было пройти хотя бы первые два курса. А за это время предстояло выучить каждый дюйм человеческого тела — и все болезни, повреждения и патологии, с которыми этот дюйм может столкнуться.       Ну… кроме зубов. Надо же оставить что-то стоматологам.

***

      Через неделю после начала учёбы Рей с треском провалила пункт номер десять — настолько, что ей, возможно, стоило бы выдать медаль за достижения.       «Не наживай врагов». Казалось бы, что может быть проще? Медицинская школа — это командная среда. Она заранее морально готовилась к тому, что придётся работать плечом к плечу с людьми, с которыми в обычной жизни она бы и не заговорила. Это не должно было быть проблемой. Рей умела держать себя в руках, подавлять гнев и раздражение. Она провела годы, сотрудничая с идиотами, одновременно мечтая воткнуть им ручку в глаз.       Но раньше ей не приходилось иметь дело с Беном Соло.       Первый «инцидент» произошёл на втором занятии по ПБЛ. Первая неделя была посвящена вымышленной пациентке по имени Ясмин Ахмед, поступившей в больницу с остеомиелитом — тяжёлым воспалением кости, возникшим как осложнение серповидноклеточной анемии. Рей случайным образом поручили представить один из пунктов списка учебных целей: дифференциальную диагностику гематологических заболеваний.       Преподавателем в их группе оказался доктор Текка. Рей мельком загуглила его, когда получила расписание. Пожилой мужчина, выпускник медфака Торонто, много лет проработал неврологом в Садбери. Не тот человек, у которого нужно было выпрашивать рекомендательные письма, но, желательно, и не тот, с кем стоит портить отношения. Джанна занесла его в список десяти самых строгих преподавателей на курсе.       Он оторвался от ноутбука и поднял взгляд в её сторону. — Ты подготовила что-нибудь по третьему пункту?       Рей с трудом сглотнула, чувствуя, как сердце учащённо бьётся, но всё же кивнула и встала со своего места. Текка молча протянул ей толстый чёрный маркер и указал на белую доску за своей спиной, развернувшись на стуле и скрестив руки в ожидании.       Рей стояла у доски дольше, чем планировала, лихорадочно пытаясь вспомнить нужные слова. Думай, чёрт возьми, ты ведь это знаешь! — отчаянно подгоняла она себя.       Остальные студенты выглядели безразлично. Трое откинулись на спинки стульев, лениво потягивая остывший кофе. Двое косились на доску за её спиной, но по их сонным глазам и сутулым фигурам было ясно, что они проснулись за пять минут до занятия. Одна девушка всё время рылась в рюкзаке, пытаясь в последний момент освежить в памяти свои заметки. А вот Бен — сидевший справа, через два места от неё — смотрел прямо на неё, скопировав позу Текки, в армейской зелёной футболке и тёмных джинсах. Они толком не разговаривали с первой встречи во вторник, но он сразу показался ей спокойным, взрослым. Он явно был самым старшим в группе — под тридцать, в то время как остальным было двадцать два, максимум двадцать пять.       Даже сидя, он возвышался над всеми в комнате. Чёрные волосы были зачёсаны за уши, а взгляд — пронзительный, сосредоточенный — будто пронизывал её насквозь. Рей не могла понять, осуждает ли он её или просто внимательно слушает, но в тот момент это не имело значения. Это было её первое выступление перед группой после ночи без сна. И видеть перед собой человека, который, казалось, держит всё под контролем… почему-то успокаивало. К тому же он казался смутно знакомым. Где-то она его уже видела. Но Рей вздохнула, собрала волю в кулак, встретилась с его взглядом, а затем повернулась к доске, выпрямилась и начала писать. — Нарушения красных и белых кровяных телец можно условно разделить на анемии и онкологические заболевания, — начала она, выводя слова маркером на доске. Начиналось всё довольно уверенно. Анемии — то есть состояния с пониженным гематокритом и гемоглобином — классифицируются по объёму эритроцитов (так называемому среднему корпускулярному объёму). — К наиболее распространённым микроцитарным анемиям относятся железодефицитная анемия, анемия хронических заболеваний и талассемия, — продолжила Рей. — Хорошо, — кивнул Текка. — Теперь…       Она застыла, маркер всё ещё прижат к доске. Сейчас начнётся перекрёстный допрос. — Если бы у Ясмин была железодефицитная анемия, как бы она себя проявляла?       Рей обернулась к классу. — Эм… усталость, обмороки, бледность конъюнктивы, глоссит, ко-коло… — она запнулась, открыв рот, но не в силах закончить.       Чёрт. Слово вертелось на языке, как и картинка ногтей, вогнутых, будто ложки. Текка тихо вздохнул. — Кто-нибудь? — Койлонихия, — раздался низкий голос. Рей поняла с секундной задержкой: это был Бен. Все головы повернулись к нему.       Он выглядел немного растерянным, но затем разжал руки и поднял правую ладонь — большую, бледную. — Ложкообразные ногти, — уточнил он, указывая на свои ногти, не отводя от неё взгляда. — Они становятся тонкими и ломкими. Это классический признак железодефицитной анемии и ревматической лихорадки.       Рей кивнула, но почувствовала, как напряглись плечи. Она должна была быть благодарна за помощь. Но всё, о чём она могла думать в этот момент — насколько глупо она выглядела. Она хотела произвести впечатление, а вместо этого этот тип вышел вперёд и спасал её. — Спасибо, Бен, — отозвался Текка, снова глядя на Рей. — Продолжай.       Она проглотила ком в горле и подчинилась, двигаясь дальше — к нормоцитарным и макроцитарным анемиям. Дважды она снова запнулась, слова вылетали из головы, хотя ещё вчера спокойно объясняла всё Финну.       И оба раза Бен вступал с ответом. Первый раз это выглядело как жест жалости. Второй — в его голосе послышалась досада, будто он думал: «Серьёзно? Она не знает разницу между гемолитической и апластической анемией?» Третий раз прозвучал по-настоящему покровительственно. И Рей сжала челюсти. — Дефицит витамина B12 и фолиевой кислоты вызывает мегалобластную анемию, но потеря B12 чаще всего связана с недостатком внутреннего фактора или мальабсорбцией в подвздошной кишке. Фолиевая кислота — при плохом питании, алкоголизме и приёмe некоторых химиотерапевтических препаратов.       Рей стиснула зубы, ожидая момента, чтобы перебить и самой закончить мысль, но тут её взгляд остановился на последнем упомянутом слове. Химиотерапия. Вот уж в чём она разбиралась. — Метотрексат — один из таких препаратов, вызывающих дефицит фолиевой кислоты, — сказала она быстро. Когда Бен и остальные замолчали, её взгляд метнулся к Текке. — Верно?       Она знала, что права. Но всё равно нуждалась в его одобрении.       Текка приоткрыл рот, потом снова его закрыл. — Верно, — сказал он. — Но курс по химиотерапии у вас будет только на втором курсе.       Рей кивнула и немного съёжилась, машинально натянув воротник блузки ближе к шее. Он ничего не сказал вслух, но в его словах ясно чувствовалось обвинение. Наверное, решил, что она заучка, которая всю ночь копалась в статьях по побочным заболеваниям крови. Не знал же он, что три года в подростковом возрасте она сама пила фолиевую кислоту. — Это всё? — вдруг спросил Текка, вернув её в реальность.       Рей бросила взгляд на доску. Раздел про злокачественные заболевания крови был всё ещё пуст. — Нет, там ещё кое-что, — тихо сказала она и продолжила. С этим разделом она чувствовала себя уверенно. Здесь она точно не оплошает.       Не сбиваясь, она изложила различия между острыми миелоидными и лимфобластными лейкозами, коротко упомянув их причины и подходы к лечению. Это было, откровенно говоря, желание блеснуть, показать Текке, что у неё хорошая база. В бакалавриате она проходила несколько онкологических курсов, так что эти знания прочно осели в её голове. Она уже собиралась перейти к хроническим лейкозам, как вдруг— — У тебя неправильная транслокация, — сказал Бен, указывая на доску. — Не только 12 и 21. Филадельфийская хромосома — самый неблагоприятный прогностический фактор. — Я… — Рей запнулась, потом повернулась к доске. — Нет, это не так. Филадельфийская хромосома бывает только при ХМЛ.       Бен покачал головой с раздражением: — Ты ошибаешься. Она может быть и там, и там.       Мелочь, казалось бы. Но то, как он сказал «ты ошибаешься»… Даже с его сдержанным выражением лица в голосе явно сквозило снисхождение, надменность — и что-то вроде яда, от которого у Рей по спине пробежал холодок. — Ну и прекрасно! — рявкнула она, резко закрывая маркер. — Раз ты такой умный, может, сам и преподашь?       Что-то изменилось в его лице. Он выглядел ошарашенным. Неудивительно. Он был старше всех студентов, которых она встречала. Наверняка уже с PhD за плечами и несколькими годами работы в клинике. Вероятно, считал себя чертовски умным на фоне студентов, едва получивших бакалавра или магистра. — Ну? Может, действительно хочешь? Наверняка знаешь больше, чем я, — сказала она, протягивая ему маркер, словно бросая вызов. Он молча уставился на неё, затем начал вставать, и вся аудитория замерла. Даже девушка, до этого роющаяся в рюкзаке, теперь не могла оторвать взгляда от происходящего.       Напряжение в комнате можно было резать ножом. — Довольно, — резко сказал Текка, бросив на Рей раздражённый взгляд. — Сядьте оба. — Рей, тебе не стоило вдаваться в такие подробности. Это всего лишь первая неделя, и у нас осталось, — он махнул рукой в сторону часов на стене, — двадцать минут на три пункта и разбор случая. Ты говорила десять минут. Учись распределять время.       Рей с неловкой улыбкой кивнула и вернулась на своё место слева от него. Бен почти не обратил на неё внимания — сразу же снова уткнулся в ноутбук, зачитал следующий пункт и выбрал девочку с рюкзаком — Орлу — рассказать о осложнениях серповидноклеточной анемии. — И, Рей, — негромко добавил Текка, когда Орла уже встала, не отрывая взгляда от экрана, — Филадельфийская хромосома встречается и при ОЛЛ, и при ХМЛ.       Рей залилась краской и буквально вжалась в спинку стула, проваливаясь в стыд.       Оставшуюся часть сессии ей казалось, что весь класс смотрит только на неё — осуждает за вспышку злости. Бен вышел к доске после Орлы и с лёгкостью рассказал о вариантах лечения осложнений при серповидноклеточной анемии: гидроксимочевина для предотвращения кризов (хотя он отдельно уточнил, что препарат тератогенный и угнетает костный мозг), добавки фолиевой кислоты, хронические переливания, вакцинация от инкапсулированных бактерий и антибиотики для пациентов с риском сепсиса. Когда Текка задал ему вопросы, Бен ответил на каждый без малейшего затруднения.       Класс даже зааплодировал ему, когда он вернулся на своё место. Его взгляд тут же нашёл Рей — та только нахмурилась и скрестила руки на груди.       Наконец, сессия подошла к концу, и всех отпустили на выходные. Примерно пятьдесят студентов быстро выбежали из здания навстречу яркому солнцу. Рей шагнула вперёд, глубоко вдохнув, и огляделась в поисках Роуз. Финн, скорее всего, всё ещё был в общежитии и доедал обед — его ПБЛ-сессия начиналась позже, днём. — Эй, Рей! — позвал чей-то голос.       Она резко обернулась и увидела свою группу, собравшуюся небольшим кругом. Большинство общалось с ребятами из других групп. Орла энергично махала ей рукой. — Эй, как дела? — спросила Рей, подходя ближе. — Мы тут подумали сходить на обед в Павильон. Хочешь с нами? — Орла улыбнулась по-дружески. — Эээ… — Рей замялась, в последний раз оглядываясь в поисках Роуз. — Да, почему бы и нет, — сказала она неуверенно, решив потом написать подруге. Роуз это поймёт. Рей в последнее время почти никуда не выбиралась — с момента ориентации всё слилось в один сплошной марафон, а на вечеринки она почти не ходила. Было бы полезно получше узнать однокурсников. Обед в компании мог стать хорошим началом.       И тут её взгляд упал на Бена. Он стоял позади всех, смотрел прямо на неё. В его взгляде читалась настороженность — или, может быть, ничего не читалось вовсе. Рей нахмурилась, стараясь подобрать хоть какие-то слова. Может, стоило извиниться за резкость? Но тут он отвёл взгляд, уткнулся в телефон и повернулся к Орле. — Я не смогу пойти. У меня… кое-какие дела, — пробормотал он.       Рей посмотрела на телефон в его руках. Он так и не включил экран. Орла моргнула, потом кивнула. — Ну, ладно, но если хочешь, мы можем перенести… — Нет! — воскликнул он слишком громко. — Идите. Он снова посмотрел на Рей — быстро, будто случайно, — и отвернулся. — Это срочно. Увидимся в другой раз.       Прежде чем кто-то успел что-то сказать, он развернулся и направился к парковке. Через несколько мгновений его и след простыл. — Эээ… ну ладно, — протянула Джессика, чувствуя, как неловкость буквально повисла в воздухе. — Пошли?       Остальные согласно закивали, и вся группа двинулась в сторону Павильона. За десять минут пути Рей и Джессика немного отстали, болтая о том, как прошла неделя и что они собираются делать на выходных (помимо, конечно, вечной учёбы). Джессика — или Джесс, как она предпочитала, — жила с Кайдел и двумя парнями этажом ниже, где обитали Рей, Роуз и Финн. — Если вдруг захочешь готовиться к ПБЛ вместе — дай знать, — сказала она, подмигнув и слегка подтолкнув Рей локтем.       Рей покраснела, и плечи чуть расслабились. — Спасибо.       Когда они добрались до Павильона и уселись за длинный стол, Рей с неловкостью огляделась — по крайней мере двое из группы яростно строчили кому-то сообщения, почти не замечая, о чём говорят остальные. Но вскоре они отложили телефоны, и обед прошёл без происшествий. Спустя минут двадцать телефон в кармане Рей завибрировал. Она посмотрела на экран и похолодела. Имя Роуз и сообщение под ним:       «Лол, Рей, почему мне сказали, что ты метнула маркер в какого-то парня на ПБЛ?!»       Рей бы рассмеялась, если бы от этой фразы не подступила тошнота. Она машинально подняла глаза — все вокруг спокойно общались, как будто ничего не случилось. Не прошло и часа с момента сессии, а слух уже успел разойтись. Кто-то, видно, рассказал другу из другой группы — и вот, слухи пошли гулять.       «Я ничего не метала. Потом расскажу.» — быстро ответила она.       Позже, когда обед закончился, она всё объяснила Роуз, прежде чем с тяжёлым вздохом рухнуть лицом в подушку на диване. Роуз смеялась где-то сбоку, не в силах сдержаться. — Ты вообще чем думала?! — воскликнула она, хоть в голосе и слышался больше смех, чем упрёк.       Рей простонала и перевернулась на спину, обнимая подушку. — Я не думала. Вот в чём беда.       Она действительно не думала. Просто хотела доказать Текке, что разбирается в теме, что у неё есть прочная база в гематологии и онкологии. Но срывалась на человеке, который просто знал больше. В медицине это случалось постоянно — учитывая, как разным бывает бэкграунд студентов. И устроить такую сцену в первый же день… ну, это было катастрофически глупо. — Думаю, скоро всё забудется, — сказала она после паузы. — Такие штуки быстро проходят. Хотя я всё ещё поражена, что ты не швырнула в него чем-нибудь.       Она повернулась к подруге, прищурившись: — И что это должно значить?       Роуз понимающе улыбнулась и встала с кресла. — Вспомни, как ты выгнала Бомонта из группы по биохимии за то, что он ничего не делал. Или как перестала разговаривать с Стелланом, только потому что он, о, ужас, тоже хотел работать с профессором Итано над дипломом.       Рей раскрыла рот, собираясь возразить, но Роуз скрестила руки и продолжила: — Не делай вид, что этого не было. Ты одна из самых конкурентных людей, которых я знаю, Рей. И, пожалуй, самая умная. Но ты не можешь позволять таким штукам залезать тебе в голову. Пейдж в первом году тоже была такой — и поплатилась за это.       Рей сначала напряглась, потом медленно выдохнула. — Ладно, не надо было срываться. Что теперь? — Просто извинись и забудь. Уверена, ему вообще всё равно.       Рей уже почти сказала, как он избегал её после занятий, но вовремя прикусила язык. Наверняка просто накручивает себя. — Хорошо. Извинюсь. — Вот и славно! — довольно протянула Роуз. — Уверена, к понедельнику всё уже забудется!